Алексей Сказ – Пока еще зомби? Ну ничего! Книга IV (страница 10)
— Что здесь произошло? — его голос не предвещал ничего хорошего, он был холодным и острым, как осколок льда.
Никто не решался ответить. Тогда Бульдого не стал тратить время на расследование. Он ткнул толстым пальцем в сестру.
— Ты! — затем его палец, словно ствол пистолета, нацелился и на Мусорщика. — И ты!
Он подошел ближе, его лицо исказилось от ярости.
— Нападение на защитника Общины — это нападение на всех нас! — прорычал он, и его слова были адресованы уже всей толпе. Решил устроить представление. — Это ты дал ей оружие? — он схватил Мусорщика за воротник. — Дал биту в руки этой сумасшедшей, чтобы она напала на моего бойца⁈
Вина была мгновенно и безапелляционно переложена. Толпа молчала, вжав головы в плечи.
— Я-я… н-нет… м-мы не собирались… — залепетал Мусорщик, бледнея.
— Молчать! — оборвал его Бульдог. — Твоя вина очевидна! Но наша Община милосердна. У вас будет шанс искупить свой проступок. Кровью!
Он обвел толпу торжествующим взглядом.
— Они оба отправляются в штрафной отряд для грядущего рейда! Пусть докажут свою преданность на передовой!
По толпе прошел вздох ужаса. Штрафбат. Билет в один конец.
Лицо Мусорщика исказилось отчаянием. Вся его мечтательная эйфория рассыпалась в прах. Он посмотрел на меня с немой мольбой. Но его сестра… она лишь криво, торжествующе усмехнулась. Она получила свою месть, а остальное, видимо, уже не имело значения.
— Взять их! — приказал Бульдог.
Двое охранников с ухмылками шагнули вперед, намереваясь схватить брата и сестру.
И в этот момент мы с Никой двинулись.
Я обменялся с ней коротким, понимающим взглядом. В моих зомби-глазах и ее демонических зрачках плескалось откровенное, холодное веселье. Эта драма становилась все интереснее.
Прежде чем охранники успели дотронуться до сестры, я молниеносным рывком оказался рядом. Моя красная рука импа-здоровяка, сомкнулась на горле одного из них с силой гидравлического пресса. Хруст шейных позвонков был почти не слышен за общим шумом. В тот же миг изящный хвост Ники оплел шею второго. Она не стала душить его. Резкий рывок в сторону — и раздался отвратительный влажный звук рвущейся плоти. Голова охранника мотнулась под неестественным углом. Мы одновременно отбросили безвольные тела в сторону.
— Какого черта⁈ — взревел Бульдог, инстинктивно отступая на шаг.
И тут, словно по команде, наши с Никой капюшоны слетели с голов.
Наступила гробовая тишина, которую через секунду разорвали крики чистого, первобытного ужаса. Толпа отхлынула назад, давя друг друга. Они увидели меня — синекожего зомби с нечеловеческими, горящими голубым пламенем глазами. И ее — инфернально прекрасную демоницу с водопадом алых волос, витыми черными рожками и хищными когтями. Патруль, преодолев первый шок, вскинул оружие.
Паника грозила вот-вот захлестнуть площадь.
— СТОЯТЬ! — отчаянно выкрикнул Мусорщик.
Все взгляды, полные страха, устремились на него. Он понял. Это был его единственный, последний шанс. Он сделал шаг вперед, вставая между нами и патрулем.
— Они мои! — выпалил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Я их призвал! Это мои демоны! Не стрелять! Они пойдут со мной!
Он выпятил грудь, отыгрывая роль «повелителя демонов», хотя я видел, как у него трясутся поджилки. Мы с Никой решили подыграть. Я издал низкий, угрожающий рык, от которого у ближайших охранников застучали зубы. Хвост Ники хищно хлестнул по воздуху, и наконечник-сердечко прочертил на бетоне неглубокую, дымящуюся борозду.
Бульдог и его люди были ошеломлены. Они смотрели то на нас, то на паренька, который якобы нами командовал. В их глазах читалась смесь страха и растерянности. Они понимали, что перед ними сила, с которой им, скорее всего, не совладать. Убить «призывателя» с такими «питомцами» прямо сейчас могло обернуться бойней, в которой они сами и полягут. Отпустить — тоже не вариант, это удар по их авторитету.
После долгой, напряженной паузы Бульдог принял единственное возможное для него решение, чтобы сохранить лицо.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на Мусорщика. — Ты… и твои твари… пойдете в штрафбат. Вместе. Увести всех!
Охрана, не решаясь подойти к нам, окружила нашу странную группу с безопасного расстояния, подталкивая нас дулами автоматов в спину.
Не то, чтобы эти пукалки для нас представляли какую-то угрозу, но мы решили подыграть, использовать эту ситуацию и посмотреть на этот цирк немного дольше.
Поэтому мы двинулись вперед. Со стороны других у нас наверняка был самый странный и, без сомнения, пугающий отряд в этом лагере.
Игра становилась гораздо интереснее.
Глава 7
Интерлюдия 2
Лера шла по центральной улице базы, и люди расступались перед ней, как вода перед ледоколом. Они опускали глаза, старались не встречаться с ней взглядом, торопливо уступая дорогу. За прошедший месяц она заслужила репутацию. Не героя, не спасителя, а чего-то другого. Чего-то смертельно тихого и опасного. «Призрак Палыча», «Тень Воеводы» — так шептались за ее спиной. Она была ассасином, лучшим разведчиком базы, единственной, кто совершал одиночные вылазки в самые опасные сектора города и всегда возвращался с информацией, а иногда — с головами особо сильных тварей.
Она знала, что ее боятся. И ей было все равно. Страх был полезным инструментом, он держал людей на расстоянии, не давал им лезть с глупыми вопросами и еще более глупыми надеждами. Все ее мысли, все ее существование были подчинены одной-единственной цели, застывшей на ее системной карте серой, безжизненной меткой. Метка ее брата.
Месяц, Макс. Целый проклятый месяц, — думала она, сжимая кулаки в карманах тактической куртки. — Куда он делся, этот идиот? Он хоть представляет, каково это — смотреть на эту серую точку и не знать, жив он там или просто превратился в очередной кусок системной статистики? А ведь он обещал. Он всегда возвращался.
Она шла мимо импровизированного госпиталя, откуда доносились тихие стоны и пахло антисептиками — редкой сейчас роскошью. Прошла мимо мастерских, где стучали молотки, пытаясь вернуть к жизни старое оружие, потому что нового системного лута было мало. «Дача» была образцом порядка и выживания, но этот порядок был хрупким, как тонкий лед над бездонной пропастью. Лера чувствовала это каждой клеткой. Застой. Тихий, удушающий застой, который был страшнее любой орды зомби. Они выживали, да. Но они перестали развиваться. Они застряли.
И все это время он молчал. Ее брат. Или их Капитан, как называл его тот пухлый, невыносимый, но до смешного верный Митяй. Она открывала системную карту десятки раз в день, вглядываясь в серую метку в самом сердце города, в красной зоне, куда боялись соваться даже самые отчаянные бойцы. Метка не двигалась. Не отвечала. Просто была. Словно памятник их последней, провальной победе.
Она вышла на тренировочный полигон. Пыльная, расчищенная площадка, окруженная бетонными блоками и ржавыми остовами сожженной техники. В воздухе висел густой запах пороха и мужского пота. И еще — тот самый запах застоя, который она чувствовала на всей базе, здесь был сконцентрирован до предела.
— Так, нубьё, слушай сюда! — разносился по полигону до боли знакомый, самоуверенный голос Митяя.
Он, в роли инструктора, расхаживал перед группой из пяти новобранцев с видом пресыщенного ветерана, тыкая своим системным копьем в тренировочные манекены.
— Ваша задача — агрить мобов по одному! Танк, ты где⁈ — он ткнул копьем в грудь здоровенного мужика, который испуганно вжал голову в плечи. — Почему не держишь агро⁈ ДД, какого хрена ты лезешь вперед танка, слиться захотел⁈ — это уже полетело в сторону паренька с системной заточкой. — А ты, саппорт, — его взгляд упал на девушку, которая в страхе прижимала к груди аптечку, — почему в носу ковыряешь, а не хилишь⁈ Это вам не соло-катка, тут тимплей нужен!
Новобранцы впали в полный ступор. Мужик-«танк» попытался принять стойку и «затанковать» манекен, выставив вперед щит. Девушка-«саппорт» испуганно спросила: «Х-хилить?.. Э-это как?»
Лера с грустью смотрела на этот цирк. Она не была удивлена. Разрыв между теми, кто мыслил категориями геймерской Системы, и обычными людьми, пытавшимися выжить, был огромен. Это был барьер, который не пробить простыми тренировками.
Она перевела взгляд на Митяя. Этот пухлый, эксцентричный геймер, одержимый своей подушкой-вайфу, почему-то не вызывал у нее раздражение, в отличии от других. Он был частью мира ее брата. Верный, хоть и невыносимый, тиммейт. В его прямолинейной, геймерской логике была какая-то подкупающая честность. Он был предсказуем в своем безумии, а в этом новом мире предсказуемость и открытость были редкой роскошью.
Неподалеку, прислонившись к бетонному блоку, за представлением наблюдали еще двое «знакомых». Рачок, бывший неуверенный паренек, теперь превратился в хладнокровного, циничного разведчика. Его взгляд был острым, а на губах играла саркастическая усмешка. Рядом с ним, словно несокрушимая скала, стоял Зеленюк. Хобгоблин молчал, но одного его вида было достаточно, чтобы понять, кто здесь настоящий танк.
«Полезные сопартийцы, — подумала Лера. — Брат умел находить таланты даже в самых неожиданных местах». Рачок был полным нубом, но Макс разглядел в нем потенциал и превратил в незаменимого следопыта, способного читать местность и находить ловушки. А Зеленюк… хобгоблин, который остался с ними. Простой, надежный, гоблин, который, по его словам, «прилично ему задолжал».