Алексей Стопичев – Его смертельное благородие (страница 12)
- Выскочат оттуда, - ткнул пальцем в одном из направлений Борье, а потом повернулся и показал в другую сторону: - И оттуда. Гармы – твари умные. Нападают с разных направлений. Даже засады устраивают и загоны. К магии они плохо восприимчивы, потому драться будем железом.
Борье вытащил из ножен длинный, тонкий клинок. Крутанул его в руке, и Тихий сразу понял, что Пьер не только маг, но и боец знатный. По ухвату, по лёгкости, с какой он управлялся похожим на палаш оружием, это видно было сразу. Григорий подумал ещё, что с таким бы сражаться точно не вышел, даже не обладай Борье магической силой…
Гармы выскочили на поляну стремительно и бесшумно. Восемь тварей по четыре с каждой стороны – мощные, иссиня-чёрные, с широкой холкой и могучими лапами. И если поодиночке они уступали крупным хищникам гиперборейского леса, то, когда собирались стаей, даже могучие аматы спешили убраться с их дороги.
Борье со своим клинком кинулся навстречу одной четвёрке, а Могерини и Тихий пригнулись, и, чуть отведя назад глефы, ожидали своих тварей. Гриша выкинул глефу навстречу бегущему впереди гарму и попал. Попал удачно, пробив чудовищу шею. Тут же провернул оружие и быстро выхватил его назад, чтобы падающая туша не вырвала из рук древко. На него прыгнул второй волкоподобный зверь, но вновь Гриша оказался быстрее, встретил чудище на остриё, в этот раз попав в грудь. Животное, прыгнув, со всего разбегу напоролось на оружие, отчего металлическая часть глефы практически полностью зашла в туловище. Гарм захрипел, заскрёб лапами землю и затих. А траппер выхватил опять глефу и быстро оглянулся по сторонам. Впрочем, сражаться уже было не с кем. Могерини не менее ловко своей глефой убил двоих гармов. А Борье, уж непонятно как, клинком просто нашинковал четырёх чудищ, бегущих к ним с другой стороны. И Гриша даже пожалел, что развёрнут был спиной и не видел боя худощавого мага. Впрочем, он решил, что может ещё увидеть, как сражается Пьер Борье, потому как зрелище это явно обещало быть ярким.
А Борье аккуратно вытер клинок и занялся тем, что… начал выдирать клыки и чудищ. Тем же самым занялся и Могерини, пропыхтев удивлённому Тихому:
- Порошок из перемолотых клыков гармов очень ценится у магов. Идёт во многие зелья, так как обладает… - невысокий крепыш посопел чуть и добавил, ухмыльнувшись: - Уникальными свойствами.
- И сколько рублей за один клык? – с интересом спросил Тихий, подойдя к убитым им зверюгам и осматривая пасти.
- Вообще по пяти рублей платят перекупщики, - пробормотал Оскар Могерини, выдирая очередной клык. Посмотрел на Тихого и сказал: - Погоди, сейчас покажу, как выдрать, чтобы не оцарапаться и не обломить вещь!
- По пяти рублей, - изумлённо вытаращился Тихий, выслушав мага. Пять рублей он в хороший месяц не всегда зарабатывал. Чаще за шкуры да мясо максимум два-три рубля в месяц выходило. И это считалось большой суммой. А тут – пять за один клык!
Широченный маг подошёл к туше, задрал верхнюю губу гарма и принялся объяснять:
- Смотри! Выдираешь верхние два клыка! Вот эти. Остальные бесполезны, так как в них нет каналов для ядовитых желез. В общем, не важно! – махнул маг рукой, - Просто запоминай! Эти выдираешь, остальные не нужны. Выдирать надо, заламывая внутрь! Вот так!
Могерини ловко выломал один, а затем и второй клык. Посмотрел на Тихого и проговорил:
- Тебе лучше делать это, оборачивая руку тряпкой, или в перчатке, чтобы яд на кожу не попал! – и протянул трапперу два клыка: - Держи! Законная добыча. А из второго уже пробуй сам.
Тихий быстро выломал оба клыка из следующего гарма и растеряно смотрел на добычу. Борье усмехнулся и сказал:
- Если ты не против, я у тебя куплю все четыре сразу. Правда, заплачу чеком, но ты его в любом банке обналичишь.
Гриша тут же согласился, получил чек на двадцать рублей, и троица двинулась дальше.
- Григор, какой тут ближайший населённый пункт? – через какое-то время спросил у траппера Борье.
Тихий задумался и проговорил, указав чуть левее:
- Там посёлок углежогов. Небольшой, человек двести жителей.
- А городок есть хоть один поблизости? – спросил Могерини, - Чую я, туда некромансер выживший отправился.
- Ривертаун, - кивнул Тихий. И уверенно показал направление: - Правда, он верстах в двадцати отсюда!
- День пути, - задумчиво проговорил Борье и добавил: - Идём в Ривертаун!
Могерини подмигнул Тихому:
- Там как раз и чек обналичишь! Плюс, десять рублей тебе сверху полагается, как оказавшему помощь МВД. Оттуда уже можешь домой возвращаться, дальше мы сами справимся.
Гриша кивнул радостно, и даже шагать ему стало легче. Приключений ему на год вперёд хватило. Да и общество магов напрягало. Хоть и интересно с ними было, необычно, но хотелось уже вернуться в посёлок и вновь окунуться в привычную жизнь.
Глава 16. Про честь и бесчестие
Волков, сидя на пеньке, снял с ноги носок и с раздражением посмотрел на растёртую в кровь ступню. Вздохнул, подлечил её и проговорил раздражённо:
- Тото! Всё ты со своими советами! – искривил голос, подражая писклявому говору беса: - Лучший сапожник, лучший сапожник! Смотри, как в сапогах этих ноги стираю!
- А при чём тут сапожник? – вскинулся Анатолий. Надо вон, как Ричард Длинные уши! Портяночки на ноги мотать, а не в носочках, словно барышня кисейная, ходить!
Дознаватель пропустил замечание насчёт портянок, зато ухватился за прозвище:
- А почему уши-то длинные? – с интересом спросил он у беса, - Вроде, нормальные у него уши.
Дик в это время безучастно помешивал в котелке похлёбку, изредка пробуя её на вкус. Вокруг расстилался всё тот же лес, чуть раздвинувшийся в этом месте и образовавший симпатичную полянку. В центре полянки и запалил кнехт костерок, где готовил ужин на всю компанию.
- Так он на одну осьмую ильв, или как они говорят на своём островке – эльф! А у тех уши длинные. Длиннее только язык, наверное! – Анатолий говорил смазано, так как губами придерживал иголку. С ниткой. Потом взял эту иголку аккуратно двумя пальцами и стал зашивать порванные штаны.
Дознаватель с интересом глянул на невозмутимого Ричарда, пожал плечами и сказал:
- Обычные у него уши, не наговаривай!
- Ну, как скажешь, твоё благородие, - пожал плечами бес. Ловко заскользил иголкой и буквально за полминуты зашил дыру, оставшуюся после схватки с оборотнем. Потом перекусил нитку, а иголку аккуратно убрал в коробочку.
Волков снял и второй сапог. Стянул носок, критически посмотрел на ногу, на которой тоже вспух волдырь возле большого пальца, скривился и принялся за лечение. Бес натянул штаны, зачем-то встал, присел в них пару раз, будто спортсмен на разминке. Поднял левую ногу. Потом правую. Попрыгал и удовлетворённо подошёл к костерку. Сунул было нос к вареву, но тут же чуть не получил половником по голове от кнехта, отпрыгнул и заговорил зловеще:
- Ну, я тебе припомню! На святое замахнулся ведь. На дружбу!
Кнехт невозмутимо перемешал варево, попробовал ещё раз и молча сгрёб три миски, куда быстро налил еду. Аккуратно расставил всё это на пеньке и взялся за ложку. Волков и Анатолий подсели и принялись молча есть. Уже в самом конце трапезы бес посмотрел искоса на Волкова и спросил тихо, чуть кривя набок рот:
- Чуешь, твоё благородие?
- Угу, - проговорил Волков, доскрёб последние остатки супа, облизал ложку и засунул её за голенище сапога. А потом вдруг резко выбросил руку в сторону леса и там шмякнулось что-то. Кнехт вскочил непонятно даже как, вроде только-только сидел расслаблено, и вдруг на ногах оказался, и молнией бросился к кустам, на ходу схватив копьё. Бес проводил его взглядом, быстро доел похлёбку, тоже спрятал ложку и начал вылизывать миску. А Ричард уже тащил из леса четырёхрукого лемурийца. Подволок к костру и бросил, глядя на дознавателя. Волков невозмутимо вытер миску пучком травы, положил её в вещмешок, а после так же невозмутимо достал папироску и, не торопясь, закурил. Выдохнул дым и спросил задумчиво:
- На нашем языке говоришь, любезный?
Лемуриец молча вращал своими зрачками в удивительно непривычных, круглых глазницах, и продолжал хранить молчание. Тогда дознаватель обратился к бесу:
- Тото, а как сей вид переносит боль? Нам что-то рассказывали в академиях, но я тогда, честно говоря, не сильно вслушивался.
- Хорошо переносят, достойно, - обстоятельно и важно ответил Анатолий, - Могут терпеть её долго. Даже руку ему отпили – не пикнет!
- Конечно, - хмыкнул кнехт, - Что ему одна рука? У него их вон – четыре!
Подумал немного и проговорил решительно:
- Ноги пилить надо, ваше благородие! Их у лемурийца всего две!
- Тогда уж вовсе надо пилить то, что одно, - хохотнул Анатолий и принялся рассматривать представителя разумной расы, бормоча под нос: - Голова одна, но её ежели отпилить, то он-то уже точно ничего не расскажет.
Лемуриец вздрогнул, но продолжил хранить молчание. А Волков проговорил решительно:
- Погодите, пока ничего мы пилить ему не будем. Авось и так разговорится, - повернулся к разумному и спросил: - Ты зачем следил за нами?
Так как четырёхрукий продолжал хранить молчание, дознаватель тяжело вздохнул и проговорил с сожалением:
- Дик, объясни гражданину, что на вопросы следует отвечать, и вообще быть вежливым.
Ричард быстро, без замаха ударил лемурийца в лицо раз, второй, раскровенив нос и губы. Тот напрягся так, что жилка на лбу выступила, но пошевелиться не смог. А дознаватель пояснил миролюбиво: