Алексей Слаповский – Туманные аллеи (страница 48)

Страсти Жени Харисова

…Роскошное тело, высокие груди и крутые бедра – все туго стянуто атласным черным платьем; на широких плечах горностаевая горжетка; на смольных волосах великолепно изогнутая черная шляпа; черные глаза с налепленными стрельчатыми ресницами блещут величаво и независимо, тонкие, оранжево накрашенные губы гордо сжаты; крупное лицо бело как мел от пудры…

Женя Харисов ни разу не был с проституткой, а интересно бы.

Он, если честно, и с другими женщинами не был. Ни с кем, кроме жены, потому что женился очень рано, на бывшей однокласснице, которую любил с пятнадцати лет, и сразу же впрягся в семейственность, зарабатывал на машину, на квартиру, на дачу, на то, чтобы все было у жены, у родившегося сына и последовавшей за сыном дочери. Не до гуляний на сторону было. Поэтому в свои двадцать семь лет чувствовал себя почти девственником. Нет, с женой все нормально, но Жене этого как-то маловато, он жадно глядел на всех встреченных красивых девушек и женщин, особенно на тех, кто приезжал к нему в автосервис на дорогих машинах, подаренных осчастливленными мужчинами, и сами эти женщины выглядели дорого, недоступно.

Выручал интернет, те сайты, где красавиц полным-полно и где с ними чего только ни делают, и Женя вприглядку участвовал в этом, но разве сравнишь с подлинными ощущениями?

Казалось бы, в чем проблема? Город довольно большой, проституток полно, их объявления и фотографии имеются в открытом доступе, на любой вкус, и на выезд, и в салонах, и у себя дома, и цены указаны, и телефоны, звони, договаривайся, получай свое счастье. Но Жене казалось, что об этом обязательно кто-нибудь узнает. И расскажет жене, а та всем родственникам, позора не оберешься. Поэтому лишь бесплодно мечтал, голодными глазами обсматривал всех мало-мальски приятных женщин, при каждой свободной минуте наведывался в интернет. Заводить что-то такое с обычной женщиной, иметь связь на стороне, как делают многие, он даже не думал – это отношения, это постоянный отрыв денег от семьи, это риск разоблачения еще больше, чем с проституткой.

А ведь возможностей хватало, сервис, где работал Женя, имел отличную репутацию и был популярен, да и сам Женя считался одним из лучших мастеров по электрике, к нему чуть ли не со всего Поволжья везли машины-«утопленницы», то есть побывавшие в воде. Они часто выглядели вполне целыми, живыми, тем огорчительней было их хозяевам смотреть на мертвую неподвижность любимого существа с нарушенной нервной системой – электрика и электроника при попадании в воду страдают первыми. Женя как никто умел оживлять такие машины, реанимировать их, за это получал уважение, приличные деньги, а многие дамы разного возраста и разной внешности, иные очень ничего, явно с ним заигрывали и готовы были продолжить знакомство. А что – Женя высок, строен, симпатичен, почему нет?

Но нет, не мог, опасался.

Желание попробовать еще кого-то, кроме жены, но без отягчающих обстоятельств и обязательств, то есть именно проститутку, стало навязчивой болезненной идеей, а раз имеется болезнь, ее надо лечить.

Женя придумал – съездить в Москву, куда и раньше не раз наведывался по делам. Там этого добра немерено. Он заранее просмотрел кучу страниц со всякими отборными и элитными. Если уж решился на такое дело, нужна именно отборная и элитная, чтобы все при ней. Дорогущие, конечно, но это можно понять, на фотографиях такие красавицы, с такими телами – просто сплошные мисс мира и вселенной. Ясно, что это фотошоп, но все равно, не слишком же далеко от правды!

Выбрать оказалось непросто. Хотелось самую красивую, самую стройную, самую лучшую. Стоимость роли не играет, мы за ценой не постоим, как пелось в какой-то песне из какого-то старого фильма. И вот вроде бы нашел – и личико яркое, и ноги длинные, и талия тонкая, и грудь высока и крепка, но для очистки совести открыл еще одну страницу, а там еще лучше, а третья вообще фантастическая, а у четвертой потрясающей красоты лицо, а у пятой кожа прямо будто лакированная, так сверкает какой-нибудь «бентли» или «кадиллак» стоимостью в пять миллионов.

Наконец Женя остановился на девушке с простым именем Катя. Другие были все Лауры, Джемы, Наоми, это настораживало. Раз уж имя поддельное, то какое все остальное?

А еще ему понравилось, что она на фотографии улыбалась, вернее, усмехалась, но усмехалась по-доб- рому, приятельски, как хорошая знакомая. Остальные изображали мрачную страсть или сладко раздвигали губы в искусственной улыбке, при этом изгибались очень уж развратно, а некоторые показывали то, что, по мнению Жени, должно быть аккуратно прикрыто или затенено, потому что в натуральном своем виде выглядит довольно-таки безобразно. Катя же ничего лишнего не показывала, не выпячивала и не раздвигала, спокойно сидела боком, демонстрируя идеальный силуэт, повернув лицо, и глаза ее смеялись: ну, чего смотришь, звони!

Женя и позвонил – уже имея билет на поезд, на вечер.

Ответил приятный веселый голос.

– Да?

– Катя?

– Угадали.

Всего пара слов, несколько звуков, а Женя был очарован. Сразу понятно, что девушка приличная, в смысле, не из дырявого поселка какого-нибудь, интонации у нее образованные, правильные, грамотные, у Жени на это хороший слух, и это понятно: мама – учительница начальных классов, а отец – мастер производственного обучения в техническом колледже.

– Хотел бы в гости приехать, – сказал Женя.

– А как вас зовут?

– Евгений. Женя. Мне двадцать семь.

– Я слышу, что вы молодой. Сегодня, увы, не могу.

– Я и сам не могу. А завтра? Часов в шесть.

– Так рано?

– Вечера, не утра же.

– Я поняла, – рассмеялась Катя. – Хорошо, в шесть. Запишете адрес или сбросить эсэмэску?

– Сбросьте. А мы так и будем на «вы»?

– Как угодно. Я просто услышала, что голос вежливый, подумала: наверно, молодой человек, хорошо воспитанный, интеллигентный.

– Это да, но можно и так.

– Как скажешь. Меня тоже можно.

– Спасибо.

Женя не знал, что еще сказать, а разговор заканчивать не хотелось, так бы слушал и слушал ее голос. Спросил:

– А у тебя все так, как написано?

– Да. Ты на сколько рассчитываешь? На два часа, на ночь?

– Как пойдет. На ночь вообще-то.

– Славно. Сама не люблю торопиться.

– Ну да. Два часа – это же ничего. Голый секс, не по-человечески.

– Ты хочешь пообщаться?

Жене показалось, что девушка слегка насторожилась, поэтому поспешил успокоить:

– Да нет, не особо. То есть поговорить, да, но ничего личного. Просто ты мне очень понравилась. Прямо очень.

– Это приятно. Надеюсь, не разочарую. До встречи?

– До встречи.

Сразу же после окончания разговора прилетел ее адрес. Видимо, в шаблонах есть, одним нажатием посылается.

Хорошо, что поезд уже через три часа, Женя дольше бы не выдержал находиться рядом с женой и детьми. Старался не общаться с ними и даже не смотреть не них. С облечением вышел из дома, поехал на вокзал.

В поезде сразу забрался на верхнюю полку, он любил брать верхние полки в купе, чтобы не ждать, пока кто-то сидит на твоем месте, а сразу лечь. Лежал и чувствовал, что страшно нервничает. Даже пульс пощупал. За сотню, наверное. Ничего себе, даже перед первым разом с будущей женой так не психовал. И вообще никогда, ни на свадьбе, ни при сдаче на права, ни при покупке первой машины, подержанной, но самой любимой, если вспомнить, хотя теперешняя, конечно, намного лучше.

Долго не мог заснуть. Представлялась Катя в разных видах. А потом и приснилась. Жене часто снилось что-то из жизни, наверное, слишком близко к сердцу он все принимал, вот во снах и аукалось. Катя была в какой-то воде, кажется, в бассейне, вода каплями на загорелых плечах, на лице, она вся в кап- лях, как в бисере, и вот выходит из воды, обнаженная, долго выходит, мучительно долго, при этом не раз – уже вышла, уже тут, но нет, опять в воде и опять выходит, и так без конца. И вдруг оказывается в другом месте, все вокруг белое, может быть, спальня, но нет, это операционная, она лежит на столе, а вокруг врачи. Они не режут ее, но делают с ней что-то таинственное, подлое, нехорошее, Женя видит это из-за стекла, стучит, кричит, что не позволит, что любит ее, они не слышат, продолжают. Сразу после этого Катя оказывается рядом и печально говорит, что ее убили, и это грустно, очень хочется жить. Да, да, говорит Женя, жалея ее, и обнимает, она очень горячая, кровь бьется толчками во всем ее теле, он это чувствует, целует ее. Ему кажется, что он сам умрет, если не исполнится то, чего он хочет. И он стремится туда, а там ничего нет, розовое пластиковое пустое место, как у куклы. «Ну, чего же ты, оживи меня!» – просит Катя. «Да я бы рад, но как?» Она смеется, она хохочет, страшно хохочет, как ведьма, становится уродливой крючконосой старухой. И тут Женя видит, что эта ведьма не над ним хохочет, а над его женой и детьми, они на краю какой-то пропасти, там огонь, она хочет их столкнуть, Женя бросается к ним, но нет ни огня, ни ведьмы, ни детей, опять Катя, прекрасная, обнаженная, протягивает к нему руки. Женя недоверчиво обнимает ее, проверяет рукой, все ли на месте, удивляется – да, все в наличии, проникает туда…

Женя проснулся весь мокрый и липкий. Поразился, давно с ним такого не бывало. Огорчился – ему ведь нужны свежие силы. Успокоил себя тем, что до вечера времени много, успеет прийти в норму.