Алексей Суконкин – Переводчик (страница 31)

— Да… — протянул Олег. — У тебя уже есть дети. Было бы обидно погибнуть здесь хрен знает за что, не оставив после себя никакого потомства…

— Было бы обидно, погибнуть здесь даже оставив потомство… — парировал Саша.

— Сколько здесь уже народу погибло! А за что? Интересно, кто-нибудь, когда-нибудь сможет толково объяснить, за что мы здесь воюем? Ради чего здесь идет война?

— Этот вопрос простые люди задают себе с начала времен… и всегда причина сводится к одной. Это обогащение. Чистая экономика. Обогащение одних за счет страданий и смертей других.

— Наверно, это так, — согласился Олег. — Но ведь из нашего руководства никто и никогда в этом не признается! Они будут придумывать массу разнообразных сказок типа патриотизма, воинского долга, защиты интересов Родины… я на войне всего несколько дней, но мне кажется, что я уже многое понял.

— Что? — Саша потянулся за чайником, чтобы долить в кружку кипятка.

— Не знаю, как ты это воспримешь, но мне кажется, что патриотизма как такового просто не существует. Его нет. Это миф, придуманный только для того, чтобы вдолбить его в головы народа и заставить этот народ воевать. И чтобы никто не посмел роптать, когда Родина будет посылать на смерть. И Родина мне кажется понятием совершенно абстрактным. Для меня Родина — это тот диван, на котором я спал, это тот двор, на котором я вырос. Это мой дом и моя семья. Вот что я должен защищать. А всю страну я Родиной назвать никак не могу. Что, Чечня для меня — Родина? Ничего подобного.

— Ну, в целом у тебя мысль правильная, — усмехнулся Саша. — Я примерно такого же мнения. Но в любом случае ты должен понимать, что даже такая непонятная война как эта имеет вполне конкретную цель.

— О чем ты?

— Вот о чем. Цель войны — это не только убийство людей. Цель войны — это, кроме того, еще и убийство, вдумайся, убийство убийц. Если сейчас мы не покончим с распоясавшимися, озверевшими от безнаказанности боевиками, то завтра они могут постучаться в твой дом. Сейчас Чечня — это осиное гнездо международного терроризма, откуда осы-убийцы разлетаются по всему миру. Мало накрыть гнездо колпаком. Его нужно еще и раздавить. Раздавить так, чтобы ни одна оса не выжила. Вот именно этим мы сейчас здесь и занимаемся.

— Но сколько здесь гибнет мирного населения! Осколок авиабомбы не разделяет людей на хороших или плохих. Бомба просто убивает все живое. Просто убивает.

— Ну, видимо, нет больше способа достижения этой цели. А невинные жертвы были всегда. Я, конечно, не призываю с этим мириться, но это есть и с этим трудно не согласиться…

— Не нужно было разводить это гнездо. Или нужно было раздавить его еще тогда, в первую войну…

— Упущенного не воротишь. Можно только исправить. Да и то, не всегда…

Крошки печенья сыпались на брезентовый пол палатки. Олег опустил голову и смотрел на эти крошки.

— Олег, это — Кавказ. Тут уважают только силу. Полгода войны уже показали многим боевикам, что на этот раз с ними никто в перемирия играть не собирается. Что их давят, давят и давят. Руку даю на отсечение, что большинство боевиков уже сейчас готовы сложить оружие, и попытаться жить мирной жизнью. Другое дело, что сейчас они ничего, кроме как стрелять, не умеют. Но это их проблемы. Если не хочешь учиться жить по нормальному — тогда прими смерть от федеральных сил. Но, думаю, найдется среди них сильный лидер, который сможет объяснить всем свою позицию, объеденить чеченский народ для борьбы с терроризмом. И тогда война пойдет на спад.

Олег подлил в свою кружку кипятка. Снаружи послышались шаги, и в палатку вошел Романов. Саша и Олег начали, было подниматься, но тот махнул рукой, чтобы не вставали.

— Чаю? — спросил Кириллов.

— Наливай.

Романов устало сел на ящик и расстегнул бушлат. Саша, наливая в кружку кипятка, начал нахваливать свой чай:

— Черный. Индийский…

— Замучили срочники! — вдруг сказал Романов. — Что ни день, так с ними обязательно что-нибудь, да происходит. Ну, не убивать же! Но и слов некоторые не понимают… надо гауптвахту сделать для особо отличившихся. — Романов взял в руки кружку и отхлебнул добрую половину. Потянулся за печеньем, не достал: — Ну, давай сюда, не дотягиваюсь…

Олег придвинул командиру пачку. Романов принюхался:

— Ты уже выпил? Когда успел? Думал, что показалось, когда вошел…

— Да так, с парнями…

Олег подумал, что Романов начнет сейчас допытываться с кем именно он пил, но командир вместо этого сказал:

— Если назавтра намечается боевой выход, то пить с вечера не надо. Мне нужны здоровые бойцы, а не такие, у которых болит с перепою голова.

— Больше не буду.

— Смотри. В следующий раз накажу.

— А что завтра делать будем? — Олегу не терпелось узнать, что будет завтра.

— Увидишь.

Олег подумал, что спрашивать больше ничего не надо. Если надо, командир сам все расскажет. Романов провел ладонью по щеке Нартова:

— Что-то борода у тебя плохо растет.

— Тут я не при чем…

— Да я тебя и не виню, — Романов рассмеялся. — Просто я думал, что у тебя борода, как борода… а у тебя ни черта нет…

— Это плохо для вашего плана? — с участием спросил Олег.

— Не особенно… — Романов утратил к Нартову интерес и повернулся к врачу: — Когда твоя жена рожать будет?

— Это одному Богу известно. На днях срок выходит…

— Я тебе разговор с женой по связи через спутник попробую устроить. Если получится…

— Спасибо, — Саша кивнул. — Пусть в начале родит.

— Ну, думаю, что за это беспокоиться не надо…

Саша улыбнулся в ответ. Романов снова повернулся к Олегу:

— Как Мишин? Проблем не строит?

— Нормально.

— А что у тебя с ним произошло?

— Да так. Стал уверять меня, что я «пиджак» и от этого плохой специалист…

— Пусть вспомнит, что в нашей армии сейчас начальником Генерального Штаба генерал Квашнин. А он, между прочим, тоже — «пиджак»…

— Я ему это передам…

Романов встал:

— Спасибо за чай. Пойду. Нартов, долго тут не сиди…

— Понял, Юрий Борисович, долго сидеть не буду…

Когда командир вышел, Кириллов сказал:

— Когда в бригаде узнали, что предстоит поездка на войну, народ начал «косить» все как один. Никто не хотел ехать в Чечню. Все хорошо помнили, как нас по-свински кинули в первую войну. Но как только узнали, что командиром отряда поедет Романов, не то, чтобы отказников не было, мест не хватало, и народ на спичках тянул, кому ехать…

У Олега забулькало в животе. Он решил, что пора идти. Встал:

— Ладно, я пойду.

— Пошли, посмотрим на героев, — предложил Саша.

Вдвоем они прошли к расположению роты Самойлова. Дежурный по роте свернулся возле прогоревшей печки и проспал появление двух офицеров. Саша несильно ткнул его ботинком в бок:

— Вставай, преступник…

Солдат подскочил.

— Где наши бандерлоги?

Разведчик понял, кто именно интересует начальника медицинской службы, и указал в угол палатки:

— Крайние двое…

Один «наркоман» спал, едва дыша, второй сидел на нарах, низко опустив голову. Его время от времени рвало в цинковую коробку от выстрелов к автоматическому гранатомету.

— Тошнит? — спросил Саша.

— Угу, — отозвался боец.