Алексей Стопичев – Миротворец (страница 48)

– Срочно ставить гуляй-города!

Командиров сдуло, и уже через несколько секунд они заорали-заматерились на тысячников, а те на сотников. Солдаты быстро засуетились, и стали отрабатывать сотни раз проделанную работу и громоздить доработанные и модифицированные мною гуляй-города. Стаскивали возы один к одному. Поднимали на них щиты, образовывая крепкие деревянные стены. Итого буквально за двадцать пять – тридцать минут солдаты построили четыре квадратных гуляй-города метров по двести каждая сторона. В таких конструкциях спокойно помещались пять тысяч солдат. При этом на каждую сторону приходилось по триста бойцов с арбалетами и гранатами. Ещё четыре отряда споро бегали по полю, раскладывая мины со стороны приближающейся вражеской кавалерии. Столько же народу раскидывали мины с других сторон от гуляй-городов. Я быстро пошёл к ближайшему сооружению, проскользнул внутрь под днищем подводы и спросил Здика:

– Где конница?

– В трёх лье!

– Арон! – всех под защиту!

Раздались команды, и легионеры рванули к гуляй-городам. А я даже на подводе возле амбразуры услышал дрожание земли. Сорок тысяч конницы, это вам не плюшки с салом. Вскоре на горизонте появилась конная громада. К бою, судя по всему, они готовились сразу, были без обозов, заводных лошадей и прочего. И, завидев нас, гулко заорали. Эх, не привыкнут местные обалдуи, что расклады поменялись, и конница против пеших – это уже давно не преимущество. Ну, ничего, как говорится, за одного выжившего семь мёртвых дают. Или не так? Впрочем, какая разница?

Четыре наших гуляй-города выглядели внушительно. И это, видимо, несколько охладило пыл командования сорокатысячной армии. Те замедлились. Несколько всадников поскакали к Бротосу, откуда навстречу им уже выдвинулся конный отряд численностью где-то в тысячу кавалеристов. Следом за конницей из города вывалилась бравая дружина около двух тысяч пехотинцев. При этом защитники Бротоса выглядели настолько внушительно, что на некоторых даже кирасы не сходились. А нам навстречу от армии двинулись сразу несколько всадников переговорщиков. Я тяжело вздохнул, и сказал погромче:

– Опять перед тем, как бить – разговаривать придётся!

В рядах наших гвардейцев раздался хохот. Я же проскользнул под воз, и, сопровождаемый Ягом и Ароном, спокойно потопал навстречу переговорщикам. Те, всемером, остановились полукругом, выпустив впереди себя черноволосого бородача в красивом кафтане с позументами. Тот горделиво восседал в седле, но лошадь постоянно горячилась, и бедолаге всё время приходилось менять позу. Я лениво, демонстративно не торопясь, подошёл, и остановился метрах в десяти от тэнеберийцев. И молча ждал, что скажут приехавшие. Те тоже молчали. Я насмешливо смотрел на расфуфыренного бородача. Тот всё погорделивее пытался сесть на гарцующей лошади. Стоящие сзади него конники уже недоумённо запереглядывались, когда бородач, наконец-таки, раскрыл рот:

– Мы могли бы вас всех здесь уничтожить, потому как у нас двукратное превосходство! Но мы даём вам шанс покинуть территорию нашей страны, если вы обязуетесь возместить ущерб, причинённый Тэнеберийскому королевству!

– А что, дворян среди вас нет? – деланно-удивлённо спросил я тэнеберийцев.

– Что значит нет? – задохнулся бородач: – Я граф!

– Да ладно? – я изумлённо поднял брови. – А что, тэнеберийское дворянство уже этикета не блюдёт? Не представляется? Не спрашивает, с кем имеет честь?

Бородатый граф не просто покраснел – стал пунцовым, и заёрзал в седле уже явно не горделиво. Да и прибывшие с ним граждане выглядели малость смущённо. Один даже губу закусил от досады. Но главный переговорщик быстро справился со смущением и заявил пафосно:

– А с агрессором разве нужно этикет соблюдать?

– Мы соблюдали, – пожал я плечами. – Перед тэнеберийцами, пришедшими к нам с мечом, представились честь по чести, – потом подумал немного и добавил: – Прежде, чем уничтожить.

Граф пошёл пятнами и стал хватать ртом воздух. Стоявшие сзади дворяне хранили зловещее молчание. Наконец тэнебериец отошёл, и прокаркал:

– Я граф Ирн Азенталь. С кем имею честь общаться?

Я удовлетворённо кивнул и учтиво ответил:

– Герцог Мораты, граф Пустоши Белогор к вашим услугам! – и учтиво наклонил голову.

Однако, моё скромное имя вызвало резонанс среди тэнеберийских дворян. Парочка сразу охранные жесты сделала, будто нечистую илу отгоняла. Ещё двое положили руки на эфесы своих мечей. Граф же повёл себя более сдержанно. Тоже склонил голову учтиво и процедил:

– Герцог Белогор! Тэнеберийцы к авантюре короля Казиуса не имели никакого отношения!

– Да ладно? – деланно удивился я, – А сто двадцать тысяч, которые с вашим покойным королём к нам пришли, были не тэнеберийцы?

И вновь небольшая заминка, а потом граф нехотя ответил:

– Может, и не тэнеберийцы.

– Ах, – воскликнул я, – Нужно срочно графу Кривье и его магичеству Орнону сказать, что они и не тэнеберийцы вовсе!

Я сокрушённо повернулся к Ягу, и даже руками развёл:

– Ну, как можно было так нас обмануть?

– Что? – закричал один из сопровождающих Азенталя дворян: – Артус жив?

– И здоров, – радостно подтвердил я.

Глава 2

Граф Азенталь повернулся к своим сопровождающим и холодно проговорил:

– Берн, как вы можете верить этому?

Я вскинул голову и процедил:

– Вы сомневаетесь в моих словах… граф? – слово «граф» я процедил презрительно, будто выплюнул. И Азенталя передёрнуло. Он снова побледнел и нахмурил брови.

– Мы с вами враги, герцог, потому я вправе сомневаться в ваших словах.

– Яг! – проговорил я, не поворачивая головы, и мой заместитель повернулся назад и заорал:

– Граф Кривье! Покажитесь!

Из под воза вынырнул командир тысячи Артус, пленённый мною в аккурат перед Тирольской битвой, и упругой походкой направился к нам. Подойдя, он учтиво поклонился тэнеберийским дворянам, и холодно поздоровался с Азенталем. Тот, ошеломлённый, лишь кивнул в ответ, изумлённо глядя то на него, то на нас. Потом прокашлялся и спросил:

– Артус! Как вы можете быть с… этими?

Кривье махнул рукой тому самому Берну, соскочившему с коня, и пытавшемуся броситься к Артусу, и проговорил:

– Брат, погодите! – а потом обратился к Азенталю: – Ирн! То, что мы натворили на земле Лесании – самое настоящее преступление. И я рад, что благородная королева Изольда простила меня и других дворян, попавших в плен. И когда она попросила об услуге, мы, не раздумывая, присоединились к её армии, чтобы принести мир и порядок на наши земли. Вам ли не знать, насколько кровавым получилось правление короля Казиуса.

– И вы готовы с оружием в руках убивать ваших сограждан? – процедил Азенталь.

– Я готов с оружием в руках выполнить волю Её Величества, и усмирить воинствующих лордов, лелеющих мечту вновь напасть на людские королевства! И, если понадобиться, умереть за свои идеалы!

– Господа, – я влез в затянувшийся диалог: – Позвольте прояснить ситуацию. Если вы сложите оружие, либо присоединитесь к нашей армии, мы просто дойдём до столицы, коронуем претендента на престол и закончим вашу гражданскую войну. Никто не умрёт и не пострадает. Мы, в отличие от вас, не воюем с беззащитными!

Артус потупил глаза, а вот Азенталь вспыхнул от ярости:

– Вы собираетесь ставить нам условия, герцог? Нас вдвое больше!

Я хохотнул и довольно сообщил:

– В торнийской и тэнеберийской армиях, вторгшихся на нашу территорию было в восьмеро больше солдат. Спросите у графа Кривье, спасло ли это их!

Молодой дворянин по имени Берн, решительным шагом подошёл к нам и крепко схватил за руку Артуса:

– Ирн! – твёрдо сказал он: – Моя дружина не пойдёт в бой против моего брата!

– Тогда вы и ваша дружина будете уничтожены, как мятежники! – твёрдо произнёс Азенталь.

– Мятежники против кого, граф? – любезно поинтересовался я. – Насколько я знаю, законная власть принадлежит династии Троан, и именно вы и герцог Тойский подняли мятеж.

– Это не мятеж, а освободительная война! – вспыхнул Азенталь. – Что вы можете знать о наших делах?

– Я? – взбеленился уже и я. – Что я могу знать? Извольте выслушать! Я знаю, что ваши, тэнеберийские войска уничтожили более пятисот наших деревень и десяток городов! Погибли десятки тысяч моих граждан. С ними расправлялись чудовищно! Рассказать, что делали ваши, тэнеберийские солдаты с пленными? С безоружными крестьянами и горожанами?

– И вы пришли отомстить?

– Как раз нет! – я твёрдо посмотрел в глаза графу.– Мы пришли, чтобы закончить это безумие. Спросите у Кривье, пострадала ли хоть одна деревня на нашем пути? Убит ли хоть один тэнебериец из захваченных нами городов? Клянусь своей честью, что те, кто не встанет против нас с оружием – будут жить и никак не пострадают. Те же, кто посмеет поднять оружие – будут уничтожены!

– Вы смеете угрожать нам на нашей земле?

– Я предупреждаю, – ответил я, и обратился к дворянам, стоящим за спиной Азенталя: – Господа, этот разговор касается вас всех. Вы меня услышали, и я даю вам час на размышление! Больше мне нечего добавить! Кто уйдёт с нашей дороги – будет жить и не лишится ни титулов, ни земель! Остальные будут приравнены к мятежникам со всеми вытекающими последствиями!

Я резко развернулся и пошёл к гуляй-городу. Азенталь заорал мне вслед, что он не закончил разговора, но я даже не повернулся. Рядом со мной шли Арон, Яг, и братья Кривье – Артус и Берн.