Алексей Соловьев – Спецназ князя Дмитрия (страница 16)

Мюрил внимательно посмотрел на Ивана. Тот не отвел глаз.

– Выезжаем послезавтра. Ильяс-бей, приведи гостю на эту ночь наложницу, пусть разогреет его кровь. Ты ведь давно не проводил ночь без сна, Иван?

– Можно и без таких подарков, хан! – попробовал отказаться русич. – Боюсь, девка недовольна останется.

– Главное, чтобы доволен остался ты! До моего возвращения твой сын будет переведен в отдельную юрту. Ему тоже дадут женщину и будут прислуживать, как гостю. А там пусть все решают Аллах и ваш Христос…

Спустя два дня большой конный отряд вышел в степь. Мюрид взял с собою три сотни окольчуженных нукеров. Вперед и в стороны выбрасывались десятки-дозоры, словно на войне. А впрочем, степь того буйного времени на самом деле являлась театром боевых действий, где смерть или пленение одного хана являлись торжеством десятка таких же жаждущих хоть на миг ощутить себя на вершине земной славы…

Глава 6

Татарский отряд остановился в глубокой лощине в нескольких поприщах от столицы Золотой Орды. Хан призвал к себе Ивана и произнес:

– Мы будем ждать здесь две ночи. Если ваш главный поп не приедет, я буду считать, что ты меня пытался обмануть. Тогда о своем сыне можешь больше не хлопотать, я сделаю с ним то, что обещал.

– Я не обманываю тебя, хан! Если Алексий отчего-то не сможет приехать, я сам вновь буду перед тобою на коленях. И ты вправе поступить со мною так, как сочтешь нужным. Клянусь!

Эти слова не заставили смягчиться черты лица Мюрида. Он повелительным жестом отпустил от себя русича, разрешая отбыть ему вместе с татарами Нури.

Ночь еще только-только начала накрывать землю своими серыми рукавами, когда хану доложили:

– Прибыл русич.

– Алексий?

– Нет, кто-то другой.

– Зови!

Полог походной вежи откинулся, и в нее вошел молодой крепкий мужчина. Он совершил перед Мюридом земной поклон и по-монгольски сел на пятки.

– Ты кто? – грозно сдвинул брови хан.

– Меня зовут Федор Кошка. Я ближний боярин князя московского и митрополита Алексия. Батюшка приглашает тебя для беседы к себе.

– Почему он не прибыл сюда сам?

Едва заметная улыбка скользнула по губам Федора:

– Потому что ты еще не великий хан, Мюрид. Но не это главное! За нашим подворьем все время наблюдают люди и Хызр-хана, и его сына Темир-Ходжи. Едва владыка покинет его стены, они оба будут знать, ради чего. Ты ведь не хочешь, чтобы за тобой потом до самого Яика была устроена облавная охота, хан?

– Алексий хочет, чтобы ты говорил со мною от его имени?

– Нет, митрополит сам хотел бы тебя лицезреть. Я привез русские одежды тебе и двум твоим телохранителям. Мы поедем в Сарай под видом русичей. Соглядаи видели, как я с тремя людьми выезжал, то же самое они увидят, когда я через час вернусь. Мои гридни останутся пока здесь. Один из них – Иван Федоров, которого ты уже знаешь.

Мюрид надолго замолчал, обдумывая слова русича. Федор вновь улыбнулся:

– Надеюсь, твое желание стать великим больше, чем страх?

– Я никогда никого не боялся, дерзкий! За такие слова ты можешь лишиться головы!

– Неужели голова русского боярина ценнее трона великого хана? Владыка очень хочет увидеть тебя, Мюрид! Иван сказал ему, что ты молод и прочно держишь в руках свой улус. Что у тебя есть хорошие воины, но их пока мало. Мы можем дать тебе серебро. Часть сейчас, чтобы ты смог сесть в Сарае. Часть потом, когда высшая власть твердо будет в твоих руках. В обмен ты сделаешь князя Дмитрия великим Владимирским князем и получишь верного слугу и верный выход с Руси. Ты можешь пообещать это?

– Да. Мне нужен еще тумен багатуров, чтобы я не боялся на левом берегу Итиля никого. Потом останется только Мамай, я прогоню его на Дон. Пусть ханы, которых он ставит, правят там, в Сарае им места не будет.

– Алексий даст тебе серебро, чтобы нанять тумен. Прямо сегодня, обещаю.

– А почему он не дает его Темир-Ходже?

– Владыка не хочет иметь дело с отцеубийцей. А ведь именно этим все закончится, когда Темир найдет серебро, верно? Наша вера не позволяет нам вершить подобное.

– Вера дедов тоже призывала наказывать за это, – ответил хан. – Я ненавижу Хизиря и его род!! Эмиры призвали на трон моего отца Чимтая. Тот послал вместо себя моего старшего брата Орду. Хизирь подло убил его и сел на трон сам. Я не успокоюсь, пока не напою свой клинок его кровью. Ради этого я пообещаю Алексию свою дружбу, клянусь. Он точно даст мне серебро?

– Если повторишь ему лично то же самое, то да!

Мюрид резко встал на ноги.

– Едем!

Иван провел бессонную ночь: решалась судьба его старшего сына. Он то лежал на колючей кошме, то выходил за стены вежи и бродил по степи. Рядом с ним постоянно был один из нукеров Мюрида, неслышной тенью он следовал всюду, готовый в случае бегства спустить стрелу или вскочить на лошадь. Русич не выдержал. Присев у костра, он поманил нукера к себе:

– Сядь! Как тебя зовут?

– Сеит.

– Давно служишь хану, Сеит?

– Пятый год.

– Дай Бог, прослужишь еще столько же. Не бойся, я никуда не собираюсь бежать отсюда. Это будет стоить моему сыну головы. У тебя ведь есть сын, Сеит?

– Два.

– Ты бы смог изменить хану, зная, что их убьют?

– Хану я не изменю никогда. Он спас всю мою семью от голода, когда джут заставил зарезать всех наших овец.

– У меня в бурдюке есть немного кумыса. Давай выпьем, Сеит, за то, чтобы Мюрид стал великим ханом!..

Хан и Федор вернулись, когда первые лучи солнца уже позолотили сухую траву. Мюрид легко спрыгнул с коня, улыбка играла на безбородом лице. Его телохранители сбросили на землю два звякнувших металлом кожаных мешка. Было ясно, что договор между ханом и Алексием состоялся.

– Ну, вот и все! – подтвердил с коня Кошка. – Собираемся, братцы. Иван, тебе придется пока ехать с нами. Мюрид пообещал привести твоего Федора в Сарай вместе с собою. Он дал клятву на Коране.

Иван глянул на Мюрида. Тот понял, о чем шла речь, кивнул в знак согласия:

– Твой сын будет при дворе великого хана, Иван! Он сможет его оставить, как только захочет! Приезжай, убедишься сам через полгода. Я всегда держу свое слово!!

Хан гортанно крикнул, приказывая сотням сворачивать лагерь. Четыре русича неспешно направили коней к великой реке.

– Получилось? – все же спросил Иван Федора.

– Получилось. Теперь будем ждать осени, раньше он никак не сумеет набрать рать. Серебром Алексий удоволил.

– Ждать здесь или отъедем?

– Как владыка ярлык свой получит церковный, так и отъедем. Лишь бы Тимур-Ходжа не подгадил. Он ведь тоже у Алексия начал серебро клянчить. Как бы между ним и отцом свара не началась…

Федор Кошка уже понимал Орду, как никто из русичей. После этой поездки в степь прошло менее месяца, когда сын великого хана добился того, чего желал.

Москвичи узнали это через Нури. Богатый татарин сам прислал за Иваном, приглашая его к себе на подворье. Едва тот пришел, как сразу узрел оборуженных для боя нукеров, встревоженное лицо приятеля, чаны с водою и готовые для розжига костры под стенами.

– Что случилось, Нури?

– Тимур-Ходжа получил взаймы много серебра от суздальского хана Дмитрия.

– Когда?

– Вчера. Будет резня, Иван, передай это митрополиту! Пусть сегодня же увозит князя и всех своих людей. Хизирь не удержит трона, у сына будет гораздо больше воинов. Он уже послал своих гонцов в степь.

Иван благодарно тиснул ладонь друга:

– Спасибо, Нури, тебе это зачтется. Обещаю!

– Сейчас время важнее денег! Спасайтесь, завтра может быть уже поздно!!

Оповещенный Иваном митрополит не стал мешкать. В тот же день все посольство покинуло подворье. У пристаней его попытались было задержать какие-то нукеры, но ратники, взяв в кольцо митрополита, князя Дмитрия и бояр, железным клином продавили татар. Когда семь ладей уже отошли от волжского берега, вдали завиднелись несущиеся галопом конные сотни. Густые шлейфы пыли сопровождали их.

– Спасибо тебе за приятеля, Иван! – громко произнес Алексий, глядя на это предвестье большой беды. – Останется невережен в этой замятне, отблагодарить надо будет его щедро. Мыслю, другим русским князьям несладко в Сарае придется.