Алексей Соловьев – Спецназ князя Дмитрия (страница 20)

– Позволь в знак нашего знакомства и будущей дружбы подарить тебе чашу, из которой ты испил, нойон!

Посланник довольно кивнул, спрятал серебро за пазуху, попросил:

– Дай мне охрану до того берега, Иван! Дальше поеду уже с моими нукерами.

Спустя десять минут группа конных неспешно выехала из ворот. Иван проводил их и вызвал к себе пожилого слугу.

– Никодим! Мне нужно срочно выехать в Москву. С собой беру Овдокима и его десяток. Ты остаешься здесь вместо меня, пригляди за порядком.

– Надолго, боярин?

– Думаю, седмицы на четыре-пять.

Ранним утром конные и двое саней направились зимней Ордынкой на север.

Глава 11

Митрополит Алексий, к которому сразу после въезда в московский Кремник направился Иван, долгое время обдумывал слова изнеможенного, осунувшегося после долгой быстрой езды верного слуги князя. Заставил вновь все повторить, перебивая и делая уточнения.

– Кому еще об этом поведал, чадо?

– Никому, владыко! Едва этого Цыгыра с подворья проводил, сразу к тебе засобирался. Верного слугу за себя оставил, о причине спорого отъезда не сообщая.

– Спасибо тебе за поспешание и разум светлый, Иван! Иди, отдыхай. Мыслю, завтра тебе обратную дорогу держать уже придется. Тоже в пути не умедливай.

Митрополит благословил на прощание боярина. Дождавшись, когда низкая дверь за ним закрылась, совершил краткую благодарственную молитву. После чего вызвал слугу и приказал:

– Повести великому князю, чтоб к вечеру созвал малую Думу! Нужда в том есть великая. Гонец из Сарая весть доставил важную.

Когда митрополит вошел в залу и занял свое место в кресле возле князя Дмитрия, два десятка настороженных глаз посмотрели на его спокойное лицо, пытаясь прочитать: хорошая весть или плохая. Алексий обвел дородных бояр взором и коротко повестил:

– Мамай предлагает Москве под его руку передаться! И за это готов выход ханский уменьшить. Что скажете, бояре?

Новость была ошеломляющая. Бояре неторопливо ее осознавали, не спеша дать какой-либо ответ. Князь нарушил тишину первым:

– Владимир за мною останется?

Алексий улыбнулся юношеской наивности:

– Разумеется, княже! Абдуллах-хан выдаст тебе новый ярлык на великое княжение. Я вновь тебя повенчаю на княжество, а ты выкажешь преданность Мамаеву ставленнику.

– А как же Мюрид?

Этот вопрос был уже явно не детский. Его готовы были задать сразу несколько бояр, но Дмитрий опередил.

– Да, Мюрид будет в ярости, – задумчиво ответил Алексий. – Вот мы и должны все обсудить и взвесить, бояре. Перевесит ли остающееся у нас серебро новую прю с Сараем и Суздалем?

– Почему с Суздалем? – вновь вопросил юный князь, еще только-только начинающий разбираться в хитросплетениях внешних отношений.

– Да все просто, Дмитрий Иванович! – ответил за Алексия Дмитрий Зернов. – Мюрид не захочет выход свой с земель русских терять, ярлык другому хану тотчас выдаст. А другой – это ноне только тезка твой Суздальский. Сам помысли: захочет Дмитрий снова на великий стол воссесть, коли за собою поддержку ратей Амуратовых почует?

– Не почует, – вмешался Федор Кошка. – Немного у Мюрида ноне конных, тумена три под рукою, не более. Если бросит их на Русь, Мамай тотчас трон у него отнимет. А коли мы с Авдулом кумиться решим, Мамай Мюрида из Сарая никуда уж не выпустит.

Так что придется Дмитрию Суздальскому с одним ярлыком супротив нас выступать. Иные князья не поддержат, недавняя пря-то уже хорошо показала! Я – за то, чтобы Мамая поддержать! Тертый калач, этот на троне долго просидит. Коли Москве мирен будет, то всем нам тут прямая выгода! А серебро – оно никогда лишним не бывает.

– Насколько выход будем уменьшать? – подал голос Андрей Иванович Акинфов.

– Вполовину! – словно рубанул Семен Жеребец.

– Это навряд, – буркнул Тимофей Вельяминов. – Не всхочет Мамай половину терять.

– Э-э-э, брат, бабка надвое сказала, – перебил его Василий Вельяминов. – Половина всегда лучше, чем ничего. В любом случае поторговаться будет над чем.

– Мыслю, до одной трети еще можно скинуть, – высказал свое мнение Зернов. – Это край!!

Алексий не вмешивался в эти споры. Он лишь слушал, сопоставляя мнения бояр с тем решением, что уже созрело у него еще до Думы. А мнение явно склонялось к одному: принять сторону Мамая!

Наконец митрополит подал свой голос:

– Утишьтесь, бояре! Все понятно, дадим Мамаю свое согласие! О Мюриде отдельно подумать еще будет время. Половина или треть – то уже с его послами баять будем. Согласен, что менее одной трети уступать нам не след: Амурат тоже скинуть может, коли прознает про гонца. Но не токмо серебро мне с этой сделки выиграть хотелось бы. На большее Москве еще один ярлык надобен!

Повисла напряженная тишина. Все присутствующие с легким недоумением уставились на митрополита. Тот же не спешил продолжать свою мысль. Первым не выдержал сам юный Дмитрий:

– Не томи, дядя!

– Нужно потребовать, чтобы Авдул признал Владимирское великое княжение вотчиною твоей, Дмитрий! Грамотою своей признал вечной, для тебя, детей, внуков и правнуков твоих!!

– Зачем? Оно ж и так за великим князем остается?

– Пока что не по грамотам, по традиции! А нужно законом сие установить!! Чтобы уж никогда стол Владимирский из рук князей московских иным не передавался!

Вновь тишина. Затем вдруг Дмитрий Зернов сполз с лавки на колени и преклонил голову перед митрополитом:

– Владыко!! Воистину Христос мыслями твоими управляет! Это ж так просто… и на века! Выходит, будь по-твоему – токмо Москва во главе страны далее встанет?!

– Коли враг внешний ее не сломает – то да! Супротив внутренних распрей у нас закон будет. А вы ведь знаете, что значит грамота на Руси? Князь Константин Суздальский на суде Джанибековом явил грамотку более чем столетней давности, и остался Нижний в его владении! А ведь тогда, почитай, большая часть бояр нижегородских за князя Симеона задалась. И что? Головы зря свои на плахе сложили…

Дмитрий растерянно улыбался. Бояре восхищенно взирали на своего вождя. Федор Кошка горячо выговорил:

– Владыко, дозволь завтра же к Мамаю скакать?!

– Нет! – словно ножом резанул Алексий. И уже чуть мягче пояснил: – Они на Ивана Федорова вышли, пусть он в Сарае эти разговоры и продолжит! Нам спешить некуда, подождем, когда Авдул своих послов в Кремник пришлет. Ежели они первые торг начнут, нам проще будет условия свои выставлять. Верно мыслю, бояре?

На том Дума и порешила. Присутствующие уже начали расходиться, когда митрополит попросил:

– Федор, останься на час. Еще кое-что перемолвим.

Он дождался, когда за последним выходящим закрылась тяжелая дверь, и повернулся к ордынскому кили-чею:

– Верно князь заметил – Мюрид отныне для нас занозой гнилостной станет. Нарыв не пошел бы. Думаю – не удалить ли эту занозу, пока не прорвало?

Кошка пристально глянул в близкие глаза митрополита. Алексий в знак согласия на миг прикрыл веки.

– Коли будет серебро… всякое может быть… – тихо ответил Федор. – Пощупать надобно.

– Вот ты и пощупай! Федорова Ивана с его дружком привлеки. На то серебро выторговывать будем, чтоб оно Руси дальше службу служило, а не в подвалах пылилось! Нам сейчас нужно, чтобы токмо Дмитрий Иванович ярлык ханский на стол великий держал! И никто иной из князей русских на него даже не зарился…

– Тогда мое место на Волге, владыка!

– Не спеши. Мыслю, с Мамаем надолго не затянется. А уж когда Абдуллах ярлык свой пришлет, тогда и начинай, Федя!!!

Глава 12

Великий хан Мюрид был действительно взбешен, узнав о ярлыке, выданном московскому князю, и о новом венчании Дмитрия на великий стол. Первым желанием было собрать нукеров и совершить стремительный набег на северный улус. Но на правом берегу Итиля, по сообщениям дозорных, собралось слишком много конных Абдуллах-хана. Оставлять Сарай-Берке без войск стало просто невозможно.

Тогда Мюрид призвал к себе белозерского князя Ивана, получившего ярлык на свое княжение и готовящегося отплыть домой. Великий хан вручил Ивану ярлык на великое княжение для Дмитрия Суздальского и потребовал, чтобы тот, не мешкая, занимал Владимир. Испуганный белозерский князь с татарской охраной тотчас отбыл в Нижний Новгород. Там он отдал ярлык князю Андрею, прося того передать документ далее брату. Боялся князь Иван этой бумаги, ох боялся!! С одной стороны – гнев великого хана, с другой – гнев Москвы и Алексия!

– Держи! – усмехнулся нижегородский князь, едва Дмитрий вошел в его горницу. – Сарай тебе добро дает на новый позор.

Суздальский князь схватил свиток, быстро пробежался по его строкам. Вспыхнувшими от радости глазами посмотрел на Андрея:

– Ну, теперь-то ты со мной? Я баял с Дмитрием Галицким, Константином Ростовским, Иваном Стародубским. Все готовы меня поддержать! Сделаем же то, что отцу не удалось, брат! Возьмем великий стол для рода нашего раз и навсегда!

Андрей покачал головой.

– Первый раз тебе почетный мир Москва дала. Земли твои невережены остались. Ты крест целовал Дмитрию более стол под ним не искать. Смотри, не получи вместо Владимира земли своей проклятие. А мое слово последнее: ни дружины, ни пешцев тебе на эту войну не дам! Пока я живой, землю нижегородскую зорить не позволю!!

Дмитрий даже не остался отобедать. В великом гневе он покинул город на Волге. Призвав к себе союзных князей, собрал всех своих ратных и быстрым наскоком занял близкий к себе стольный город. Ответ Алексия не заставил долго ждать…