Алексей Соловьев – Распятая Русь. Предания «Велесовой книги» (страница 22)
Начав планировать поход против князя Белояра, Германарех прекрасно понимал, что сокрушение Русколани означало скорую войну с восточными кочевниками, которых бы уже никто и ничто не сдерживало на берегах Ра. Но… Покорив росомонов, он значительно увеличивал число подвластных ему народов. С новым войском можно было бы не только ждать гуннов, но и самому вторгаться в их пределы! Если великому Александру было по силам смирять скифов и массагетов, то отчего это не может сделать и великий Германарех?! Нет, давно пора было направить свои десятки тысяч всадников к великой Ра!!!
Обладая ясной памятью, король вспомнил без труда, что его воевода Алп уже встречался с этим Бусом Белояром на Днестре. Германарех вызвал своего боевого ветерана и долгое время беседовал с ним, расспрашивая о той мирной встрече. После долгого размышления приказал:
– Возьмешь десять тысяч конных, Алп. Неспешно идите к Непре, по пути разоряя все племена росомонов. Меня интересует, как скоро на вашем пути князь Белояр поставит заслон и сколько воинов будет у него под рукой. Если почувствуешь, что сможешь одолеть – принимай бой. Если нет – отступи неспешно. С тобою пойдет мой брат Эдиульф, но ратью руководи только ты! Пусть братец для начала занимается лишь переговорами. Я побеседую с ним отдельно.
– Достигнув Непры, мне правиться на другой берег?
– Нет. Твой поход – это разведка, из которой я сделаю позже свои выводы. Ступай, и чтобы уже через неделю я увидел лишь хвосты ваших коней!!
В указанный срок десять тысяч латных конных двумя большими отрядами двинулись междуречьем Дуная и Днестра на восход солнца. Одним командовал Эдиульф, настоявший перед старшим братом на своем праве быть не только посланцем короля, но и воеводой. Вторым – Алп, за которым осталось общее руководство. В свою очередь, большие отряды делились на более мелкие, словно гребнем прочесывая степные просторы в поисках стад скота кочующих славян. Война началась…
Глава 32
Бус сидел на холме в священной роще, слушая с немым восторгом игру на гуслях и пение своего первенца. Воистину боги наградили Бояна великим даром. Двенадцатилетний юноша извлекал из нехитрого инструмента мелодии одну прекраснее другой! Он слагал песни о том, что было, о том, что видел, или о чем слышал, о славном прошлом антов и русов и об их светлом будущем. Песни его трогали за душу всех слушателей, звали к ратному совершенству или труду ратая, заставляли горделиво распрямлять плечи или смахивать со щеки невольную слезу. Другие песенники подхватывали мелодии Бояна и разносили их дальше.
– Порою мне кажется, что не я, а Корс[42] зачал тебя! – смеясь, произнес отец. – В тебе сила Белобога и Свентовита, против которой не может остаться равнодушным ни один смертный.
– Я твой сын, мой великий отец! – серьезно ответил Боян. – И мне пора не только ласкать струны, но и учиться владеть мечом, управлять ратью и страною. Я ведь пока единственный мужчина в нашем роду?!
Бус помрачнел. Да, после Бояна и ранней смерти его брата в двухгодовалом возрасте Эвлисия принесла ему лишь двух дочерей. В то тревожное время, когда жизнь порою висела на острие копья или меча, это было опасно. Светозар уже не раз приносил Роду и Сварогу бескровные жертвы, но мальчики никак не зачинались.
– Я поручу Верену заниматься с тобой ратным искусством каждый день, – негромко ответил князь. – Ты прав, мужчина должен уметь владеть мечом. Но главное оружие в твоих руках – все же гусли! Ты пробуждаешь в людях ДУХ, делаешь его сильнее тела, а ведь именно это и порождает героев!
В этот момент к князю и княжичу с поклоном приблизился жрец.
– Прости, княже, но к тебе гонец от Мирослава! Говорит, что очень важные вести, но не сообщил, какие. Что передать в ответ?
– Ничего. Я сам спущусь к нему.
Молодой рус терпеливо ждал у подножья холма, оглаживая шею запотевшего коня. Завидев князя, совершил земной поклон. Бус нетерпеливо жестом повелел ему разогнуться:
– Что случилось?
– Боярин Мирослав повелел сообщить, что готы двинулись из-за Дуная в нашу сторону. Зорят землю! Древляне и тиверцы валом валят за Днестр.
– Много их?
– Мирослав считает, что около двадцати тысяч. Точнее трудно сказать, готы рассыпались по степи. Он просил узнать, посылать ли гонцов к Словену?
– Если не более двадцати тысяч, то пока не надо тревожить киевлян. Пусть Мирослав спешно собирает дружины Верена, Славна и свою у бродов ниже порогов. Послезавтра я подойду туда со своими ратными. Дальше решим, что делать. И пусть немедля высылает к Днестру заставы на лучших лошадях!! Мы должны знать о готах ВСЁ!!
Гонец кивнул, вскочил в седло и толкнул коня пятками. Жеребец сапнул воздух нежными ноздрями и птицей полетел в сторону Непры.
Четыре большие дружины соединились в назначенном месте в оговоренное время. Каждый воин имел заводного коня с доспехами и запасом пищи. На военном совете князь и воеводы решили переправиться на правый берег реки и спешно идти навстречу готам, разбросав по сторонам и впереди многочисленные дозоры. Где принимать бой, отложили до вестей от передовых застав. Но общее решение было одно: разорение земель тиверцев безнаказанным не оставлять!!
Почти тридцать тысяч видавших виды воев спешным маршем двинулись на запад…
Глава 33
Десять тысяч готов подошли к Днестру. Полноводная река неспешно катила свои мутноватые воды. Водовороты закручивались на ямах, указывая прохладную речную глубь. На песчаных отмелях громоздились завалы старого леса, собранные весенним половодьем. Рощи широколистных деревьев то тут, то там прикрывали наготу степи. Несколько рыбаков, бросив сети, торопливо отгребали к левому берегу, с опаской глядя на конные толпы, излившиеся к реке.
Приказав воинам напоить лошадей, но пока их не расседлывать, Алп слушал своих дозорных. Более суток провели они уже здесь, сумели захватить в плен двух славян. Сейчас старик и юноша стояли перед воеводой и торопливо заверяли:
– Нет тут никаких князей!! Слыхать не слыхивали, видеть не видели. Наш Красич, бают, со всей дружиной на восход подался, как только о вас прослышал. А окромя его нет тут никого!
– Давно князь ушел?
– Седьмицы две назад, не мене…
– Где переправа, знаете?
– Как не знать, родимец?! Весь век рыбкой кормимся. Так, чтобы броды – так этого нету. Но отмели покажем, а там лошадкам саженей тридцать плыть, не более. Все там плавятся!
Алп велел воинам связать славян вместе, сам же продолжил расспрашивать старшего дозора:
– Конных на том берегу не видели ни разу?
– Конных – нет. А вот только…
– Что? – встрепенулся воевода. – Говори, Ансил, ты воин бывалый! Все говори!
– Тарпаны, косули, волки, прочая живность зашевелились. Воронье замельтешило. Словно пожар в степи или еще что-то их с места стронуло…
Алп надолго задумался. Ратник продолжал молча стоять рядом, не смея нарушить молчание воеводы. Наконец боярин заговорил:
– Возьми десяток, накорми их. Сходи на тот берег, осмотри там все хорошенько. Доспехов не брать, а вот вторых лошадей обязательно! Заметишь чужую рать – стрелой сюда! К вечеру чтобы были непременно!
– Я все понял!
Ансил вскочил на коня и рысью направился к отдыхающим воинам, а воевода продолжил внимательно вглядываться в противоположный берег.
Подошел Эдиульф.
– Чего мы ждем, Алп? Нужно переправляться, пока берег пустынен! Пусть старик показывает переправу.
– Я послал дозор. Вернутся – будем решать далее. А пока прикажи своим воинам готовить пищу.
– Я хочу встать лагерем вон на тех курганах, – кивнул на три скифских захоронения брат Германареха. – Оттуда и степь виднее, и враг ближе.
Гот хохотнул, с тайным превосходством глядя на воеводу. Алп зло ответил:
– Старший здесь – я!!
– У меня свои пять тысяч! Не забывайся, Алп, с кем ты говоришь!! В моих жилах течет кровь королей!
– Ты хочешь сказать, что пойдешь против воли старшего брата и нашего конунга, Эдиульф? – тихо сквозь зубы выдавил из себя взбешенный боярин.
– Я хочу сказать, что не нуждаюсь в твоих подсказках, старый осел, – не менее зло ответил гот. – Мне уже надоело ходить перед тобою несмышленым мальчишкой. Я помню приказ брата и исполню его сам!! Сиди здесь хоть до зимы, а я пошел к Непре!!
С этими словами Эдиульф резко повернулся и зашагал к реке. Алп услышал его громкий крик:
– Старика с сопляком сюда! Живо!!
Алп сам не заметил, как пальцы его правой руки стиснули рукоять меча, извлекли его из ножен. Сердце бешено билось в груди, легким не хватало воздуха. Он пришел в себя лишь от голоса викинга Бикки, уже немолодого ярла, оставившего родной фьорд и уже многие годы сопровождавшего Германареха со своей дружиной одержимых в бою берсерков. Столетний король весьма ценил боевой опыт Бикки, побывавшего на своих двух драккарах и на Альбионе, и в водах Сены, и держал его возле себя в качестве советника.
– Оставь свой гнев, Алп! Этого следовало ожидать, я предупреждал Германареха. Его брат всегда был в тени конунга. Теперь птенец хочет почувствовать себя орлом, и здесь уже никакой окрик не поможет. Пусть расправляет крылья! Они либо вознесут Эдиульфа, либо их просто отрубит более сильный. Помни, что я на твоей стороне, и пойдем лучше выпьем чашу молодого вина, она прекрасно утолит жажду. Не позволяй гневу без особой нужды управлять своим рассудком.