Алексей Стацевич – KapitalistЪ (страница 7)

Заселившись в дешевую гостиницу на Перл-стрит, Генри увидел в окно номера небогато одетую женщину, которая стояла с огромными чемоданами возле проезжей части и, судя по всему, тщетно ждала гостиничного носильщика. Генри вышел на улицу и любезно предложил свою помощь.

Эта бледная, темноволосая, скромно одетая барышня с изъеденным морщинами лицом, которая в тот день справляла свое пятидесятишестилетие, ничем не выделялась средь тысяч таких же американских домохозяек. Ничем, кроме одного — это была Генриетта Грин, одна из самых богатых женщин Соединенных Штатов.

Двадцатью шестью годами ранее тогда еще Генриетта Робинсон унаследовала от отца немалое состояние — семь с половиной миллионов долларов. На эти деньги были куплены сначала облигации военных займов, затем — железнодорожные облигации. После Генриетта занималась рискованными, но доходными операциями на фондовой бирже, о подробностях которых Толстый Лис в своей истории решил умолчать.

К моменту знакомства с Фоксом миссис Грин хоть и была замужем за мультимиллионером Эдвардом Грином, но пара уже давно не жила вместе, поэтому никаких угрызений совести от общения с молодым человеком она не испытывала.

Злые языки утверждали, что Генриетта (или Гетти, как она просила себя называть) была скупа донельзя. Обладая многомиллионным состоянием, она вела довольно аскетический образ жизни, а уж отругать прислугу за испортившиеся продукты или лишнюю зажженную свечу, да еще и с рукоприкладством — это сам Бог велел.

Как бы то ни было, но на своего молодого любовника Гетти Грин денег не жалела. Впрочем, любовниками они были скорее ментальными, чем плотскими — женщина оказалась особой не то, чтобы страстной, даже, можно сказать, фригидной, а юного Фокса, которому хоть и требовалось женское тело, годящаяся ему в бабушки Гетти в сексуальном плане совсем не привлекала. Поэтому неудивительно, что за проведенные вместе годы они ни разу не видели друг друга голыми и не просыпались в одной постели, ограничившись лишь плотным, но насыщенным общением.

В этом союзе, который хоть и не привел к браку, выигрывали все. Гетти заполучила молодого кавалера, с которым ей было интересно и комфортно, а Генри довольствовался деньгами и подарками за свои «хлопоты».

В то же самое время миссис Грин стала преподавать Генри тонкости игры на фондовой бирже, чтобы тот мог прокормить себя и без ее помощи. Однако все попытки закончились провалом — выяснилось, что Генри совершенно необучаем, поэтому лучшим решением стало повторение им сделок, что заключала более опытная и успешная миссис Грин.

На этих сделках мистер Фокс, начав практически с нуля, и заработал свое состояние.

— А уже потом, спустя годы, — закончил он свой рассказ, — когда Гетти стукнуло под семьдесят и она потеряла ко мне остатки интереса, я продал все имеющиеся у меня на тот момент ценные бумаги и на вырученные деньги приобрел пятнадцатый пирс.

Он замолчал.

— Вы любили ее, мистер Генри?

Толстый Лис ответил не сразу и довольно уклончиво:

— Я благодарен ей за все, что она сделала для меня. Иногда я думаю — как бы сложилась моя жизнь, если бы не та поездка в Берлингтон? Думаю — и ужасаюсь. А потом снова шлю молитвы Всевышнему о ее здравии.

— Она жива?

— Да, двадцать первого ноября Гетти исполнится семьдесят три.

Спустя четверть часа неторопливой прогулки по Уолл-стрит, мистер Фокс остановился возле входа в здание, где располагался его офис. Пожав Ивану руку, он довольно любезно поблагодарил его за беседу и уделенное время. Наказав звонить в любую минуту и по любому вопросу, вручил ему позолоченную визитную карточку с номером домашнего телефона и сунул в карман стодолларовую банкноту «на подарок матушке». После чего отпустил Ивана прочь.

Крюков проводил взглядом скрывшегося за дверью Толстого Лиса и задумался, что ему делать дальше. Тащиться обратно в порт и «за копейки» разгружать трансатлантический круизный лайнер «Рэд Корал» ему претило, тем более и оставшиеся внутри частички деда Ивана, немногим ранее чуть ли не силком несшие его ноги на работу, более не давали о себе знать.

На утреннем Бродвее играла рок-баллада «Песнь большого города» — пестрый хор сотен уличных голосов, гитарные рифы ревущих двигателей, мелодичные напевы клаксонов и барабанное цоканье лошадиных копыт, все это смешалось в одну-единственную возможную мелодию. Мелодию мегаполиса.

Крюков потер виски и поморщился — он чувствовал, что после разговора с Толстым Лисом в голове рождаются смутные мысли, связанные с его возможным будущим и дальнейшими действиями в этой эпохе. Но чтобы мысли оформились, а не остались лишь мимолетными штрихами в картине мироздания, юному Крюкову были нужны тишина, покой и уединение. Да только где их, эти тишину, покой и уединение, взять?

И тогда взгляд его упал на храм, пронзающий небо восьмидесятипятиметровым шпилем на другой стороне проезжей части.

Тринити-чёрч, или Церковь Троицы, старинное здание с более чем полувековой — на тот момент! — историей, в свое время не пережившая сначала пожар во время Войны за независимость США, затем — сильного снегопада. И оба раза церковь перестраивалась заново, пока не приобрела тот вид, который благополучно «достоял» не только до начала двадцатого века, но и до начала двадцать первого.

Соблюдая максимальные меры предосторожности — не хватало еще быть сбитым гужевой повозкой! — Иван пересек проезжую часть и вошел в храм.

Внутри было пусто и тихо, лишь откуда-то сбоку, из-за приоткрытой двери, доносились приглушенные голоса беседующей пары — мужчины и женщины. Разобрать слов Крюков не смог.

Бесшумно пройдя к ближайшей деревянной лавке, он присел на нее и закрыл глаза.

Водоворот мыслей завертелся как танцовщицы в низкосортном бурлеск шоу.

Глава 8

Мысли, как заработать много денег, используя свои знания, роились в голове Ивана Андреевича Крюкова, принимая те или иные формы фантазий с разной степенью бредовости — большинство задумок были нежизнеспособны.

Например, идею заниматься тем, чем он занимался в своем времени — преподаванием, — профессор отмел сразу как бесперспективную. Ну кто в здравом уме будет слушать восемнадцатилетнего оболтуса-иммигранта без образования, который не пойми где нахватался финансовых терминов и теперь корчит из себя умника? Даже если Крюков будет говорить разумные, правильные и толковые вещи, окружающие услышат лишь заведомо предвзятую «нелепицу, вздор и ерунду». А ответить на вопрос: «Кто его вообще возьмет преподавателем с таким антуражем?» — Иван даже не пытался.

Неплохой идеей было открыть инвестиционную контору и заняться доверительным управлением по аналогии сотрудничества с Мясником. То есть принимать деньги у состоятельных клиентов, от их имени покупать на фондовой бирже ценные бумаги и получать фиксированный процент с прибыли или размера депозита. Но для этого, опять же, не было подходящих условий — более солидного возраста, опыта в глазах окружающих, высшего экономического образования. Или денег, чтобы нанять подходящего под все критерии директора и сотрудников.

Конечно, возраст и опыт — дело наживное, а образование можно было получить. Например, пройдя курс в Гарвардской школе бизнеса. Но до ее официального открытия оставался еще почти целый год! Да и кто мог дать гарантии, что, даже зарегистрируй Иван подобную фирму, типичный американец понесет деньги ему, а не в более раскрученный инвестиционный траст, обладающий куда большими возможностями, чем иммигрант без лицензий, пусть и с образованием? Крюков понимал, что соперничать, скажем, с гигантом в «лице» Boston Personal Property Trust бесполезно — его просто задавят, съедят, переедут финансовой махиной, стоит ему создать хоть малейшую конкуренцию. Вариант оставаться мелким локальным игроком, всю жизнь боящимся случайно зайти на чужую территорию, он даже не рассматривал. Это означало предать мечты о многомиллионном состоянии!

Некоторые потенциально-жизнеспособные идеи упирались в отсутствие капитала или в слишком долгий горизонт планирования. А иногда и туда, и туда. Будь у него миллионы долларов или хотя бы сотни тысяч, которые не нужны «здесь и сейчас», размышлял тогда Крюков, он бы вложил все деньги в бриллианты, что в начале века ценились в разы дешевле жемчуга, вдвое дешевле изумрудов и даже чуть дешевле рубинов. Это уже потом — как припоминал профессор, — спустя десятилетие, цены на бриллианты взлетят в пять-семь раз благодаря искусственному дефициту и грамотной рекламной компании основателя алмазной корпорации De Beers Сесила Родса. Мистер Родс придерживался простого, но эффективного бизнес-плана, говоря: «Если во всем мире осталось всего четыре человека, алмазов нужно продавать столько, чтобы хватило лишь для двоих». И это, черт возьми, работало!

Но ни пять, ни десять лет Иван ждать не мог. Деньги были нужны уже сегодня — идти вечером в «родной» барак он не хотел. Желалось чего-то большего! Не шелковых простыней, конечно, но хотя бы мягкого матраса.

— Деньги, деньги, денежки, где же раздобыть купюрку? — тихонько мурлыкал Крюков, постукивая пальцами по спинке впереди стоящей лавочки.

«Я же чертов финансовый гений! — мысленно воскликнул он и добавил: — По крайней мере для этого времени! А вот придумать ничего не могу. И что мне теперь, всю жизнь чемоданы таскать да перед господами помыкаться?»