Алексей Смирнов – Всемирный следопыт, 1930 № 06 (страница 3)

БЫК выпустил листовки, отпечатанные на пишущей машинке. Листовки призывали бороться с мышами.

Дули влажные теплые ветры, таяли снега, запевала песни весна в оврагах и балках.

В город поехали два БЫК'овца, Тиунов и Домрачев, за ядом.

В станции Защиты Растений БЫК'овцев встретил радушно Тимошенко. Тиунов рассказал о мышах.

— Молодцы! Молодчаги! — бушевал черноглазый румяный Тимошенко. — Вот это я понимаю — краеведы! Не ковыряются в курганах! Не допытываются, где проезжала Екатерина I, а бьют мышей!

Тимошенко, захлебываясь от радости и. возбуждения, долго и подробно рассказывал о том, как надо травить мышей.

— Понимаете? Надо скорее. Как только появится зелень, мышь хлеб не тронет. А пока зелени нет — все съест. Суйте хлебные корочки в норку палочкой али вилкой. Да смотрите! Никому — ни телке, ни ярке — хлеба этого не давайте. Яд! Понимаете? Яд. Череп и две кости крест-накрест.

Потом, сопя, Тимошенко начал подсчитывать, сколько нужно отпустить мышьяковисто-кислого натра.

— А как вы думаете справиться?

— У нас народу хватит. Мы решили провести антимышиный воскресник.

Тимошенко снова забушевал от радости:

— Молодцы! Честное слово! Вот это я понимаю, краеведы!..

БЫК'овцы получили десяток брошюрок «Как очистить поле от мышей».

Тимошенко ушел в другую комнату.

— Сидорченко! — крикнул он сторожа. — Вот тебе бумага, вот тебе порошки. Заверни. Это вот в серую, а это в синюю. Понимаешь? В синюю вот это… Яд. Смотри не спутай. Яд — в синюю.

Тимошенко вернулся к БЫК'овцам.

— Сейчас все будет готово.

Через минуту Тимошенко рванулся в комнату, где возился сторож.

— Сидорченко! Сходи-ка в кладовую, принеси оттуда весы.

Сидорченко загрохал сапогами. Тимошенко быстро переложил порошки…

В синей бумаге оказался не натр, а… сода.

Тимошенко прищелкнул пальцами.

VIII. Марш мышей.

Антимышиный воскресник прошел образцово.

В окружной газете описали этот воскресник.

В трудовых буднях прошла весна. Тяжелое, отборное, янтарное зерно упало в взрыхленный плутами и культиваторами чернозем.

Колхозники ходили, гордые трудом и предусмотрительностью. Большинство норок начинены ядом. Мыши обречены на смерть.

Урожай спасен.

Зазеленели поля. Под ласковым, теплым солнцем необозримые просторы покрылись изумрудом. Зеленый апрель нежил землю, и земля, обласканная солнцем и железом, обещала щедрые тучные урожаи.

В читальне колхоза «Серп и Молот» сидел апрельским вечером Тиунов и читал литературную страничку газеты «Социалистическое Земледелие». Его внимание привлекло стихотворение, озаглавленное «Марш мышей».

Бычачьей тушей вспух закат, Закапав теплой красной кровью. Покой вспугнули крик ягнят, Блеянье коз и мык коровий. Прошло, копытами пыля, Степенным сытым шагом стадо. И на пшеничные поля Плывет медовая отрада. Затих пшеничный океан, Душист, мерцающ и просторен. Он, как вином и солнцем, пьян Обилием янтарных зерен. Счастливо спели, как во сне, Хлеба в немеренных просторах. И вдруг в июльской тишине Возник, как шелест шелка, шорох. Как колыханье камышей, Как шумы трав в ветрах урочищ, Вскипел тишайший марш мышей Под шаг мышиных серых полчищ. Безглазым призраком войны И прахом гибельной годины Несли зловеще грызуны, Как знамя, пепельные спины. И дрогнула хлебов гряда И зыбь в смятенье побежала, Мышей кромешная орда Катилась мягким серым шквалом. И докатилась… Лунный диск Смотрел, как око древней твари. Пшеничный шорох… Тонкий писк… Зерно! Тебе не быть в амбаре!

Под стихотворением стояли, инициалы: «К. А».

«Словно про нас написано», — подумал Тиунов. И вдруг смутное опасение, безотчетная тревога охватили его. Он отложил газету и пошел к председателю колхоза Арбузову.