Алексей Суконкин – Переводчик (страница 52)
В палатку вошел Романов, и сразу навалился на раненого:
— Что, потерпеть не мог? — с порога повысил он голос.
— Прижало, товарищ подполковник…
— А растяжка что, невидимая была?
— Она в кустах была, не разглядел…
— А с какого перепуга ты в кусты поперся? Сколько еще вас, молокососов, нужно еще учить? Не вижу — не иду. Это ты знаешь?
— Знаю… — пролепетал боец.
— А почему тогда пошел?
— Хотелось сильно…
— В другой раз в штаны мочись. Понял?
— Понял, товарищ подполковник.
Романов вышел, и боец демонстративно вытер со лба пот, пояснив при этом:
— Лучше осколок получить, чем командира выслушать…
В штабе командир быстро поставил задачу участникам боевого выхода: состав группы, порядок вывода группы в район выполнения задачи и тому подобное. Олег с удивлением узнал, что Романов лично собрался возглавить разведгруппу. На обеспечение группы выделялись значительные силы: на КП авиации была дана заявка на шесть вертолето-вылетов, а 108-й полк обязался держать в готовности артиллерийскую батарею. По всему чувствовалось, что операция предстоит не обычная.
Спать Олег лег за три часа до назначенного времени. Последнее время засыпал он быстро — едва голова касалась подушки, как тут же сознание окутывалось туманом сна… подушкой Олег называл валик, скатанный из ватной подкладки от зимних штанов, но это нисколько не унижало всех достоинств этой подушки.
Лунин разбудил Олега в полвосьмого и Олег, умывшись, начал одеваться. Он уже почти собрался, как в блиндаж спустился Иванов с американской горной камуфляжной курткой, снятой с одного из подстреленных наемников. Бросил куртку на нары Нартова, ротный сказал:
— Романов приказал отдать ее тебе. Одевай.
Олег прекрасно знал, что куртка раньше принадлежала теперь уже убитому, но никаких тормозов в душе у него не включилось. Ему пришлось снимать с себя все, что уже успел на себя навесить — разгрузку, подсумки, нож в ножнах. Поверх американской куртки и китайской разгрузки Олег надел изготовленный им самим лохматый маскхалат. В двадцать один ноль-ноль Олег вошел в палатку штаба, где должны были собраться все участники предстоящего выхода.
— Товарищ подполковник, лейтенант Нартов для выполнения особо важного задания партии и правительства по вашему приказанию прибыл.
Романов подарил Олегу тяжелый взгляд.
— Иди получай оружие. Обязательно ПСС и две обоймы к нему, АКМС, нож разведчика, шесть гранат. Постарайся автомат взять самый обшарпанный. Тебе придется общаться с арабами, и они будут не в нашей власти… чтоб ты хоть выглядел как боевик.
Ошарашенный полученной новостью, Олег вышел за оружием. Вернувшись в палатку уже вооруженным, Олег хотел было спросить у командира подробности операции, но тот отмахнулся, сказав, что все расскажет позже. В палатке начали собираться те, кто должен был идти на задание с командиром — Иванов, Лунин, два сержанта-контрактника, срочник Авдей, сержант-срочник Май-оол, радист и два снайпера — прапорщик Вадик Зайцев и срочник Леха Швец.
Олег с каждым поздоровался за руку, а с Вадиком вышел покурить.
— Все хотел спросить, а ты Зайцеву, который был в Сталинграде не родственник?
Вадик рассмеялся:
— Нет, все как только узнают, что я снайпер, тут же об этом спрашивают… мой дед всю войну танкистом прошел. Знаешь, как он меня инструктировал, перед командировкой?
Романов собрал всех участников в палатке, и начал ставить боевую задачу:
— Слушаем меня внимательно, — командир развернул топографическую карту и продолжил: — В двадцать два ноль-ноль вот из этой точки начинаем выдвижение в сторону юго-восточной окраины Сельментаузена, к загону для скота. Во время движения соблюдаем максимальную скрытность. Скрытность обеспечивается всеми доступными и недоступными средствами. Нартов, что ты будешь делать, если на своем пути встретишь чеченскую женщину?
— Я должен буду застрелить ее…
— Я не спрашиваю, что ты должен, я спрашиваю, что ты сделаешь?
— Я ее застрелю из бесшумного пистолета, — четко выговорил Олег.
— А если это будет маленькая девочка с куклой в руках?
Олегу стоило пересилить себя:
— Я тоже застрелю ее…
Романов продолжил:
— На месте ложимся в лёжку, изучаем подступы, организуем круговую оборону. Дальше будет работать один Нартов. Мы все работаем на его прикрытие. Нартова считать самым ценным человеком в группе — даже ценнее, чем командир. Нартова беречь как зеницу ока. Если нас обложат боевики, и всем суждено будет погибнуть, то Нартов должен будет погибнуть в самую последнюю очередь. Всем это ясно?
Разведчики все как один кивнули. Дальше подполковник обговорил детали предстоящей операции, и в конце постановки задачи сказал:
— Ну все, присядем на дорожку.
Разведчики присели кто где. Кто-то перекрестился. Романов тоже. Нартов посмотрел на спецназовцев. Вот они сидят, молчат. Живые и здоровые. Каждый думает сейчас о чем-то своем. А ведь вполне вероятно, что может уже через полчаса никого из них не будет в живых…
Ему стало страшно. И поганое чувство ожидания чего-то плохого, ненужного… Простые мужики. Обычные парни. Смертные все и никакие не легендарные. Спецназ. Элита вооруженных сил. Разведка. Матерые воины. Хитрые и ловкие профессионалы своего дела.
Кто знает, что впереди? Смерть? Так она и так всегда рядом. Чвакнет пуля по голове и поминай, как звали… А если плен? Боевики озверевшие. Последнее время им навешали по шеям как надо и если ты спецназовец, попался в плен — пощады не жди. Отрежут голову за милую душу, как Вовка Мишин… но! Вздохнул Олег. Романов, Иванов, Лунин — это те, за кем можно хоть в омут смело очертя голову. Это люди большой воли. Подумал Олег — и широкой души. Они никогда не смотрели на него с величием или злостью большой. А сейчас им всем на задание, и кто знает, может этот выход для всех станет последним.
Подумал Олег, что ему еще очень далеко до них. По всем параметрам, по всем вопросам. Понял, что по сравнению с ними он просто пацан, мальчишка, возомнивший себя знатоком человеческой жизни, знатоком войны.
Вот они действительно знают, что такое война. Вот они действительно хлебнули этого дерьма по самые уши. Вот на кого нужно равняться в этой жизни, и кому можно верить. А кто знает, что такое война — тот как никто другой будет знать, что такое мир. Кто хоть раз заглянул в лицо смерти — тот как никто другой будет любить и ценить жизнь.
Олег чуть не захлебнулся от этой мысли.
Романов встал. Встали остальные.
— Ну, с Богом…
Май-оол скривился. Он был буддист.
Звезды были видны лишь частично, тучи низко неслись над горами, закрывая вершины. Ветер задувал в лицо. Погода была ужасно мерзкой. Нартова передернуло.
Для обеспечения вывода разведгруппы была подготовлена бронегруппа из двух БМП и МТ-ЛБ. Машины стояли в готовности около ворот территории отряда. Не дожидаясь разведчиков, бронегруппа вышла с базы, и ходко пошла в сторону Киров-Юрта. Олег догадался — это был обманный маневр, на случай, если чечены пасут расположение отряда, стараясь выявить вывод разведгрупп. Романов старался всеми своими действиями дурить противника…
Позже бронегруппа должна была вернуться на базу и быть в готовности немедленно выдвинуться для эвакуации разведчиков.
Группа вышла через дыру в колючей проволоке и, пройдя в сопровождении двух саперов свое охранное минное поле, растворилась в темноте. Шли молча несколько километров. В какой-то момент головной дозор подал сигнал, и группа в темпе броском ушла в сторону. Олег больно ударил колено и, перекатившись, угодил в какие-то колючки. Исцарапав лицо в кровь, он затаился, замер. Кто-то упал рядом, и тоже замер.
Нартов лежал, всматриваясь в темноту — нужно было сориентироваться, куда ползти на соединение с ядром группы. Вскоре разведчики собрались и двинулись дальше. Олег шел в самой середине ядра группы — Романов специально поставил его перед собой, что бы видеть. Вскоре вышли к броду. Этот вариант был предусмотрен заранее — один из срочников, которого все в отряде звали Авдеем, был загружен тремя комплектами химзащиты — резиновыми штанами по грудь.
Течение реки было довольно сильным, и идущих по воде поток старался сбить, закрутить. Перебираясь через реку, Олег чуть не свалился пару раз, и брызги замочили верх куртки и воротник.
Романов разложил карту:
— Сейчас по горам пробежимся…
Снова шли молча. Механически переставляя ноги можно было ни о чем не думать, а можно было в уме решать вечные проблемы человечества. Голова была забита то размышлениями о предстоящей операции, то о том, как хорошо было дома лежать на мягком диване…
Несколько раз останавливались — дозор докладывал о подозрительных местах, и приходилось много обходить, выбирая безопасную дорогу. Можно было запросто подвернуть себе ногу — куда наступаешь, разглядеть было никак нельзя. Тучи затянули последние звезды, и даже в прибор ночного видения мало чего можно было разглядеть…
К загону на окраине села вышли, тем не менее, в назначенное время. Чувствовался опыт командира в планировании сроков переходов по горам…
Минут двадцать снайпера изучали загон и сарай в ночные прицелы.
— В сарае кто-то есть, — сказал Зайцев.
— Если бы не было, мы бы сюда не шли в такую даль и такую рань, — усмехнувшись, заметил командир.
Он подозвал к себе Олега:
— Смотри! Вот этот сарай. Дальше будешь работать, как договаривались…