Алексей Суконкин – Переводчик (страница 85)

А Света там, среди крови, среди смерти, среди человеческих страданий и горестей. Она мужественная женщина. С такой, по жизни идти, наверное, легко. Тем более, что цену жизни такая женщина уже познала. Не сломит ее бытовуха. Такая сама кого угодно сломит… сломит и растопчет.

— Нартов! Опустись на землю!

Олег встрепенулся. Романов смотрел на него.

— Ты все понял?

— Так точно.

— Учти, скорее всего, придется работать в упор. Не побоишься?

— Нет.

— Ну и хорошо… встали. Пошли…

До Хатуни доехали на машинах, там забрали Самойлова, Сереброва, нескольких контрактников, и дальше вывод групп был проведен пешим порядком.

Вперед ушел головной дозор. Группа ликвидации шла вместе с группой Лунина. Практически сразу вошли в лес, и пошли по косогору. Склон уходил влево вверх, и однообразная постановка ноги сильно утомляла. Сумерки окутали лес, наполнили его мистическим страхом.

Олегу было не по себе. Хоть он и шел в центре группы, все же не мог справиться с не проходящим чувством, что на тебя кто-то пристально смотрит через снайперский прицел. Казалось, что за каждым кустом притаился боевик, который целится прямо в лоб. Вот сейчас он нажмет спуск… и треск веток действовал на нервы…

Перед Олегом шел со связанными руками Абусаид. Нартов время от времени тыкал его стволом своего автомата в спину, чтобы араб чувствовал, что его контролируют.

Шли около двух часов, и, наконец, остановились. Группа Романова осталась на месте, Лунин ушел вперед по плану операции.

— Как себя чувствуешь? — спросил подполковник Олега.

— Нормально, — Олег пожал плечами. — Что мне будет?

— Понял. Тогда слушай меня.

— Слушаю.

— Первым идет Абусаид. За ним — ты. Ты будешь косить под Умара. Если будут спрашивать, отвечай глухо, по легенде ты ранен в шею. Так тебя в темноте не распознают. К тому же обмотаешь голову тряпками.

— Ясно.

— Дальше. Когда установим контакт с дозором, нужно будет обязательно дождаться, пока они не доложат Бислану, что все в порядке. Если такого доклада не будет — Лунин валит весь дозор, а Володин расстреливает кусты. Тогда мы уже никого живым не возьмем. Так что надо постараться.

— Понял.

— Так, дальше. Когда мы приблизимся к ядру их группы, нужно будет очень быстро выделить среди них Бислана Ахмадова. После этого нужно будет нейтрализовать его, а остальных уничтожить. Работать бесшумным оружием — это внесет на некоторое время сумятицу, и мы успеем пострелять большую часть, прежде, чем они начнут сопротивляться.

— А если начнут сразу?

— У Самойлова пулемет. В упор быстро всех успокоит.

— Понятно, — кивнул Олег.

От осознания предстоящей задачи его начало мелко трясти. Романов, увидев это, хлопнул его по плечу:

— Если все сделаем правильно — все будем живы.

— А если нет?

— Тогда мертвы.

На связь вышел Лунин и доложил, что обнаружил дозор боевиков из трех человек.

— Ты сам не засветился? — спросил Романов.

— Нет. Я далеко от них. Метров сто.

— Принял. Веди наблюдение. Конец связи.

— Конец связи.

Олег посмотрел на время: было около полуночи. До момента стычки оставалось около трех часов. Нартов вздохнул. Нет ничего противнее в жизни, чем ждать… ждать неизвестности…

Еще через сорок минут Володин доложил, что вышел на позицию, замаскировался, начал вести наблюдение и обнаружил семерых боевиков, сидящих и лежащих на берегу реки прямо под деревом.

— Принял, — сказал Романов в рацию, и повернулся к Сереброву: — Там три и там семь — всего десять. Где еще тринадцать? Может, в кустах?

— Может, этих оставили ждать нашего урода? — Серебров кивнул в сторону сидящего на земле Абусаида. — А сами ушли?

— Возможно, — кивнул Романов. — Если это так, то, скорее всего, Бислан ушел со второй группой.

— Значит, и ловить нам там нечего… накроем их "Шмелями" и дело с концом…

— Накрыть всегда успеем. Для начала выясним, есть ли среди них Бислан.

Романов связался с Володиным:

— Когда мы будем метров за пятьдесят от дерева, Нартов или наш пленный позовут Бислана. Если кто-то отойдет в нашу сторону, по моему сигналу мочи всех, кто у дерева и в кустах. Если никто не выйдет, тогда работай только по трассерам. Возможно, мы сами справимся…

— Понял, — отозвался Володин.

Романов с Нартовым и Ивановым несколько раз отработали порядок передвижения и действий при приближении к боевикам. Отдохнули. Олег почувствовал, что хочет есть.

— Выходим!

Встали. Араб тоже покорно поднялся. Олег заглянул ему в глаза и увидел в них пустоту. Абусаид был морально раздавлен, размазан опытными в этих делах офицерами специальной разведки…

В движении Олег начал чувствовать нарастающие удары крови в висках. В ногах появилась какая-то ватная дрожь. Они шли по ночному лесу, раздвигая в стороны кусты, ветки. Кроны деревьев раскачивались от порывов ветра, луна исчезла.

Вдруг начал накрапывать дождик. Появился шум капель по листьям, что скрывало шорохи при передвижении. Группа шла в ночь. В неизвестность.

Олегу вспомнилось: "Шумел сурово брянский лес…". Историческая параллель напрашивалась сама собой…

Олег усмехнулся: только в стихах рассказано про партизан, он — егерь. Борец с партизанским движением…

— Подходим, — тихо сказал Романов и, связавшись с Луниным, несколько минут перебрасывался с группником фразами, уточняя порядок действий.

Олег чувствовал, как сильно билось сердце. Руки мелко дрожали, дыхание стало прерывистым. Ему казалось, что сердце бьется так громко, что сидящие в дозоре боевики его обязательно должны услышать…

— Приготовиться… — сказал Романов.

Олег увидел, что командир переложил бесшумный пистолет за пояс, а "вал" взял под руку так, что автомат не было видно со стороны, но им можно было воспользоваться в любой момент… укороченный Калашников с трассирующими патронами он повесил на спину.

Нартов вынул из-под разгрузки АПСБ и загнал патрон в ствол. Поставил пистолет на предохранитель и, так же как и командир, заткнул его за пояс. Толкнул стволом араба: иди, мол…

Олег посмотрел в спину араба и вдруг подумал, что война не столько убивает тела, как убивает души человеческие. Ради сохранения своей жизни араб, по блатному говоря, сейчас "ссучивался", "сдавал" своих. Тех, кто был ему другом, а может и братом… ох война, война, нагородила ты беды… и своим и чужим…

По рации Лунин сообщил, что группа Романова прошла мимо него. Романов подал своим сигнал.

— До дозора метров сто. Всем внимание. Начинаем!!!

Олег обернулся к Иванову:

— Сколько время?

— Ноль два разделить на сорок два, — отозвался Глеб, посмотрев на табло электронных часов.

— Чего? — не понял Олег.

— У меня так на часах написано… — усмехнулся Иванов и показал Олегу свои часы.

Шутка за минуту до возможной смерти Нартова не развеселила.