Алексей Стопичев – Страж неугОМОНный (страница 4)

На воротах стояли двое явно служивых людей в алых кафтанах. На плечах – ружья. В руках алебарды – топоры на длинных ручках. Я их изображения ещё из учебников истории помню. И тут бы подумал, что в прошлое провалился, да только вот название мира не соответствовало названию земли. Хотя язык явно наш, русский. Да и княжество… То ли параллельный мир какой-то с ответвлениями, то ли одно из двух. Впрочем, я откинул все мысли и сосредоточился на главном – в любой непонятной ситуации нужно выжить и выполнить поставленную задачу. Правда, задачи мне никто здесь не ставил, потому список сократился пока что до одного пункта.

Уже когда к воротам подходили, Маланья покосилась на меня и спросила:

– Господин, а вы откуда? Судя по говору – издалека? Может, из Нежеголи самой, али и вовсе из столицы?

Я мучительно стал думать, что соврать. Про здешнюю жизнь я не знал ничего. Потому брякнул первое, что в голову пришло:

– Не помню.

– Понятно, – кивнула женщина. Уж не знаю, поверила или нет. Уточнить не успел, потому как телега въехала на мост, а служивые преградили путь.

– Откуда? – спросил тот, что повыше, здоровый, широкоплечий, рыжий, с изогнутой бровью и губами, будто вареники.

– Из Выселок мы, – быстро заговорила Маланья, – Везли с братом мёд на продажу, а по дороге на нас разбойники напали! И вот, господин Омон убил бандита голыми руками, второго застрелил, а третьего связал и в телегу бросил!

Я чуть не закашлял, когда услышал, как меня крестьянка назвала. Уже мелькнуло в голове, что опоили меня и разыгрывают так искусно, но потом вспомнил вдруг, что, когда Горына в плен брал, орал на всё поле «работает ОМОН!».

И рыжий верзила и второй – темноволосый крепыш с вислыми усами с интересом на меня уставились. Темноволосый протянул руку, я пожал, и он представился:

– Дамир!

– Виктор, – в свою очередь назвал я своё имя.

– Руслан, – рыжий тоже пожал руку и спросил: – Зачем в наше Приграничье приехал – дело твоё. Здесь никто вопросы задавать не будет. Раз против разбойников пошёл – уже человек хороший. Откуда ты, спрашивать тоже никто не будет. Захочешь – расскажешь. Не захочешь – вольному воля! Вон, с Дамиром три года в дружине, а я до сих пор не знаю, откуда он и из какой семьи. Приграничье уважает выбор каждого. И кто как сюда попал – никого не касается.

– А ежели к нам в дружину захочешь или в стражи – будем рады! Нам отчаянных людей ох как не хватает! Ты зайди к воеводе нашему!

– Зайду, – обескураженно кивнул я. Дело-то, похоже, налаживается. Приграничье – вон оно как. Видать, вроде нашей Белгородской черты веке в семнадцатом. С Дона выдачи нету. И кто с чем пришёл – никого не волнует. Тут новая жизнь у людей начинается.

– На телеге кто? – уже у Маланьи спросил Дамир.

– Брат убитый, – шмыгнула носом крестьянка, – И разбойник, полонённый господином Омоном.

– Брата похороним за счёт городской казны, – рыжий Руслан подошёл к телеге и ткнул притихшего разбойника. – А этого забираем на суд, да на расправу.

Здоровый дружинник удивил даже меня, потому как взял Горына и будто котёнка спокойно вытащил из телеги и поставил на ноги. Осмотрел критически и повернулся к Маланье:

– Ты тоже обязательно зайди прямо сейчас к воеводе. Он и насчёт похорон распорядится, и расскажешь, как напали. А этот в темнице посидит до суда, – рыжий повернулся к воротам и крикнул: – Геранька! Отведи злодея в тёмную!

Из ворот вышла деваха в таком же красном кафтане. И с ружьём на плече. Я выпучил глаза и Дамир весело засмеялся:

– Геранька всех удивляет, Виктор. Но стрелок она отличный. И службу несёт исправно.

– Да я что? – улыбнулся я, – Просто неожиданно.

Глава 4. Предложение.

У ворот, сразу на входе в город, мы с Маланьей разделились. Она с телегой поехала куда-то к торговым дворам, а я пошёл в центр Мышинска к воеводе. Служивые дорогу объяснили просто:

– По этой улице чешешь, не сворачивая, она два раза изогнётся и выведет на площадь. Там слева церковь, рядом ратуша. Справа от ратуши длинное двухэтажное здание деревянное – в нём как раз «Приказ» наш и казармы. Воевода наш – Борис Ястребов – встретит и выслушает. Расскажи, не тая, про разбойников.

Я кивнул и пошёл неторопливо по незнакомому городку. Очень хотелось понять кто здесь, и где, чёрт побери, мои тапочки. И куда я попал в конце концов. Думаю, мозг наш, натренированный фантастическими фильмами и книгами, намного проще справляется с чудесами. Потому, пусть и с трудом пока, но принимал реалии окружающего и смотрел-смотрел по сторонам. Дома тут были хоть и добротные, но деревянные. Клонившееся к закату солнце освещало суровые бревенчатые срубы. Впрочем, народ суровым не выглядел. Здоровались все, видать, так принято было. Ну, и я в ответ кивал, даже ручкой махал. Так и добрёл до площади, быстро определил, где казармы и потопал к ним. На входе в казармы стоял детинушка в таком же красном кафтане, как бойцы на воротах. Детинушка отслонил от стены алебарду и лениво спросил, к кому это я направляюсь. Когда услышал, что к воеводе, просто качнул подбородком в сторону двери, проходи, мол.

– Налево по коридору, последняя дверь! – уже в спину буркнул мне, вновь прислоняя алебарду к стене. Я кивнул, показывая, что услышал, и потопал по дощатому полу налево. Перед последней дверью замер, вдохнул, будто в омут нырять собрался, и постучал решительно.

– Ого, – послышалось из-за двери, – Ну, входи!

Я вошёл в тесный кабинет, половину которого перегораживал массивный грубый стол. А за столом сидел такой же массивный мужик – суровый, грузный и бородатый. Он внимательно посмотрел на меня и улыбнулся вдруг:

– Только прибыл в Приграничье?

Я кивнул, а он пробасил весело:

– Ты за последние лет десять первый, кто стучит в дверь, я уже и забыл, что это такое, – и расхохотался гулко, – Люди тут простые, бесцеремонные. Грамоте и то не сильно обучены. Ты-то писать-читать умеешь?

– Вроде учился, – осторожно ответил я.

– Зовут как?

– Виктор.

– Ко мне кто прислал?

– Руслан и Дамир, – я посмотрел на массивный стул напротив стола, и воевода вновь захохотал:

– Садись, не стой! Если стучишь, то и сесть разрешения ждать будешь? И отвыкай от столичных привычек. Тут захотел сидеть – сиди. Хоть ложись, лишь бы другим не мешал.

Я снял с плеча ружьё, аккуратно присел, и воевода откинулся на спинку кресла:

– Ну, рассказывай!

Я быстро рассказал, как бандиты напали на Маланью и её брата. Как пришлось вступить с ними в схватку. Воевода слушал внимательно, кивая время от времени. В самом конце рассказа спросил:

– Разбойника отвели в тёмную?

– Да, – кивнул я.

Борис Ястребов пожевал губами и произнёс:

– Мужик ты здоровый, и плечи широкие. Но чтобы голыми руками разбойника удавить…

– Да я, – начал было я, да вовремя запнулся. Сказать, что мастер спорта по дзюдо и самбо – подумает, что сумасшедший какой-то. Вряд ли тут они слышали про такое. Потому помялся чуть и произнёс: – Учился борьбе. Специально. С мастерами всякими.

– Вона оно как, – уважительно протянул воевода. И тут же спросил: – Покажешь? У нас на входе как раз Ярёма стоит. Самый здоровый из дружинников. Я не сумлеваюсь в твоих способностях, но глянуть бы хотел. А там, может, и предложение сделаю хорошее. Ну как?

За всё время воевода ни разу не спросил ничего, кроме имени. И меня это вполне устраивало. Я кивнул согласно, и Ястребов тут же вывинтил своё грузное тело из-за стола и потопал к выходу. Я следом. На улице воевода хлопнул по плечу детинушку, вновь взявшего алебарду, и сказал:

– Ярёма, заборешь новичка – с меня чарка! Не заборешь – лишняя смена!

Детинушка враз оживился и посмотрел на меня с интересом. Его радость понять было можно: на голову повыше меня и на полцентнера потяжелее. Уже, считай, победу праздновал, забыв, что хвалятся только идучи с рати, а не наоборот. Но я детинушку не разочаровывал, наоборот, подпустил на лицо немного испуганное выражение. А Ярёма отставил вновь алебарду и спросил:

– Сейчас бороть?

– А чего тянуть? – хохотнул воевода. И протянул руку мне: – Давай, оружие подержу!

Я быстро стянул пояс с кобурой и подсумком, передал ружьё и покрутил головой, разминая шею. Потом глянул на Ярёму и спросил:

– Готов?

– Я завсегда готов, – ощерился детинушка и шагнул ко мне, протянув руки.

Бороться со здоровяком оказалось до ужаса скучно. Техники у него не было никакой. Я легко схватил руку, поднырнул и провёл бросок. Ярёма брякнулся об землю так, что пыль поднялась. Впрочем, вскочил быстро и вновь ко мне направился. И вновь полетел на землю. Трижды я отправлял детинушку в пыль, проведя бросок через бедро, потом бросок с захватом пятки, а последний и вовсе с переворотом. После третьего броска Ярёма уже вставал не так бодро, а когда поднялся, обиженно держался за правый бок. Я его понимал – приложился мужик нехило. Ушиб печени минимум заработал. А воевода глядел весело и даже в ладоши захлопал.

– А что, Виктор, стрелять умеешь прицельно? А то у меня половина дружины в корову с пяти шагов из ружья не попадут!

– Да учили, вроде, – нерешительно ответил я, и воевода пробасил удивлённо-изумлённо:

– Учи-и-и-ли? Ну, глянем, чему научили!

Повернулся к Ярёме и приказал:

– Вставай на пост! Пока совсем тебя Виктор не искалечил!

А сам пошагал размашисто за казарму. Я поплёлся следом, спрашивая себя, стоило ли демонстрировать свои навыки. Но теперь уже отступать было поздно. Потому сноровисто топал за неожиданно быстрым воеводой. Когда зашли за казарму, я увидел что-то вроде полигона. Небольшого – метров двадцать на пятьдесят. Воевода буркнул «стой здесь» и отошёл в самый конец. Там на деревянном щите мелом нарисовал круг с голову размером и крикнул: