Алексей Соловьев – Распятая Русь. Предания «Велесовой книги» (страница 29)
Анты и русы, бросив атаулов, переправились на левый берег реки. Готы же, собравшись на обрывистом правом, трое суток стояли лагерем, не выказывая намерения сделать то же самое. Верен встревожился. Если Германарех опасался ловушки на переправе, то можно было отвести свои сотни подальше от реки. Но если же вождь готов заколебался в направлении дальнейшего движения и возжелал повернуть к Меотиде, откуда был кратчайший путь к Русграду – это был конец!! Князь Белояр наверняка еще не собрал на берегах Непры свой боевой кулак!!
Всю ночь пожилой воевода просидел у прыгающего пламени костра, неотрывно глядя на огонь и не замечая его. Наутро, осунувшийся и бледный, он нашел среди спящих своего старшего сына и разбудил его.
– Пойдем, Мстислав, поговорим!
Они сели на лошадей и отъехали от лагеря. На противоположном берегу к утреннему небу тянулись тысячи дымов от тлеющих в кострах кизяков. Лагерь врага просыпался, начиная шуметь, шевелиться, пахнуть запахом вареного мяса, заложенного в громадные железные и медные котлы.
– Видишь! Они опять не хотят спускаться к реке, – тихо проговорил Верен.
– Почему? Как ты думаешь?
– Думаю, Германарех все еще размышляет, где на самом деле наш князь.
– Возможно, он что-то узнал от атаулов?
– Только то, что нас не слишком-то много. Оттого и колеблется. Не верит, что князь Русколани в такой момент будет находиться с малым войском, а не среди собираемых ратей. Теперь ты обязан будешь убедить его в этом!
– Я?!
– Ты!!!
Глаза отца и сына встретились. В первых была неизбывная печаль, смешанная с непреклонной волей. Во вторых – растерянность и начало осознания того, что он только что услышал.
– Ты хочешь послать меня на смерть, отец?
– А ты хочешь сказать, что я вас всех сейчас веду к вечной жизни?
Верен пошевелил губами и тихо продолжил:
– Смерть – удел всего живого! Важно помнить одно: ради чего ты ее встречаешь раньше времени. Какую весть ты понесешь Свентовиту, направляясь в Ирий. Какую судьбу ты желаешь уготовить себе в Нави и как хочешь вернуться в Явь вновь. Понимаешь ли меня, Мстислав?
Сын сжал зубы, желваки зримо заиграли на его скулах.
– Я не могу послать никого другого, мой милый мальчик! Это жертва Перуну во славу нашей будущей победы. Поверь, я б пошел на это сам, но… Германарех все еще на Танаисе, а не в Кияре!
Мстислав глубоко вздохнул и поднял глаза вверх. Высоко над ними кружил орел, высматривая добычу.
– Смотри, отец! Может, это Матерь Сва прилетела меня проводить?
– Или Перун так благословляет!
– Что я должен буду сделать?
Верен оглянулся по сторонам. Поблизости не было никого.
– Ты сегодня должен будешь переправиться обратно чуть в стороне, но так, чтобы тебя заметили. Убегай, но ты должен будешь живым оказаться в их руках. Можешь сказать готам, что ты – мой сын, что послан ты князем Белояром к киевскому князю Словену с просьбой быстро выходить к Кияру. Что нас здесь около десяти тысяч. И… постарайся произнести все это не сразу, а…
Верен не смог выговорить слово «пытка», но Мстислав его понял. Молча кивнул.
– Дашь кого в дорогу?
– Нет. Любой другой на огне может проболтать, что князя здесь нет.
– Я понял. Когда выезжать?
– В полдень…
Воевода сам проводил сына до места переправы. Проследил, как лошадь с привязанным к хвосту плотиком из сухого камыша, на котором лежало оружие, одежда и малый запас еды, пересекла Танаис, как стройная мужская фигура села в седло. Сын обернулся, прощально поднял руку и толкнул животное пятками под бока. Спустя несколько минут ничто не напоминало о том, что здесь только что близкий человек шагнул на тропу, ведущую в Ирий…
Верен провел бессонную ночь, невольно ловя любой доносящийся с правого берега звук. Утром ему донесли дозорные, что готы спускаются к воде и готовятся к переправе. Воевода принес бескровную жертву Сварогу и коротко приказал отходить в сторону гор. В тот день он больше не произнес ни слова…
Глава 43
Спустя две седьмицы готы подошли к Кияру. Город встретил непрошеных гостей настороженным молчанием потемневших дубовых стен, заросших валов из щебня и глины, затвердевших на вековой просушке до состояния скалы. Германарех с интересом наблюдал за стоящими на верху стен ратными, за сожженными домами вне городской черты, кое-где еще чадящими чахлыми струйками дыма. На подходах к древней столице Русколани не встретилось ни военных отрядов, ни скотоводов, ни землепашцев. Король все больше настораживался: что это значило? Неужели князь Белояр решил и дальше отступать, подобно трусу, оставляя многовековой град на милость врага? Или он затаился с основными силами где-то в непроницаемых взором зарослях, сплошным зеленым ковром покрывавших склоны гор, и лишь ждет начала атаки на Кияр, чтобы ударить, прижать к стенам и смять в смертоносных объятиях. После памятной ночной резни и паники под Воронежцем полководец готов стал по-иному относиться к военному таланту росомонов. А потому – осторожность и еще раз осторожность!!
Германарех поделился своими опасениями с Бикки. Тот согласно кивнул:
– Дай войску большой отдых под стенами. Во все стороны пошлем небольшие отряды легкой конницы, пусть пройдут в глубь ущелий на сутки конного хода. Пусть ловят и допрашивают всех, кого встретят. Пусть найдут храм Солнца росомонов и разрушат его, а жрецов подвергнут пытке огнем и распнут. Вряд ли князь не поделился своими планами с главным служителем языческих богов! Ему ведь нужна милость этих… Сварогов и Перунов?! Пусть найдут главного колдуна и вытянут из него жилы, чтобы он сказал твоим людям всю правду. Хотя…
– Что хотя? – насторожился конунг.
– Я все чаще начинаю думать, что мы последнее время шли по пустому следу.
– Что ты имеешь в виду, Бикки?
– Только то, что Белояра перед нами нет! Он где-то в другом месте собирает свои войска, используя время, которое подарили мы и выиграл его наглый и дерзкий воевода, засевший сейчас за этими стенами.
– А как же тот сопляк, что попался нам на Танаисе? Ты ведь видел, что с ним сделал твой Кюн?! Смертный не смог бы выдержать такое и не сказать правду!
– Да… но если вдруг окажется, что нас действительно водили за нос, то… значит, смог!
Германарех усмехнулся, но улыбка вышла весьма натянутой:
– Ты решил пропеть хвалебную песню росомонам?
– Всегда приятно иметь дело с достойным противником, – спокойно парировал ярл. – Все решится через пару-тройку дней, нам нужно лишь относиться к росомонам, как к умному и хитрому племени. Все равно нам возвращаться берегами Понта и Меотиды, а уж где будем окончательно ломать хребет русам – решит бог!
Он помолчал какое-то время, а потом неожиданно продолжил:
– Хотя я бы не стал уничтожать росомонов и их князей. Достаточно лишь сделать их союзными и подвластными.
– Не понял? Поясни.
Бикки извлек меч и на песке быстро набросал грубую карту-схему междуречья Ра—Непры.
– Ты заметил, как быстро копятся гунны вот здесь? Вскоре они перевалят Ра не отдельными племенами кочевников, а мутной волной. Если на их пути останутся росомоны, они погасят ярость узкоглазых бестий. Если же мы вырежем их корень, гунны проглотят оставшихся и направят коней против нас. А это очень опасный враг, конунг! Тебе придется проводить оставшиеся годы, не вылезая из седла и не выпуская из руки меч. Причем победы не принесут тебе никакой выгоды, мой конунг. Воевать надо против богатого и слабого, а гунны заберут много воинов, оставив взамен лишь табуны скота!
Германарех задумался. Потом решительно тряхнул головой:
– Мы вначале закончим то, что начали! Если князь росомонов здесь, мы разобьем его и заставим принять мир на наших условиях. Если же нас действительно провели, то мы просто накажем дерзких, а уж потом решим, как поступить дальше. Прикажи выслать отряды в горы, потом приведи в мой шатер какую-нибудь росомонку из свежих. Я что-то устал в последнее время, пусть вольет в меня свое тепло!
…Главный волхв храма Солнца Светозар уже долгое время проводил бессонные ночи под звездным небом, следя за перемещениями далеких светил и делая какие-то сложные расчеты. Закончив их в первый раз, он невольно произнес вслух: «Нет, этого не может быть!», – и принялся повторять наблюдения. Жрецы с тревогой следили за своим старшим собратом, забывавшем в непонятной горячке о еде и питие. Завершив двуночное бдение во второй раз, Светозар потребовал принести ему выделанный кусок кожи и чернила из дубовых орешков. Он покрыл мягкую поверхность непонятными для непосвященного значками, скатал послание в трубочку и вышел за пределы каменного строения.
– Призовите ко мне Кия!
Молодой священник явился через несколько минут, с немым уважением и преклонением глядя на аскетическое лицо главного волхва. Светозар протянул ему письмо:
– Повелеваю тебе добраться до Русграда и вручить это лично князю Белояру. Здесь сокрыто будущее Русколани. Будь хитер, как лис, быстр, как олень, зорок, как орел. Возьми лучших лошадей, скачи днем и ночью, но… доберись! Заклинаю тебя!!
– Я все сделаю, святой отец.
Кий уехал. Жизнь в храме вернулась в прежнее русло. Жрецы вершили обряды во славу Триглава и Матери Сва, славили Дажьбога, приносили ему бескровные жертвы. Светозар продолжал работать над новым календарем, в котором месяцы и празднества были привязаны к положению небесных тел. Первоначальный вариант уже был передан князю, теперь жрец проводил последние уточнения. Ничто не предвещало беды, как вдруг…