Себе подобных создавал.
Жемчужных нитей, изумрудов,
Алмазов, злата, серебра.
Сапфиров, прочего добра! —
Лежат заманчивые груды.
О, поцелуя наслажденье!
Объятий чуткое сплетенье.
Любой из нас в минуту страсти,
Забравшись на любовный пик,
Уму, который неподвластен,
Способен в этот самый миг,
Мгновенье разделив на части,
Увидеть, как перед глазами
Закрытыми мешает цвет,
Природа чуткими руками.
И темноту ему вослед.
Не отпуская миг желанный,
Она прижалась. Как-то странно,
Но тех, привычных, ощущений,
Что мучили его всегда,
Тех неудобств и раздражений,
Что были ранее, когда
Его непревзойденный гений
Любовной страсти предан был,
Не стало вдруг. Иные чувства.
Он лиры нежное искусство
Душой и сердцем ощутил.
Порой, однако же, бывало
В его объятьях засыпала
Подруга страстная, но вот
Её присутствие томило.
Сон беззаботный не идет.
И ночь бессонная уныла.
Рассвет отчаянно зовет.
Его измученная плоть.
Подруги чувств не вызывали,
И как над ним ни колдовали,
Не мог себя перебороть.
Им льстил наутро непременно,
И растворялся неизменно.
Но с ней история другая.
К груди прижавшись головой,
В объятьях, иногда вздыхая,
Молчала, дергала ногой,
Руками нежно обнимая.
И в такт колесам сердца стук,
Неловкие прикосновенья
И мимолетные сомненья.
Слиянье тел и влажность рук.
«Как ваше имя?» – он спросил.
Вопросом этим удивил.
Из-под объятий ускользает.
И вдруг – очередной сюрприз:
Стоит и дерзко отвечает:
«Что было – это мой каприз!
Забудем все», – и убегает.
Не ожидал, остолбенел.
Не понял, снова растерялся.
Минутой раньше целовался
И вновь остался не удел.
Ее безумные глаза
Горели пламенем, гроза
В ней бушевала и отныне
Карает ледяным мечом.
Она теперь подобна льдине.
