18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Алексей Стопичев – Алая быль (страница 13)

18

Парень посмотрел неверяще, потом улыбнулся и спросил:

– Где кузница?

– А тут! Сразу во дворе и стоит! – взревел кузнец, – Идём?

Стера кивнул и пошёл за медведеобразным Огнедаром. Как только зашёл в кузню, осмотрелся пристально и приподнял удивлённо одну бровь вверх. Посмотрел в угол и спросил строго:

– Почто озоруешь?

В углу, съёжившись до незначительных размеров, переливался Огневик.

– Не озоруя я, – прошептал дух, печально поглядывая на горнило, – Я этому дурню помогал раньше, пламя подбавлял, при ковке подсоблял. А он взял, и амулет на печи повесил! Теперь зайти не могу.

– А инструмент чего кидаешь?

– Пытался амулет сбить, – нахохлился Огневик. – Даже раз получилось, но дурень его на место с утра повесил!

Стера повернулся к ничего не понимающим Огнедару и Хвату. Посмотрел на кузнеца:

– Ты зачем амулет на горнило повесил?

– Дык, – растерялся Огнедар, – Купил у торговца, он сказал, что всех злых духов отгонит!

– Злых тут и не было, – вздохнул Стера, – А вот Огневика отогнал. Он тебе и помогал железо добела греть. Сидит теперь в углу и оттуда смотрит, как ты мучаешься.

– Мать моя! – ахнул кузнец, кинулся к горнилу и снял медальон с рунами. Посмотрел на него и спросил: – И что делать с ним?

– С медальоном или Огневиком?

– С медальоном, – кузнец моргнул.

– Можешь выкинуть, али в сундук спрятать, – пожал плечами видящий, наблюдая, как Огневик забирается в самое пламя и радостно там ворочается в языках, кружась и вздымая жар по всему горнилу.

– А Огневик? Вернётся? – спросил Огнедар.

– Уже вернулся, – Стера подмигнул Огневику и сказал кузнецу: – Хочешь, чтобы всегда помогал и не ушёл – не гаси пламя на ночь!

– А ежели пожар? – испугался Огнедар.

– Не будет пожара, – мотнул головой парень, – Огневик пламя никогда не выпустит из печки! В этом не сомневайся даже. А сейчас пробуй железо калить!

Кузнец засуетился, забегал, схватил брус железный. Надел рукавицу зацепил брус клещами и сунул в горнило. А после навалился на рычаг, качающий меха, заворочал, раздувая огонь. И Огневик завертелся, закружился по печи юлой. Закувыркался в пламени, радостно хохоча. Железо заалело, потом налилось малиновым цветом, а после и вовсе побелело.

– Работает, – простонал от счастья Огнедар и повернулся к Стере: – Забирай кинжал, видящий! Всё-равно продать его не могу десятый год уже. А тебе, может, пригодится для чего! И дай тебе Бог здоровья!

– И тебе здравствовать, Огнедар, – заулыбался Стера…

Из лавки видящий с волкодавами вышел не просто счастливый – окрылённый. К кинжалу счастливый Огнедар придарил Стере и ножны, и видящий прицепил их сразу к своему ремню кожаному. Волкодавы тоже остались довольны покупками. Они взяли стрелы с серебряными наконечниками, какой-то хват и два серебряных наконечника для копий.

– А что там за дух в кинжале этом? – осторожно спросил Хват парня.

– Я не видал таких вовсе, – оживился Стера, и принялся увлечённо рассказывать: – Мы с детства всех духов изучаем в монастыре. Какие злые, какие добрые или незлые. Есть духи, которые могут в человека вселиться или в явление.

– Это как Огневик? – понимающе спросил Жито, и Стера кивнул радостно.

– Но Огневик – дух добрый, он человеку помогает, чтобы тот огонь и дальше разводил. Потому как Огневику в огне комфортно живётся. А есть, к примеру, Вила – он и в огне, и в воде и в воздухе может находиться, но только чтобы разрушать.

– И много духов вообще? – спросил Жито.

– Много, – Стера погладил ножны, – Сотни, наверное. И мы их всех учим с раннего детства. Повадки, привычки, вред либо пользу.

– А этот в кинжале вовсе незнакомый? – Хват действительно заинтересовался.

– Незнакомый, – видящий скосил взгляд на кинжал и вновь посмотрел на волкодава: – Вообще мало духов могут в вещи заселиться. Ну, или быть замурованы. Вот, к примеру, в нашем монастыре дух замурован в стене. От этого стена очень крепкая и времени не боится. Есть и другие такие. В разных вещах. И вещь от этого…

Стера задумался и проговорил:

– Про такие говорят: вещь с душой.

Хват посопел немного и проговорил:

– Интересно, наверное, невидимое видеть?

– Интересно? – удивился Стера, подумал немного и мотнул головой: – Вовсе не интересно. Но меня, как и других видящих, никто не спрашивает. Рождаемся такими. Поначалу все вокруг думают, что ты с ума сошёл. Потом понимают и везут… в монастырь. К видящим. И там делают видящих из нас.

Парень замолчал внезапно, и Жито с Хватом не осмелились больше расспрашивать парня. Слишком тяжело повисла последняя фраза в июньском мареве…

Глава 17

Полумрак тесной кельи, освещённой двумя свечками, дрожал и клубился по углам таинственной вязью. За столом сидел иеромонах Лука и строго смотрел на Стеру. Молодой видящий, впрочем, довольно легкомысленно переминался с ноги на ногу и гладил Уголька, сидящего на плече.

– Когда ты уже станешь серьёзнее, Гай? – хмуро спросил иеромонах, – Опять на тебя кастелян жалуется.

– На меня? – распахнул от изумления голубые глаза видящий.

– Ну, не на тебя, а на твоего… зверя! – иеромонах отвёл на мгновение глаза, – Где ты его вообще взял-то?

– Так на одном из заданий, – начал рассказывать Стера, – Вы меня тогда отправили Игошу сразить! В Орешской губернии! Игоша тогда убил лесника со всей семьёй, а Уголёк остался. И, кстати, помог мне тогда. Он злых духов чует.

– То, что злых духов чует – хорошо, конечно, – поморщился иеромонах, – Но зачем он в кладовку пробирается и лари прогрызает?

– Так ежели кушать захотела животинушка, а на кухне повара ему кусочка мяса жáдуют, что ему делать остаётся? – невинно переспросил Стера.

– Никто ему не жадует! – отрезал Лука, – Этот прохвост умудрился всех поваров в себя влюбить. Они его постоянно кормят! А он ещё и клети прогрызает! Кастелян жалуется – даже обитый железом ларь прогрыз! Заметь, там съестного и не было! Только рясы да подрясники!

– Так ларь железом обили, вот и не учуял запахов Уголёк, – Стера аккуратно погладил хорька, – Решил заглянуть, что там такое так тщательно охраняется.

– А ты уверен, что это вообще хорёк? – с сомнением спросил вдруг иеромонах. – Не слыхал я, чтобы хорьки железо прогрызали! Да и вообще любые другие звери. Ну-ка, дай мне сию зверушку, гляну!

Лука протянул руку к молодому видящему, но тот спрятал Уголька, прижав к груди:

– Да что там глядеть? – Стера нахохлился, как до этого зверёк: – Животинушка обыкновенная. Ну, чуть зубки острее, чем у прочих. Да разве это преступление? И подрясники, кстати, он не тронул же! Так что зря кастелян жалуется!

– Стера! – иеромонах сделал голос чуть строже: – Дай сюда… животинку!

Молодой видящий вздохнул тяжело, но хорька Луке протянул. Иеромонах прищурился, взял Уголька и зверёк сразу ткнулся мокрым носом в ладонь старца.

– Ну-ну, не подлизывайся, – пробормотал Лука, впрочем, сказал это беззлобно. Потом принялся вертеть Уголька и произнёс: – Ага! Так я и думал! Одушевлённый!

Стера вздохнул тяжело:

– Отче, он добрый очень! Ну, может, озоровать любит чуть! Но меня выручал много раз! И вообще, он мне доверился!

– Вот что ты за человек такой, Стера? – Лука осторожно посадил зверька на стол, тот примерился и прыгнул в руки парня, который ловко поймал метнувшуюся тушку, – Зверька одушевлённого в монастырь притянул! Шиша прикормил! И тот тоже… озоровать любит!

– Шиш? – деланно изумился Стера, – Да он вообще смирный! Сам себя боится!

– Шиш! – стараясь казаться строгим, проговорил иеромонах, – Ты думаешь, я не знаю, кто третьего дня на рынке девкам и бабам юбки-то вздымал?

– Это поклёп, отче! – Стера сделал максимально невинное лицо, – Просто ветер сильный в тот день поднялся! А Шиш вообще рядом со мной был.

– А цветок дворянке в руки тоже ветер кинул, когда ты ей улыбался? – иеромонах всё сильнее старался сохранить серьёзный вид, но получалось плохо. Потому он даже рот рукой прикрыл, якобы закашлялся.

– Так цветочек я кинул сам, – Стера вновь гладил Уголька.

– И он за десять саженей пролетел и прямо в руки приземлился? – Лука тяжело вздохнул: – У меня на тебя уже гора жалоб лежит, Стера! В общем, поезжай-ка ты на задание очередное, пока Медян видящих не погнал из своего славного города!

– Так бы и сказали, что задание есть, – пробормотал Стера, – Вместо того, чтобы обвинять беспочвенно!