Алексей Солдатов – Залейся зельем! (страница 38)

«Два сведенца, — усмехнулся про себя кудесник, вспомнив выражение Ман».

Вот и сейчас, сбежавший с рыбалки кот уютно свернулся калачиком возле фонаря и для надежности обхватил его передними лапами.

Кудесник подошел на цыпочках к стойке и осторожно выдвинул ящик. В нем, на пожелтевшем листе старой газеты, лежала целая коллекция поплавковых бубенцов. Они лежали в строгом порядке, согласно размеру.

— До, ре, ми, фа, соль, ля, си, до, — пробежался кудесник слева направо.

— До, си, ля, соль, фа, ми, ре, до, — он отсчитал с левого края пять бубенцов и взял в руки шестой и седьмой: «ми» и «ре».

— Шестибалльный… — кудесник осторожно потряс один медный кругляш.

— Ми-и-и, — звонко отозвался бубенчик.

— Мяу? — кот открыл один глаз и недовольно посмотрел на кудесника.

— Мне нужен поплавок, — шепотом объяснил кудесник.

Кот не стал дослушивать человеческие объяснения, а просто прикрыл глаз, всем своим видом показывая, что ему всё равно, лишь бы его не тащили на улицу в такую погоду.

— Семибалльный… — Мужчина потряс другой бубенчик.

— Ре-е-е, — отозвался поплавок.

В фонаре кто-то завозился, по окошкам заиграли желтые всполохи. Дверца фонаря открылась, и оттуда высунулась сонная мордашка Ра.

— Ты меня звал? — сказала малютка, потирая глаза и удивленно глядя на застывшего человека. — Эй! А куда это ты собрался?

— Тс-с-с… — шепотом сказал кудесник. — На рыбалку.

— Я с тобой, — сказала Ра, выбираясь из фонаря.

— Хорошо, — вздохнул кудесник, возвращая колокольчик «Ми» на место, и заговорщически добавил: — Только тихо.

Кудесник вышел под проливной дождь и с видом бывалого рыбака распахнул зонт. Ветер-забияка ожесточённо наполнил парусину снасти и, побившись между спиц трости, выскочил на свободу. Кудесник с силой вцепился пальцами в лакированную ручку зонта, а другой рукой поправил ворот плаща, во внутреннем кармане которого уютно устроилась малышка Ра.

— Ре-е-е, — сдавленно звенел колокольчик в ладошках мандрагоры.

— Ра-а-а, — хихикала в ответ малышка.

Кудесник плохо чувствовал поклевки ветра, но догадывался, что, если в зонт что-то и попадало, то только мелкие порывы, которые сейчас его вовсе не интересовали. Он ждал настоящего «Осеннего семибалльного».

— Ра, сможешь закрепить колокольчик на конце спицы? — спросил кудесник, сражаясь с резкими порывами.

— Смогу! — воскликнула Ра.

— Тогда действуй!

— Есть, мой капитан!

Она ловко перебралась из внутреннего кармана в рукав плаща и, пощекотав руку кудесника, выползла как раз возле крючка трости.

Ветер набирал силу. Порывы раз за разом атаковали парусину удилища. Да будь на его месте складной автоматический зонт, его бы давно вывернуло, поломало и разметало на части, а трость хорошо справлялась с напором стихии.

Ра преодолела большую часть пути и почти уже доползла до края спицы, когда поплавок в ее руке истошно заверещал.

Кудесник успел только крикнуть: «Держись!»

И что-то огромное влетело в зонт, влетело и забарахталось в спицах, почти вырывая трость из рук мужчины. Бубенчик не переставая трезвонил, а Ра бесстрашно визжала от восторга.

— Врешь, не уйдешь! — ругался кудесник, ожесточённо сражаясь со стихией, но чувствуя, что сил удержать «Осенний семибалльный» ему явно не достает.

Кудесника вместе с зонтом начало сносить вниз по улице. Его ноги скользили по жиже мутных луж и трясине мокрых листьев. На мгновенье ему даже показалось, что он стоит не на твердой брусчатке улицы, а на палубе ветхого суденышка посреди бушующего океана. Кудесник совсем оглох от завывания ветра и звона поплавкового бубенчика, а руки сводило от усилий удержать снасть. Чародей уже пожалел, что взял малышку с собой. Он не предполагал, что охота за «Осенним семибалльным» будет настолько опасной затеей. Сейчас в его голове крутилась только одна мысль: не упустить удилище, на котором бесстрашно болталась малышка Ра.

Проезжая мимо фонарного столба, кудеснику удалось извернуться и вцепиться в него одной рукой. Но спасительная стыковка была не совсем удачной, и окружающий мир вокруг чародея взорвался миллиардом разноцветных огней. Кудесник зажмурился, прижимаясь к надежной прохладе фонарного столба, и, превозмогая подступающую тошноту, еще сильнее сжал можжевеловую ручку удилища.

Прошло около пятнадцати минут, прежде чем «Осенний семибалльный» начал подавать признаки усталости, но оглохшему чародею показалось, что прошла целая вечность. Шум ветра стал тише, его порывы с каждым разом становились всё слабее и слабее. Кудесник понял, что пора подсекать добычу. Его трясущиеся руки нащупали центральную муфту снасти и резким рывком превратили парусиновый купол в слегка раздутый кокон.

— Ра, ты как? — отдуваясь, спросил кудесник.

— Я в порядке, — отсмеявшись, ответила Ра, — и, кажется, кого-то поймала.

— Еще можно поспорить, кто кого поймал, — отозвался из зонта пушистый ассистент.

— Кот? — удивился кудесник. — Ты как тут оказался?

— Зацепило и притащило попутным ветром… — недовольно мяукнул кот.

— Кажется, ты не хотел на рыбалку?

— Не хотел, — подтвердил Диодор, — но я не предполагал, что ты окажешься настолько безответственным и потащишь малышку Ра с собой! А потом, когда оказалось, что ты и правда настолько безответственный, то мне ничего не оставалось, как последовать за вами. И не зря! Если бы не я, то ее бы точно унесло ветром!

Кудесник, хитро прищурившись, слушал скомканное объяснение своего пушистого ассистента. Его улыбка говорила о том, что он не верит ни единому слову этого пушистого пройдохи. Кудесник на сто пятьдесят процентов был уверен в том, что кот вышел в такую мерзопакостную погоду только для того, чтобы не пропустить первую рыбалку малышки Ра.

Была глубокая ночь. Ветер устал, и его сил хватало лишь на то, чтобы тихонько гонять мокрую листву по пустым улицам города и жалобно скрестись в двери спящих домов.

Ра спала в самом теплом, сухом и пушистом месте, которое только можно было найти в лавке «Залейся зельем» — в самом центре свернувшегося в клубок черного кота. Пушистый ассистент с обожанием ловил ее нежное инфракрасное излучение и тихо мурчал себе в усы кошачью мантру. Малышка так и заснула с бубенчиком-поплавком, зажатым в маленькой ладошке. Во сне она, видимо, так и продолжала свою необычную рыбалку.

Кудесник довольно поглядывал на старый лист таблицы Бофорта, в котором гордо выделялась новая отметка «Осенний семибалльный».

Никто из знакомых кудесника не понимал его странную любовь к ветреной рыбалке. Что же это за рыбалка такая, если вместо улова у тебя только поломанная снасть и больше ничего? Кудесник отмахивался от насмешек, в конце концов, он уже давно прослыл на всю округу чудаком — одним чудачеством больше, одним — меньше. Понять бы его мог только настоящий рыбак, такой, как старина Френсис Бофорт, для которого смысл рыбалки всегда заключался не в рыбе, а в самом процессе. «Поймать то, что невозможно поймать — вот настоящая рыбалка, — любил говорить старик Френсис. — Всё остальное — банальный вылов рыбы».

И потом, в ветреной рыбалке было еще несколько плюсов. Во-первых, отсутствовали все муторные действия, связанные с переработкой рыбы: улов не нужно было чистить, солить, морозить, сушить, хранить и всё такое. Во-вторых, каждый раз с ветром кудеснику вместе с ветром удавалось поймать что-нибудь интересное. В этот раз вместе с «Осенним семибалльным ветром» к нему в снасть угодил «Осенний семибалльный кот».

— Вот уж точно, никогда не знаешь, что можно притащить с рыбалки, — усмехнулся кудесник, глядя на своего пушистого ассистента.

Потом кудесник еще раз оглядел таблицу Бофорта и дорисовал сердитую кошачью мордочку. Его взгляд ненароком упал на строчку «Осенний Восьмибалльный». Мужчина на мгновенье задумался, но тут же отрицательно замотал головой.

— Не сегодня, — устало усмехнулся кудесник и неожиданно зевнул. — На «Осенний Восьмибалльный» надо принцессу брать. Тогда точно вместе с ветром поймаем настоящего «Осеннего Восьмибалльного Дракона»…

Страшная сказка мандрагоры

Мандрагоры сидели кружочком в старом каретном фонаре. Занавески окошек были задернуты.

— Итак, — сказала заговорщицким голосом Ман, сурово оглядев малышей, — еще не поздно просто искупаться перед сном и лечь спать.

— Нет! — возразили в один голос малышки. — Сказку, сказку, сказку!

— Ну, смотрите, — ухмыльнулась Ман, — сами напросились.

И младшие мандрагоры притихли, ожидая, когда наконец Ман начнет свой рассказ.

Далеко-далеко на юге, где жаркое солнце обжигает своими лучами… Посреди обширных текучих песков, в которых исчезают редкие караваны… В стране знойного ветра и вечной засухи жило скрытое ото всех людей заповедное племя аль-кхохо.

Всё аль-кхохо брали своё начало из многочисленных волшебных цветов, расцветающих на раскидистых ветвях огромного персикового дерева. Зелёный родитель любил своих детей. Он отдавал им всю влагу, которую его корни смогли выжать из бедной, пустынной земли, и защищал своей листвой от беспощадного солнца. Единственным его желанием было, чтобы чада, вбирая его соки вместе с мудростью, росли на нём, цвели и созревали.

Но глупые маленькие аль-кхохо не желали безропотно вызревать на ветвях своего родителя, и, как только они набирались сил, то обрывали свои черенки и сбегали от него на землю. Беглецы, конечно, были еще зеленые и совершенно незрелые. Наверное, как и человеческие дети, они просто хотели играть и шалить, а не тратить свое время на непонятное скучное созревание. Но, попав на землю, им становилось не до шалостей. Беглецы были слишком беззащитны перед внешним миром. Безжалостное светило и горячий ветер иссушали их плоть и кожу, а паразиты пытались источить их болезнями и язвами. Аль-кхохо осознали, что они были беззаботными только пока находились на ветвях своего родителя, и теперь они никогда не смогут вернуться назад под его защиту, ведь невозможно обратно нарастить ту тонкую связь, которую они сами же и оборвали.