Алексей Сказ – Я Зомби Навечно? Мда… "Повезло"! Финал (страница 12)
Она попробовала снова.
«Заморозка» — волна холода, которая должна была замедлить врагов.
Волна ударила в ближайшего Слайма — и ничего не произошло. Нет, не совсем ничего: Слайм на секунду затвердел, покрывшись коркой остывшей породы… которая мгновенно раскалилась и стекла обратно.
Каната застыла.
Её роль «Нюкера» здесь была… бесполезна?
Она не успела додумать эту мысль. Слаймы ринулись в атаку, летучие мыши спикировали сверху.
И тогда Бастиан шагнул вперёд.
Красная аура вспыхнула вокруг него, притягивая внимание всех врагов. Слаймы и мыши развернулись, бросаясь на танка.
Бастиан принял удар.
Первый Слайм врезался в его щит — и отскочил, расплескавшись лавой. Бастиан не сдвинулся ни на сантиметр. Его броня зашипела от жара, но выдержала.
Молот обрушился на второго Слайма, разбрызгивая его в стороны. Щит поймал атаку летучей мыши, отшвырнув её назад.
Каната смотрела, не в силах отвести глаз.
Бастиан сейчас сражался за них двоих, нет… даже за десятерых. Он не просто защищал её, а атаковал, блокировал, контролировал всё поле боя одновременно. И все ради того, чтобы твари не подобрались к ней. Его движения были точными, выверенными, безупречными, но…
…даже он не был бесконечным.
Каната видела, как он постепенно истощается, а движения замедляются. Он тратил слишком много энергии, потому что ему приходилось постоянно следить за её позицией, прикрывать её, не давая врагам приблизиться.
Из-за неё.
Она снова попыталась помочь. «Ледяная Комета» — мощнейшее заклинание в её арсенале.
Комета сформировалась и… уменьшилась вдвое, прежде чем врезалась в Слайма. Он так и не умер.
Бастиан добил Слайма ударом молота.
Это было унизительно.
— Госпожа, — сказал он, не оборачиваясь. — Сохраняйте ману. Я справлюсь.
Каната стиснула зубы.
Она не хотела «сохранять ману». Она хотела сражаться и быть полезной, а не стоять за спиной Бастиана, как какая-то принцесса в башне. Так она поступала всегда.
Но реальность была жестока.
Бой закончился через три минуты. Слаймы и мыши были уничтожены — все шестеро.
Бастиан опустил щит. Его дыхание было ровным, но Каната видела капли пота на его лбу и видела, как его броня дымится от накопившегося жара.
Этот короткий бой дался ему совсем не просто.
— Нам нужно двигаться, — повторил он. — Пока не появились новые.
Каната кивнула и шагнула вперёд. И в этот миг… мир закружился.
Жар. Истощение маны. Тепловой удар.
Всё это навалилось разом. Ноги подкосились, в глазах потемнело.
Она почувствовала, как падает — и как сильные руки подхватывают её прежде, чем она коснулась раскалённого камня.
— Госпожа!
Голос Бастиана звучал тревожно.
Это было… непривычно. Он редко показывал эмоции.
— Я… в порядке… — пробормотала Каната, но даже она слышала, как слабо звучит её голос.
— Вы не в порядке, — Бастиан аккуратно поднял её на руки, перекладывая на спину. — Не спорьте. Нам нужно найти укрытие.
Каната хотела возразить. Хотела сказать, что она в порядке, что может идти сама, что не нуждается в помощи, но… слова не шли.
Она чувствовала широкую спину Бастиана под собой. Чувствовала ритмичное движение его шагов. Он нёс её, свой огромный щит, молот и её — словно это ничего не стоило.
Каната чувствовала стыд.
Она должна была быть сильной. Должна была сражаться рядом с ним, уничтожать врагов, прикрывать его спину, но вместо этого она лежала на его спине бесполезным грузом.
Они злилась сама на себя.
Бастиан шёл уже полчаса.
Каната лежала на его спине, вцепившись в края плаща. Жар вокруг никуда не делся — если что, стало только хуже. Они спустились ниже, ближе к магме, и воздух здесь дрожал от температуры.
Но Бастиан не замедлялся.
Он спокойно шёл, словно не нёс на себе взрослую девушку, щит размером с дверь и молот весом в полцентнера. Словно раскалённый ад вокруг был всего лишь лёгким неудобством.
Каната смотрела на его затылок — на короткие тёмные волосы, на капли пота, стекающие по шее и чувствовала, как стыд грызёт её изнутри.
— Бастиан, — её голос был хриплым. — Опусти меня. Я могу идти.
— Нет, Госпожа.
— Это приказ.
— Нет, Госпожа.
Она стиснула зубы. Бастиан редко отказывал ей напрямую. Обычно он находил способ выполнить её волю, даже если считал это глупостью. Но сейчас…
— Я — обуза, — слова вырвались сами, горькие и острые. — Я только замедляю тебя. Если бы ты был один, ты бы уже…
— Если бы я был один, — перебил Бастиан, — я бы не имел причины идти вперёд.
Каната замолчала.
— Вы не обуза, Госпожа, — продолжил он, не сбавляя шага. — Вы никогда ею не были.
— Ты видел, что произошло, — её голос дрогнул. — Мои заклинания здесь бесполезны. Я не могу сражаться, не могу даже идти сама. Я просто… — она запнулась, — … просто груз. Мёртвый вес.
Бастиан остановился.
Каната почувствовала, как его спина напряглась под ней. Он медленно повернул голову, она увидела его профиль.
— Госпожа, — его голос был тихим, но твёрдым. — Позвольте рассказать вам кое-что.
Она прислушалась.
Бастиан снова зашагал вперёд, и его голос зазвучал ровно, словно он читал давно заученный текст:
— Вы прекрасно знаете, что я родился в семье слуг. Мой отец служил вашему деду. Мой дед — вашему прадеду. Это было… традицией и обязанностью — судьбой, если хотите.