Алексей Соболев – Нагибатор на танке (страница 24)
- Поступаете в распоряжение товарища майора Толстова!
- Есть!
- Старшина! На танке вьюк с оружием. Раздать бойцам и патроны тоже. Уточните, кто сможет обращаться с немецким пулеметом и пусть он подберет себе расчет.
- Слушаюсь.
- Не понял!
- Есть!
- Вот именно!
- Майор! - ко мне вдруг обратился средних лет боец в гимнастерке рядового (но штаны командирские были и сапоги), на которого Безымянный только взглянул и чуть не заскрипел зубами.
- Держись, Андрюха... Это пипец на ножках... - только и успел он мне шепнуть.
- Слушаю тебя, боец!
- Не тебя, а вас! Я полковник Захаров! 1281-й стрелковый полк [2]. Комполка.
- Серьезно? А чем ты можешь это подтвердить, боец?
- Что-о-о?!!! Да меня здесь каждая собака знает!
- Возможно. Только я по собачьему не разумею и собак вокруг не вижу. Поэтому, предъяви, боец, личные документы.
- Но...
- Без «но»! Документов нет? Ни удостоверения, ни партбилета?!!! На тебе форма рядового бойца? Значит, до подтверждения командованием фронта твоего возможного звания, ты остаешься бойцом. Вопросы есть?
- Да я тебя!!!
- Так... Вижу вопросы есть! Майор Безымянный!
- Я!
- Выделите троих бойцов для расстрела запятнавшего себя пререканием со старшим по званию и в условиях войны бойца Захарова. Расстрел произвести немедленно и зафиксировать в рапорте. Оружие получите у старшины!
- Разрешите пока ваш приказ не приводить в исполнение! - сделав уморительно серьезное лицо попросил Безымянный.
- И шо за ё?!!! - рявкнул я, сделав в сторону Сереги нарочито грозное лицо. типа "Ух, какой я тут весь сердитый!". Отвернувшись от Захарова, разумеется.
- Разрешите объяснить!
- Разрешаю!
- Так ведь сегодня четверг, а расстрелы у нас по пятницам! - тоже не сдерживаясь хохмить выдал Серега.
- Да? Ну, тогда ладно... Но в пятницу шоб!....
- Есть в пятницу шоб! - Серега с огромным трудом подавлял смех, а типа полковник Захаров стоял аки оплеванный.
Бойцы вокруг, кто слышал это все, смеялись едва ли не в открытую. Не все, правда. Хотя я расстреливать полкана и не собирался, но попужать стоило бы. И Безымянный это понял сходу! А то у полкана ни документов, ни формы, ни подтверждения бойцов кто он есть за мурло такое (а ведь его подчиненные тут наверняка были). Один только хлыщеватый гонор у этого полкана! Этакий дурак не понимающий, что список старшего командного состава РККА никому здесь, в этой местности, сейчас не доступен в принципе. Нет, ну я-то по своим иновременным каналам уже через сутки мог бы узнать об это полковнике все. А спесь с таких обормотов сбивать надо обязательно. А то ведь он начнет тут командовать «Уря-уря!» и, отодвинув меня, майора, в сторону, банально погубит новообразующуюся часть истребителей Вермахта и СС. Ведь методы работы таких истребителей очень отличаются от того, что им же преподносилось его же бойцам, его же полка. Один раз он себя уже запятнал, раз потерял свой полк и сам попал в плен. Так зачем ему давать возможность сделать это еще раз? Обойдется ведь!!!
Но разбираться с этим запятнавшим себя полковником у нас времени не было. Нужно было, как минимум спрятаться или от немецких самолетов, или от случайных немецких же мимопроезжантов. Поэтому я приказал освобожденным из плена бойцам переместиться в лес через дорожку и там собраться. Заодно приказал удавленного пленными и застреленного мной из пулемета немцев утащить в лес под елку, а ошметки раздавленных обильно посыпать сорванными травой и ветками. Ну, чтобы сразу в глаза не бросались.
В лесу, найдя неподалеку небольшую полянку, я приказал бойцам построиться. И начал...
- Так! Товарищи бойцы! Я - майор Толстов Андрей Игоревич! Командир особой диверсионной танковой группы РККА (про численность «группы» я скромно, разумеется, умолчал). Вы освобождены нами от немецкого плена. Никто не ставит вам в упрек факт попадания в него. Главное, что вы не перешли на сторону врага. Некоторые неизбежные иногда недоразумения уже частью выявлены (несколько бойцов в этом момент с улыбочками посмотрели на того самого полковника Захарова), но с ними разберемся. До выяснения обстоятельств вешать ярлык предателя или труса никто ни на кого не собирается. Война в самом ее начале штука очень сложная для восприятия непривычному к ней человеку даже если он военный. Мне, участнику нескольких вооруженных конфликтов и войн, это известно очень хорошо. Не у всех вас такая привычка есть и это нормальное явление! Т.е. повторюсь, никто ваш кратковременный плен вам в вину ставить не собирается. Все понятно?
Бойцы в строю загомонили мол «все понятно» и, судя по этой эмоции, было ясно, что они восприняли мои слова не только с позитивом, но и с надеждой. Честное имя чаще всего бывает дороже жизни. А я продолжил...
- Вы частью получили оружие. На сколько его у меня хватило, столько и раздали вам. Да, это немецкие винтовки, отбитые, кстати в бою сегодня утром, но другого оружия у меня сейчас для вас нет. А из этих винтовок убивать врага можно точно так же, как и из винтовок Мосина. Да и с патронами к ним в тылу врага полегче. Это понимают все! И из этого пока будем исходить.
Бойцы внимательно слушали меня и большинство соглашались с моими доводами. Особенно танкисты из 317-го полка. Просто они уже видели нас на «Чапае» в деле и понимали, что мы здесь это пусть маленькая, но грозная сила!
- Теперь важный момент! Я намерен создать диверсионный отряд истребителей частей Вермахта и СС. Для этого мне нужны мотивированные на победу бойцы. Но исключительно - добровольцы. Вас - тридцать один человек. Я с радостью приму в отряд каждого, но, повторюсь, только на добровольных началах. Вижу у некоторой части бойцов есть вопросы. Вот ты, боец, представься и спрашивай.
- Боец Семенов. - шагнул вперед и представился солдат, оборванный и усталый так же, как и все - Что будет с теми, кто не согласится вступить в ваш отряд?
- Ничего. Вернут винтовки и патроны, если уже получили, и могут быть свободными.
- Винтовку обязательно возвращать?
- Боец! Мы добыли это оружие в бою. Рискуя своими жизнями. Если уходящему нужно оружие, то он может сделать тоже самое. Почему мы должны его благодетельствовать, а сами оставаться без так нужных нам единиц оружия?
- Но это же гибель, майор! У вас танк, а у уходящих ничего! - угадайте кто это крикнул. Конечно же, полковник Захаров.
- Боец Захаров! Не здесь, а в другом месте, нас ждут еще наши товарищи. Один из которых безоружным отбил винтовку в рукопашной схватке с немцем и уже использовал ее против немцев же. И это еще в то время, когда, когда нашего танка и рядом с ними не было! Если смог он, то почему не сможет любой уходящий от нас? Объясните.
- Это демагогия, майор!
- Нет, это война, боец!
- И что будет делать ваши истребительная часть в тылу у немцев? Прятаться по лесам, пока другие на фронтах бьют врага?!!!
- Соответствовать своему названию, т.е. истреблять немцев.
- Там на фронте каждый штык на счету!
- Боюсь, что фронт догнать уже не получится, боец.
- Неправда!!! - это крикнул другой, далеко не полковник, а вполне себе молодой пацан с частично разбитыми очкам на носу. И как только умудрился их сохранить...
- К сожалению, боец, это горькая правда! Последняя канонада, которую мы слышали - это бой в котором вас всех захватили в плен.
- Ты за это ответишь, майор!!! За вот эти пораженческие и вредительские настроения! - опять Захаров...
- Возможно, но это будет моя проблема, а не чья-то. Я поставлен здесь, чтобы бить врага в его тылу. И собираюсь это делать более масштабно, чем только своим танком. Для этого мне нужны бойцы для формирования диверсионной части. Тебе понятно, боец?!
Захаров злился, хотел что-то сказать, но быстро понял, наконец-то, что его тут не пляшет. Вся ситуация сейчас играла против него ничего он сделать этому наглому майору, т.е. мне, не мог. Впрочем, я продолжил:
- А теперь, предлагаю вам каждому определиться в своем пути. Кто захочет уйти, тот складывает полученные оружие и патроны около танка и уходит. Просто уходит. Остальные ждут команды. На решение одна минута! Время пошло!
Из тридцати одного человека ушли двенадцать. В том числе и полковник Захаров и вопрошавший боец Семенов. Не смог я оказаться для них убедительным. Так бывает. У всех и каждого свое понимание ситуации. Но зато с нами остались все бывшие здесь танкисты из 317-го полка, четыре человека их техников, старшина Недуйветер и еще семеро пехотинцев, среди которых оказался тот самый молодой боец в разбитых очках. После выяснилось, что он только в этом году выучился на врача и был направлен в эти края по распределению. Т.е. бойцом назвать его можно было с очень большой натяжкой. Тем не менее, винтовку с патронами он получил.
-------