Алексей Соловьев – Спецназ князя Дмитрия (страница 39)
– Войска у нас не менее, чем у него. Главное – встретить вовремя.
– ТЫ возможешь?
Многие бояре почувствовали, что вопрос был задан не зря. Андрей Иванович Акинфов громко произнес:
– Что ты хочешь нам предложить, владыка?
– Москве на службе нужен боярин, хорошо знающий повадки Ольгерда.
– Литвин?
– Да, литвин. Равно как на южных рубежах против татар нам нужен татарин. Мыслю, надобно великому князю приглашать и привечать таких людей, сажая на землю русскую. Земли же у нас пока для подобного дела в достатке.
Многоопытный Дмитрий Зернов хитро прищурился:
– А ты, владыка, поди, и присмотрел уж кого?
Давно не видели бояре улыбку на лице митрополита. Алексий погрозил боярину пальцем:
– Не ждать же мне, когда ты, Дмитрий, с печи слезешь да радеть поболее начнешь. Подумайте, бояре, о князе Дмитрии Боброк-Волынском. Ольгерду он не люб, а стратилат известный. И рати кованой за ним в достатке, не менее полка будет. Но на то уже ваш приговор будет, я далее за князя решать не намерен.
После недолгих обсуждений Дума приговорила: слать князю Дмитрию Волынскому послов, звать на Русь, а поскольку он вдовец – предложить князю в жены сестру великого князя Анну. Сбор же ратных против Твери закончить в середине августа. На более южных московских землях жатва к этому сроку уже заканчивалась. А тверские ратные и смерды были б все еще заняты на полях.
Глава 13
Тверь лихорадочно гудела: великий князь Дмитрий прислал князю Михаилу взметную грамоту, объявляя о начале военных действий. В ответ господин тверской земли вновь умчался в Литву, оставив за себя ближних бояр с наказом крепить столицу и удельные города и дожидаться его прихода с подмогой. Купцы поспешно сворачивали свои торговые дела и отбывали в более спокойные места. Смерды торопились вернуться домой, чтобы успеть спрятать все наиболее ценное в землю, приготовить схроны и землянки в лесу и быть готовыми при первых признаках приближения московлян укрыться за болотами и засеками. Это было уже в крови, этот способ сохранения жизни и добра прижился на Руси еще с Батыевых времен. Коли не ставит свой князь на пути ворога рать – остается только бежать!
На Ивана накатила необъяснимая тоска. Прошлое властно звало его к себе, память возрождала и возрождала картины давно забытого старого. Он вновь ехал в родную деревню, бродил по окрестным полям и опушкам. Ступал на площадь, где впервые скрестил саблю с татарином на Божьем суде. Бродил по улицам, видя не сегодняшних, а тех людей, что ступали по Твери более четырех десятков лет тому назад.
Однажды ноги занесли его в овраг, где молодой тогда еще ратник Иван впервые страстно целовал юную боярышню Алену. Заросший густой травою склон был словно тот же: отлогий, дурманящий запахом зверобоя и полыни. А вот и дверь подземного хода, из которого той ночью вышла она и куда поспешила обратно ранним темным утром!
Иван взялся за ручку, машинально потянул на себя. Вход оказался запертым на врезной замок. Пожилой мужчина машинально провел по металлу рукой, и вдруг словно молния пронзила его! Ведь это же путь в самое сердце города – на княжий двор. Возможно, даже в его главный терем! Дорога, которой возможно будет воспользоваться и ему, служа Москве, и которая может привести к победе жаждущих славы воинов! Нужно лишь только заиметь ключи от внутренней и внешней дверей!!
Хандра улетела прочь. Иван несколько дней пытался сделать слепок с внутренней части замка, набивая его тщательно прожеванным воском с медом. В кузне на окраине посада заказал новый ключ. Затем так же добыл и второй. Где-то в начале сентября с замиранием сердца подошел поздней ночью к внутренней двери, долго прислушивался и, наконец, решился. Слегка заржавевший замок неохотно провернулся, толстая дубовая дверь подалась. На счастье, петли не заскрипели. Иван неслышно шагнул за порог и осмотрелся.
Место было знакомо. Короткая каменная лестница вела на первый этаж. Направо была горница, в которой зимою работали истопники. Длинная высокая печь, выложенная изразцами, уходила вверх через несколько полов, теплом стен своих обогревая и княжью спальню, и думную палату, и столовую, и две горницы для гостей. Сколько раз приходилось стоять ему на страже у тех дверей! Посты гридней он бы смог назвать и сейчас. Интересно, не изменилось ли чего в том порядке?
Сняв сапоги, Иван неслышно поднялся на первый этаж, выглянул из-за резного столба. Никого! Он на цыпочках проследовал до места, откуда просматривался весь коридор. Нет, ничего не изменилось! Гридни, очевидно, как и прежде, дежурили у главного входа и княжей спальни.
Рисковать более не было смысла. Иван вернулся к двери, обулся, прикрыл створку. Еле слышно вновь щелкнул замок. Спустя пять минут ночная прохлада дохнула в лицо. Только теперь Федоров почувствовал, как вспотела его спина.
«Ладно, первый блин не комом! Потом спокойно обмыслю, какую пользу из этого можно будет извлечь».
Между тем оставленная без защиты тверская земля стонала и рыдала. Великий князь Дмитрий наконец-то смог осуществить свою давнюю мечту: во главе большого войска явился под Зубцов и Микулин. До этого дня рати водили воеводы, брат Владимир Андреевич, но не великий князь, которому Алексий запрещал руковожение воинами. Оба города после короткой осады пали и были сожжены. Ратные рассыпались по княжеству, зоря и выжигая волости и села. Многочисленные полоненные смерды, стада домашней скотины, возы потянулись на юг. Москва продолжала успешно мстить за разорение своих земель годичной давности.
Михаил вернулся из Литвы ни с чем: за несколько дней до этого под замком Рудавою великий магистр встретил дружины великого литовского князя, Кейстута и двух их сыновей и в долгом бою наголову разбил их. Ольгерд зализывал раны, горя жаждой мести тевтонцам, и от зятя отмахнулся как от надоевшей мухи. Кейстут же посоветовал Михаилу искать помощи у Мамая.
Глава 14
Вереница усталых, сумрачных людей и лошадей неспешно втянулась в городские ворота. Все, кто мог узреть князя с малой дружиной, сокрушенно покачивали головой: не дали литвины подмоги! Одним придется с Москвою ратиться! Что-то теперь князь Михаил повелит?
Иван узнал о возвращении великого тверского князя от постояльцев. Вышел за ворота, но, кроме стражи у ворот, с приездом господина забывшей про свои скамьи и тюфяки и браво сверкающей бронями и насадками копий под нежарким солнцем, никого более не увидал. Помедлив какое-то время, он решительно вернулся на постоялый двор, переоделся, поддев легкую кольчугу под ферязь, и пошел к Волге. Никто не видел, как пожилой мужчина скрылся в кустарнике, долго брел обрывистым берегом, оглядываясь, и, наконец, направился в неглубокий овраг. Щелчок замка, длинная темная нора подземного хода, вторая дверь. Иван благополучно прошел за нее и затаился в небольшой нише у ведущей в терем лестницы, оставаясь невидимым для любого, проходящего мимо.
Внизу терема царила обычная сутолока, сопровождающая приезд хозяина с большим количеством людей. Суетились слуги, снуя туда-сюда с ароматно пахнущей снедью, напитками, чистой одеждой. Звенели оружием и бронями сменяющие друг друга гридни. Чей-то низкий голос кому-то требовательно приказывал проверить баню. Иван терпеливо ждал час, другой, третий.
– Нет, Зубцова и Микулина я Дмитрию никогда не прощу! – услышал он вдруг почти над головой знакомый голос. – И года не прошло, как он договорную грамоту порвал. Хочет большой крови – он ее получит!
– Значит, Ольгерд все же даст своих ратных? – пробасил собеседник.
– Кроме Ольгерда есть еще и Мамай! Я сумею убедить его, что Москва для Орды становится опасной.
– Боюсь, княже, серебром Москву мы не осилим!
– Я пообещаю Мамаю Джанибеков выход с Руси, если он посадит меня во Владимире великим князем. Не Тверь – московиты и их прихлебатели платить будут! Готовь малую дружину в дорогу вновь, Дмитро!
– Когда думаешь отправляться, княже?
– Через пару дней. Проследи, чтобы коней перековали.
– Волгою пойдете?
– Нет, прямо на Рязань!! – дерзко ответил Михаил. – Дмитрий, поди, медами упивается, победу свою справляя. Пусть потом заикает со злости, узнав, что я у него под носом проехал!!
– Опасно сие, княже! Не ровен час, спознают, переймут конными.
– Не будем об этом, Дмитро! Коли Господь от меня отвернулся, то и иным путем на Дон не попаду!
Голоса стихли. И князь, и ближний боярин проследовали далее каждый своим путем. Иван же почувствовал, как от волнения у него вспотели ладони. О том, что тверской князь вознамерился просить ярлык на великое княжение у Мамая, что ехать на юг он решил кратчайшим путем, нужно было немедленно повестить и Алексия, и князя Дмитрия. Немедленно!
Дождавшись, когда суета в тереме несколько поутихла, Иван неслышно вернулся в подземный ход.
Митяя, с которым Иван обычно слал на Москву вести, как на грех, не оказалось дома. Жена его сообщила, что супруг на пару с соседом отправился неводить по Волге и вернуться собирался не ранее следующего вечера. Мысленно помянув своего помощника недобрыми словами, Иван решил ехать сам.
Михаил Александрович отправился в Орду, как и планировал, на третий день после возвращения из Литвы. Его сопровождали три сотни ратников из младшей дружины. Ехали о дву-конь, воинская справа, еда, подарки Мамаю и его беям были приторочены во вьюках. Миновали Волок Ламский, по московским землям двигались с осторожностью, вздевши брони и выбрасывая вперед на пару сотен саженей передовой дозор. Уже возле Можайска выяснилось, что опасения были не напрасны.