Алексей Солоницын – Анатолий Солоницын. Странствия артиста: вместе с Андреем Тарковским (страница 33)

Напомню, что фильм снимался в советское время, когда верующие люди считались темными, отсталыми. Почти безумными. Сталкер такой и есть: он не от мира сего, блаженный, вот в чем секрет. Андрей Тарковский выбирал жанр якобы научной фантастики и в «Солярисе», и в «Сталкере». На самом деле это никакая не научная фантастика, а поэтическое кино, авторское, именно Андрея Тарковского, которое дает ему возможность сказать о глобальных проблемах – о том, что ждет мир, какие мы сейчас есть и что с нами будет, если мы не узнаем Христа Спасителя.

Вот куда – к центру души, в котором Христос, – ведет Сталкер Писателя и Профессора — то есть представителей человечества.

В панораме, которую мы пристально рассмотрели вместе с ученым критиком, есть одна важная деталь, мимо которой он прошел: листок календаря.

На нем дата: 28 декабря.

А в ночь с 28 на 29 декабря 1986 года в Париже, на чужбине, Андрей Арсеньевич Тарковский скончался.

Провидческий кадр, поразительный. Недаром Тарковский говорил о том, что что он снимает в кино, потом реализуется в его жизни.

Но слона-то наш скрупулезный ученый как раз и не приметил.

«Впервые мне дали прикоснуться к трансцендентному», – записал Андрей Тарковский в своем дневнике. То есть сказать о непознанном, необъяснимом, Божественном. Критики часто приписывают авторам идеи и смыслы, каких вовсе нет ни в фильмах, ни в книгах. «Подтягивают» под свои теории доказательства. Но все они, эти доказательства, чаще всего оказываются просто нелепыми – в лучшем случае. А в нашем – и прямо противоположными авторскому замыслу.

Но вот герои фильма оказываются у заветной Комнаты. Они прошли все, даже смертельно опасные ловушки. Даже Мясорубку, которую редко кто проходит. «Вы хорошие, прекрасные люди», – говорит им Сталкер. И предупреждает, что они должны подумать о всей своей жизни, выбрать желание, которое соответствует самым сокровенным желаниям души.

Чтобы его слова были понятны, он приводит, конечно же, стихи.

Их написал брат Сталкера по кличке Дикобраз, прекрасный поэт. Поэт погиб, сталкер Дикобраз, не сумев спасти брата, повесился.

Стихи, конечно же, Арсения Тарковского. Они теперь, благодаря фильму, стали широко известны – даже на музыку положены:

Вот и лето прошло, Словно и не бывало, На пригреве тепло, Только этого мало.

Стихи о том, что всё вроде в жизни получилось, но поэту почему-то «этого мало»:

Жизнь брала под крыло, Берегла и спасала, Мне и вправду везло, Только этого мало.

Почему же «мало»? Что же хочет объяснить Сталкер своим спутникам? А вот что: есть заветное, тайное, к чему стремится душа, что находится в самом центре ее… Непостижимое, но желанное…

Но стихи не успокаивают Писателя, а вызывают гнев, который выплескивается на Сталкера. Он обвиняет его в жульничестве, называет даже «гнидой», которая по какому-то праву решает, кому жить, а кому нет. Он вспоминает тот момент, когда тянули жребий, кому идти первому через Мясорубку. Сталкер оправдывается, плачет, объясняя, что это решение не его, а Зоны, что надо слушаться ее, иначе не вернуться назад…

Писатель отвечает, что в эту Комнату он не пойдет. Потому что откуда же ему знать, какие у него в душе сокровенные желания. Вот Дикобраз хотел спасти брата, а получил дикобразово – кучу денег. Потому и повесился. А Профессор, оказывается, в своем рюкзачке нес миниатюрную атомную бомбу, чтобы взорвать Комнату: вдруг появятся новые наполеонишки, которые возжелают править миром? Сталкер пытается отнять рюкзачок у Профессора. Вот тут Писатель и бьет его, швыряет в лужу.

Удивительная по драматическому накалу сцена. И Александр Кайдановский (Сталкер), и Анатолий Солоницын (Писатель), и Николай Гринько (Профессор) не играют свои роли, а живут той жизнью, будто они и не актеры вовсе, а именно те люди, которые пришли к Комнате и захотели получить Ключи Небесные от врат Рая.

Я подробно расспрашивал брата и о фильме, и об этом эпизоде.

– Тарковский говорил с тобой о Боге? – спрашивал я.

– Да, и не один раз.

– А что говорил? Он верующий?

– Конечно. Но это разговоры слишком интимные, чтобы их пересказывать. А перед съемкой ему от актеров надо было добиться того состояния, в котором находятся герои. Вот что главное. И об этом были частые разговоры. Состояние, понимаешь?

– У тебя, что, – отчаяние?

– Да, отчаяние. Когда я сижу на краю колодца и говорю, что читатели переделали меня, а не я их. Сделали меня по своему образу и подобию. Вот тебе сценарий, возьми на память. Это девятый вариант, но и он на съемочной площадке подвергался изменениям. Стругацкие никак не могли понять, чего же Тарковский от них хочет.

– А ты понял?

– Да, кажется. Впрямую он не мог им сказать о Боге. Понимаешь, Лешенька, мы ведь на самом деле не знаем, чего хотим. Какое сокровенное желание сидит в нашей душе. А помнишь, в Свердловске я с эстрады читал Франсуа Вийона?

– Конечно!

И он прочел:

Я знаю, как на мед садятся мухи, Я знаю Смерть, что рыщет, все губя, Я знаю книги, истину и слухи, Я знаю все, но только не себя.

После «Рублева» Анатолий стал носить нательный крест, и я очень боялся, что кто-нибудь донесет на него и ему запретят сниматься в кино. Но крест как раз и берег его. Мы в то время были стихийно верующими, невоцерковленными. Но это, как я выяснил, как раз и надо было Тарковскому. Для того, чтобы Анатолий передал истерзанную душу Писателя, который понимал, что без Бога нельзя, но так и не обрел Его. Вот в чем была «смертельная ловушка» и для героев фильма, и для их исполнителей. И для самого режиссера.

В кино Анатолий сыграл 47 ролей, столько лет и прожил, но роли Андрея Рублева и Писателя из «Сталкера» были его самыми любимыми. И, на мой взгляд, лучшими.

Не обрел Бога, как Писатель, и Профессор. В финале картины он развинчивает свою бомбу, бросает ее части в воду. Он понял, что убивать надежду у людей нельзя, нельзя отнять и веру.

И у Сталкера в том числе.

Вот они снова в той «забегаловке», что и перед началом своего путешествия за Ключами Небесными. Снова у стойки. За Сталкером приходит жена и уводит его домой. На своих плечах он несет дочку – Мартышку, как любовно они ее называют. Жена укладывает его в постель, успокаивает, говорит, что она готова пойти с ним в Зону, раз даже самые лучшие, по утверждению Сталкера, Зоны недостойны. Он отвечает, что сталкерам-то как раз и запрещено входить в Комнату. Потому что они, при знании всех тайн, всех ловушек, все же не могут знать, достойны ли они получить те самые Ключи Небесные или нет. Сталкер – это лишь проводник, и все. Он не Дикобраз, как утверждает, нагородив еще одну чудовищную нелепость, ученый блогер.

Сталкер, скорее, во многом сам Автор, который идет к Богу, уже много знает о Нем. Но лишь в конце своего пути узнает, дал ли ему Господь Ключи Небесные или нет.

Важно еще сказать о самых последних кадрах фильма.

Мартышка сидит одна в комнате и взглядом своим двигает по столу стакан, банку. Ей возможно творить неземное, не свойственное обычным людям.

И в этот момент за окном дома Сталкера проезжает поезд. Можно предположить, что и от стука колес предметы движутся по столу.

За кадром начинает звучать «Ода к радости» Бетховена. Гениальная музыка говорит о том, что наступит на Земле эра счастья, великой радости пришествия Бога. Но Божественную музыку пытается заглушить стук колес, который тоже нарастает. Это дает нам понимание того, что прогресс человечества мешает нам всем, ведет нас к испытаниям, которые показала нам Зона, но так и не вразумила людей.

Но Вера, Надежда, Любовь – неистребимы, не заглушить их никаким грохотом, как бы он ни мучил нас.

У фильма «Сталкер» и истории его создания множество «толкователей». Тем более что здесь не надо много знаний. Важно лишь «отметиться» при утверждении расхожих слухов и домыслов. О некоторых из них спрашивал Андрея Андреевича и тот интервьюер, о котором мы говорили в этих заметках.

Расскажу о том, что знаю из «первых рук». И что думаю по этому поводу.

Первое. О том, что нельзя прикасаться к тайному, запретному, по утверждению «магов» и прочих предсказателей.

Как раз Тарковский во всех своих фильмах и прикасался к «запретному, тайному». Но рассматривал эти «тайные» стороны души человека с позиций христианина, а не разнообразных «целителей», «магов», которые в 1990-е годы наводнили нашу страну, принявшись нас «вразумлять». Тарковский, конечно, и ими интересовался, даже устроил сеанс лечения моего брата у небезызвестной Джуны. Но это была лишь попытка хоть что-то сделать для любимого актера. Ведь в нашей душе, особенно в смертельно опасные минуты, часы, все же живет это вечное «а вдруг»?

«Вдруг» не помогло – рак сделал свое дело. Но Анатолий скончался, конечно, не от того, что снимался в «Сталкере». Хотя многие пишут, что съемки были «в гиблом месте». Да, условия съемок действительно были очень тяжелыми. Но вся группа страдала и от сырости болота, и от нездорового воздуха на заброшенной электростанции под Таллинном. У Анатолия с детства были слабые легкие, и, конечно, снимаясь в мокром черном пальто, когда надо было не один раз шагать чуть не по горло через мутную воду, он не прибавлял себе здоровья. Тем более, что его актерским кредо было всегда точно выполнить задачу режиссера. Тем более любимого. А Тарковскому и нужны были такие исполнители.