Алексей Суконкин – Переводчик (страница 66)

Ни о чем не хотелось думать. Ничего не хотелось делать. Он просто лежал. Он лежал и наслаждался своим положением. Никто никуда его не поднимал. Никуда ему не надо было спешить. И не надо было готовиться к очередной операции в чеченских горах… просто лежи и отдыхай. За тебя другие сейчас ходят по горам. Другие подставляют свои головы под бандитские пули…

— Олег, — нарушил покой Жора.

— Чего? — Нартов приподнялся на локте.

— Ты заканчивал военное училище?

— Нет. Гражданский институт.

— Оно и видно, что "пиджак". В военном училище тебя бы научили любить женский пол, так, как это должен уметь настоящий офицер, — Жора криво усмехнулся. — А как в армию попал? По собственному желанию?

— Не очень.

— Это как?

— Как война началась, меня призвали как специалиста на два года. По распределению попал в разведку.

— А сюда по желанию или как?

— Сюда по желанию. Деньги на свадьбу нужны…

— На свадьбу?

— Ну, я жениться собираюсь, как вернусь отсюда…

— Отсюда еще вернуться надо… — философски заметил Николай.

— Вернусь, — уверенно отозвался Олег. — Я в это твердо верю.

— Тут не скажи, — усмехнулся Жора. — А как твоя любимая отреагировала, что ты сюда едешь?

— Нормально…

— Что, вот так взяла и отпустила?

— Ну, да… — кивнул Олег. — Деньги на свадьбу ведь нужны…

— Ну и дурак ты.

— П…почему? — Олег приподнялся.

— Ты свою невесту любишь?

— Ну.

— Баранки гну. А она тебя?

— Конечно.

— А вот моя жена ни за какие коврижки меня сюда отпускать не хотела. Потому что она меня любит.

— Не понял…

Жора усмехнулся и пояснил:

— Потом сам поймешь. У тебя все еще впереди… а я не хочу влезать в твою личную жизнь.

— Да уж продолжай, если начал…

— Ладно, расскажу, если ты такой настырный. Перед тем, как я поступил в военное училище, мне довелось отслужить срочную службу в морской пехоте. Так вот, когда я уходил в армию, одна знакомая сказала моей матери: "смотри, таким ты его видишь последний раз". В армии действительно я так изменился, что вернувшись домой, уже не мог жить по-прежнему. Подруга меня ждала, а когда я вернулся, она не смогла жить со мной… это мой тебе ответ.

— Ты хочешь сказать, что когда я вернусь назад, я буду уже другим?

— Да. Так что не забивай себе голову своей невестой. Человек меняется, а тем более на войне…

— Это как еще рассудить…

— Хоть как. А все оттого, что здесь у тебя появились другие ценности в жизни…

— В смысле?

— Да что же ты такой непонятливый… — усмехнулся Жора.

Олег обратил внимание, что за их разговором в той или иной степени прислушиваются все, кто находился в палатке.

— Я хочу правильно тебя понять, потому такой непонятливый, а вернее просто любопытный.

— Хорошо, объясняю: в бою ты о чем думаешь?

— О разном… — Олег пожал плечами. — О том, чтобы свою башку под пулю не подставить…

— Вот-вот. У меня был момент, когда в Грозном духи нас прижали в тупике, и давай мины сыпать. Я упал в канаву, камни от взрывов сверху на спину сыпятся, осколки поют, парни раненые орут, понимаю, что через пять минут придет нам всем конец, лежу и почему-то вспоминаю, как мы дома с женой ругались, кому за хлебом в киоск топать. Вспомнил и думаю: Боже мой, какие у меня тогда были проблемы! Мины рвутся, сдохну сию минуту, и вдруг понимаю, что вот сейчас у меня действительно "проблемы". А тогда, когда спорили с женой, кому идти, думали, что именно то и есть жизненные проблемы. Ведь не знал еще, какие они на самом деле бывают… только я вернусь с этим пониманием, а у нее такого понимания никогда не будет.

— И у меня такое было, — сказал Сергей. — В бой идешь и совсем другие жизненные ценности в голове. На гражданской жизни никогда такого не бывает…

Олег кивнул:

— Было и у меня что-то подобное. Согласен…

— Ну, что и требовалось доказать. Но, — Жора улыбнулся: — Это совсем не значит, что нужно забыть невесту. Просто всему свое время…

После обеда Олег направился на процедуры, после чего завалился спать. После ужина он пошел к палаткам хирургии, желая увидеть Свету, но не встретил её нигде. Походив вокруг жилой палатки и выкурив сигарету, Олег все же набрался смелости и заглянул вовнутрь. Свету и Ирину он увидел сразу. Они спали как убитые в своих койках. На столе кипел электрический чайник. Остальные койки были пусты.

— У вас чайник сейчас выкипит, — сказал громко Олег, но молодые женщины никак на его замечание не отреагировали.

Они спали. Нартов шагнул в палатку и, подойдя к чайнику, отключил его от сети. Бульканье в чайнике затихло. Олег свернул провод и положил его на тумбочку.

Света шевельнулась во сне, но не проснулась.

Олег стоял прямо над ней и не решался разбудить её.

Только вот для чего её будить? Проснется она, смертельно уставшая, и увидит одного из десятков своих знакомых из отряда специального назначения, одного из своих десятков и сотен раненых. И что она спросит? Что она скажет? Сейчас, когда она пришла после нескольких операций и готова умереть от усталости… и кто он для неё такой?

На мгновение Олег потянулся к Свете, желая поправить одеяло, но вдруг одернул руку. Совсем мальчик умом тронулся. Дома Оля ждет, а он тут чужим женщинам одеяла поправляет…

Олег выскочил из палатки, чуть не сбив входящую медсестру.

— Извините…

Медсестра проводила его удивленным взглядом.

Вернувшись к себе в палатку, Олег не знал, куда себя деть. Поступил как мальчишка. Вот кто заставил его туда идти?

— Ты чего? — спросил Жора.

— Да так…

Василий собирал свои вещи.

— Все, выписываюсь из этого дурдома! — радовался он. — И поеду я домой! Прощай госпиталь, прощай Чечня, прощай проклятая "бригада бешенных псов"!

— Ты еще скажи "прощай оружие", Хемингуэй хренов… — рассмеялся Жора.

— А вот так и скажу…

Майор выглядел довольным. Для него война закончилась, и он отправлялся домой. Перед тем как уйти он пожал руку всем, кто был в палатке. К Олегу подошел в последнюю очередь и, пожимая ладонь, сказал:

— Удачи тебе, лейтенант, с твоей вдовой…