Алексей Стацевич – Полный попандос! (страница 5)
Порасспрашивать подробности Ру не успел — Тэкуми наконец справился с замком и, распахнув дверь, сделал приглашающий жест:
— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — И, не дожидаясь гостя, скрылся в доме.
— Гостеприимство так и прет, — осуждающе покачал головой парень и зашел следом.
Внутри пахло спиртом, засушенными травами и микстурами. Напротив двери, в десятке шагов от нее, расположился деревянный прилавок, куда и направился Тэкуми. За прилавком, от левой стены до правой, висели длинные широкие полки с расставленными на них баночками, скляночками, бутылочками и мензурками. Ниже полок обнаружилась добрая сотня небольших закрытых ящичков, а возле прилавка со стороны посетителей — старый дубовый стол с мерными весами, замысловатыми колбами и полудюжиной ступок.
— А вы, значит… алхимик? Странное занятие!
Тэкуми, достав из-под прилавка кусок ткани, схватил ближайшую мензурку и принялся яростно ее натирать.
— Странное, не странное, но зато — денежное. Видал, какая у меня домина? Кирпичная! Двухэтажная! А ведь начинал я с хибарки на окраине. Там, где базар. И вот докуда «дорос» — до площади Болтопии! До самого элитного, между прочем, места в нашей деревне! — Он широко улыбнулся и понизил голос до многозначительного шепота: — А все почему, Ру? Потому что я впахивал каждый день! Каждый! День! Без праздников и выходных. А все те бездари, что начинали со мной там, на окраинах, в трущобах… так там и остались. Не захотели учиться, работать, совершенствовать навыки… Вместо этого они предпочитали лакать самодур, драться, убивать друг друга… Тьфу на них, говорить противно!
Ру прошел к прилавку и опустился на скрипнувший стул.
— А это что такое? — Он взял в руки гладкий серый камень, что лежал рядом.
— Не трогай! — заволновался Тэкуми. — Это философский камень! Он превращает воду в золото, болезни — в здоровье, а старость — в молодость! Но стоит лишь раз неправильно его взять, взять без его разрешения или уважения… — Алхимик резко выбросил вперед руку и, вцепившись в артефакт, выдрал его из пальцев гостя. — Как камень тут же отправляется на помойку, а неудачник, что до него дотронулся — на кладбище. — И ловким броском выкинул камень в мусорное ведро.
— В смысле — на кладбище⁈ — изменившись в лице, приподнялся Ру. — Это я что ли тот неудачник⁈
Тэкуми несколько секунд с серьезным видом смотрел на растерявшегося парня, а затем рассмеялся:
— Ну ты и доверчивый! Этот камень — просто безделушка, что валялась тут пару недель. Ох, Ру, как же сложно тебе придется в жизни с такой наивностью!
— Фух, а я действительно поверил.
Алхимик, отсмеявшись, отставил мензурку в сторону и указал на дубовый стол:
— Кстати, бери пирожок. Угощайся. Ты наверняка голодный.
Парень не заставил просить себя дважды и с радостью схватил «гостинец» — в животе урчало как после недельной голодовки. Жуя мясную начинку, он прищурился, стараясь прочитать, что написано на баночных этикетках за спиной алхимика:
— Лапки паука. Слизь улитки. Дыхание волколака. Зубы… висельника?
— А вообще, — не обращая внимания на бормочущего себе под нос гостя, вдруг продолжил говорить Тэкуми, — мое занятие ничем не страннее добытчика пиявок или осеменителя скотины.
— В смысле — осеменителя? — оторвавшись от созерцания банок, недоуменно нахмурился Ру. — Это как? Собственно… кхм… ручно?
— Можно и так сказать, — кивнул алхимик. — Но не совсем тем способом, о котором ты, вероятно, подумал. В общем, слушай! Берешь, значит, пятилитровую банку, наполненную семенем молодого бычка. Макаешь в банку руку. Желательно, до локтя. А после пристраиваешься позади скотины и ка-а-ак эту руку загоняешь…
— Я понял! Понял! — поспешно перебил Ру. — Фу, ну и гадость!
— Вот! — ухмыльнулся Тэкуми. — А ты говоришь — у
Алхимик поменял тряпочку и, посвистывая себе под нос, продолжил, словно заправский трактирщик, натирать заляпанную пальцами склянку.
— Скажите, а что это за… даже не знаю, как назвать… — Ру ткнул пальцем за спину мужчины, — урны на нижней полке?
Тот скосился через плечо:
— А, это? Урны, да. С прахом непогребенных существ.
— С каким-каким прахом? — вылупился гость.
— С прахом единорога. Оборотня. Козы. — Показывая на закрытые металлические банки-урны, начал перечислять Тэкуми. — Болотного медведя. Древня… Люминесцента.
— И-и… и зачем они вам?
— Ну как — зачем? — удивился алхимик. — Добавляю в фарш. Для вкуса. Правда, аппетитно получилось?
Ру, обдумывая услышанное, так и замер с «огрызком» пирожка в руке. Побледнел.
— Шучу! Опять шучу! — рассмеялся Тэкуми и, насвистывая незатейливую мелодию, вновь принялся натирать банки.
— Так и-и… зачем мы сюда пришли? — на всякий случай отложив пирожок в сторону, не выдержал паузы Ру.
«Человек-ветка» вздохнул:
— Эх, как же я не люблю в последнее время все эти разговоры с Прибывшими. Ох, не люблю! Постарел, что ли? А впрочем…
Но что за «впрочем», так и осталось тайной — за спиной Ру проскрипела петлями входная дверь, а следом раздался мелодичный девчачий голосок:
— Папочка, у нас гости? Как неожиданно…
Тонкие губы алхимика расплылись в улыбке, а единственный глаз наполнился умилением:
— Майка! Ты дома!
«А вот и Майка на голое тело!» — подумал Ру и обернулся — сверля его заинтересованным взглядом, на пороге стояла статная длинноногая брюнеточка в коротких шортиках. В одной руке она держала небольшой холщовый мешочек, в другой — сетку с крупными рыбинами. Волосы девушки были заплетены в пару «детских» хвостов, а от вздымающейся под коротким топиком груди было почти невозможно оторвать взгляд… Но больше всего Ру поразили голубые глаза незнакомки. Они были не просто большие. Они были огромные. Такие глаза, на пару с хвостиками, придавали ей какого-то шарма. Няшности. Мимимишности.
— Конечно дома, куда я денусь? — переведя взгляд на Тэкуми, фыркнула девушка. — Я здесь, вообще-то, живу, ты забыл? — И уже гостю: — Прибывший, что ли?
Ру хотел пожать плечами и ответить: «Наверное!», но вдруг почувствовал, как от пристального взгляда незнакомки из носа вновь потекла тонкая струйка крови.
— Проклятье! — От неожиданности Ру едва не свалился с табуретки. — Вы видите их⁈ Слова⁈ Или это тоже мой дар⁈
Брюнеточка и Тэкуми переглянулись.
— Папаня, ты бы хоть немного ввел нашего гостя в курс дела! Не стыдно после такого свой хлеб есть?
— А я чего? Я ввел! — не согласился «папаня». — Вон, про дар он уже знает!
— Знает, ага… И поэтому шарахается? — усмехнулась девушка. Не дождавшись ответа, она оставила холщовый мешочек и сетку рядом с дверью и шагнула к парню. Протянула руку: — Мияко! Но можешь звать меня Майка.
— Ру… — зажимая сочащийся кровью нос, он другой рукой осторожно пожал нежную ладонь. — Так и зови.
— Ру… Высокий Ру… Забавно. Пойдем! — Мияко махнула в сторону и направилась в правую часть магазинчика, к лестнице. — Будем тебя сейчас просвещать!
Не найдя ни единой причины отказываться от приглашения, Ру встал и поплелся следом.
Глава 3
Лестница наверх была узкой, винтовой и довольно крутой. Бочком поднимаясь за Мияко, отстав от нее на пару-тройку ступенек, парень никак не мог отвести глаза от коротеньких голубых шортиков девушки, которые, сзади оказавшись еще короче, наполовину оголяли ее упругие округлые «булочки».
— Хватит пялиться, извращуга, — словно заподозрив направление его масляного взгляда, через плечо с усмешкой бросила она. — А то я прям чую, как у меня задница полыхает! Не хватало еще пожара в доме!
Ру, почувствовав, как краска предательски заливает уши и щеки, промямлил:
— Я это… кхм… не пялился.
Мияко остановилась на верхней ступеньке. Сердито уперев руки в бока, обернулась и, глядя на потупившегося «гостя», довольно хихикнула:
— А ты чего покраснел-то, как вареный ракукук? Шучу я. Ну пялился и пялился, с кем не бывает. Сам подумай — раз я ношу такие шортики, значит хочу, чтобы на меня смотрели. Верно?
— Угу, — не поднимая взгляда, согласился Ру.
— Тебе хоть понравилось?
— Угу, — повторил он и покраснел еще сильнее.
— Какой честный извращуга! — засмеялась девушка и наконец преодолела последнюю ступеньку. Ру не заставил себя долго ждать.
Лестница привела парочку в коридор с единственным окном на другом его конце и четырьмя дверьми, расположенных несимметрично друг напротив друга.