Алексей Сидоров – Рок Зоны (страница 34)

Но это было то же самое, что сказать зомби не оживать. Он не мог по-другому, учитывая все обстоятельства.

«Вот оно!» – взгляд зацепился за арматуру, достаточно длинную для того, чтобы спихнуть ею тварь с ноги музыканта, при этом самой оставаясь на крыше. Отлично, подойдет.

Девушка схватила железяку и ударила альфа-собаку по голове. Раздалось противное чавканье. Но твари все было нипочем, она лишь сильнее сжала челюсти, зарычала сквозь ткань саниных носков.

– Да сдохни ты! – Настя размахнулась арматуриной еще раз и воткнула ее собаке прямо в глаз.

Тот лопнул, словно перезрелая виноградинка во рту. Тварь полетела вниз, где ее начали терзать свои же сородичи. Тело альфа-собаки только упало на бетон подмостка, как его тут же накрыло сверху, словно волной, остальными тварями, жаждущими откусить от собрата кусок пожирнее.

Настя не стала терять времени даром.

– Помогай! – теперь была ее очередь орать в лицо басисту.

Парень, слава богу, на этот раз смекнул с первого раза, дернулся и, рывком перелетев через край крыши, упал сверху на девушку.

– Да уберись ты с меня уже! – сказала Настя, оттолкнув в сторону басиста. – Тоже мне, нашел время подкатывать.

Саня посмотрел на свою спасительницу, но ничего не смог понять, все пытаясь сообразить: кто она, где все, что вообще происходит?

– Я – Настя, – сказала девушка, протянув музыканту руку.

Но парень не успел ответить на приветствие, потому что внизу в здании раздался крик.

– А это – твои друзья, – пояснила девушка. – И у них, я так понимаю, все очень-очень плохо!

13

Вожак промахнулся.

Я успел потянуть сталкера на себя, отводя капитана от неминуемого удара, поэтому мы упали на пол. Прямо в лужу крови, которой на самом деле не было.

«Ее нет», – мне приходилось каждый раз самому себе напоминать об этом.

Зубы клацнули, едва не задев шею Ожогина.

«Черт! Говорил сталкер не обращать на это внимание, а сам в итоге поддался влиянию».

Я от души хлестанул Ожогина по щекам. Кровь, натекшая на лицо с потолка, брызнула в стороны.

Тварь уже перекувырнулась через голову и засеменила к нам на своих паучьих лапах, которые противно щелкали с каждым новым шажком. Словно старик, страдающий артритом, вдруг решил размять суставы.

Но глаза Ожогина были открыты, и он смотрел на меня ясно и осмысленно.

– Надо уходить! – вдруг зарычал он. Значит, пощечина все же подействовала. – Где мой автомат?!

Точно, пришел в себя. Очень вовремя.

Тварь перегородила дорогу к оружию, поэтому мы развернулись и помчались к дверям в смежное помещение. За спиной недовольно зарычали разом все три глотки.

Я точно знал, что за дверями не может быть никакого коридора. Здание было прямоугольным, от силы всего пара комнат. Десять на десять метров. Но коридор был. И очень длинный, по бокам – двери-клетушки.

– Бежим! – закричал я, хотя мы и так мчались во весь опор, но коридор, казалось, растягивался в длину, с каждым шагом удлиняясь еще метров на десять.

– Он пудрит нам мозги! – выдал сталкер в стиле Капитана Очевидность. Мы в этом другу друга стоили – идеальные напарники по бестолковым фразам. – Нельзя бежать в ту сторону.

– А куда?

И тут сверху по плечу меня хлопнула чья-то рука.

– Хватайтесь уже! – это была Настя, а с ней и Саня собственной персоной.

Они тянули руки нам навстречу из люка в потолке. Это был выход на крышу.

Мы не заставили себя ждать. Наши товарищи помогли нам вовремя забраться наверх – зубы вожака клацнули, не достав до моей ноги буквально полсантиметра. Тварь поняла, что упустила меня, и зарычала. Выглядела она сейчас так, какой мы ее увидели первый раз. Никаких тебе трех голов и паучьих лап. Крупный, но вполне стандартный альфа-пес.

«Стандартный? Разве применимо подобное слово к этим тварям?»

– Закрывайте, закрывайте! – Настя сама же и захлопнула люк, оставив монстра внизу.

– Уф! – выдохнул сталкер.

– Я бы на вашем месте не расслаблялась, – сказал девушка, показав вниз.

Я выглянул за край и ахнул: все пространство от опушки леса до фабрики покрывало «одеяло» из лоскутков гниющего тряпья – собачья стая. В ней светились адским блеском сотни красных глаз.

– Вот мы встряли, – больше сказать мне было нечего.

14

– Дмитрий Викторович?! – вновь повторил Макс.

Во рту пересохло. Голова раскалывалась от обилия мыслей.

«Ведь это тот самый подонок, что засадил моего отца в тюрягу! Это тот самый палач!»

– Да, – подтвердили на том конце линии. – Это я. Максим, ответь, где мой…

– Как вы дозвонились сюда?

– Это сейчас не так важно. Ожогин мой сослуживец, я хотел через него поиски начать, вот и позвонил. А тут… ты. Макс…

– Какие поиски? – не понял парень. В голову будто натолкали мокрой ваты – соображать она явно не хотела. Крутилась только одна мысль – это тот самый гад, что убил его отца. И он с ним сейчас ведет разговоры.

– Вы пропали. Лева не выходит на связь вот уже третий день. Вас найти не можем! Где Лева?

– Грустно без близкого человека оказаться? – злорадно процедил сквозь зубы Макс.

– Послушай, Максим, я понимаю, что ты сейчас обижаешься на меня из-за…

– Обижаюсь?! – почти закричал в трубку парень. – Обижаюсь?! Да я вас убить хотел! Да только вы так засели в своем кабинете, что никакими путями к вам не доберешься. Боитесь?

– Максим, не надо так говорить.

– Что, уже статью примеряете для меня, за угрозы убийства? Или еще какую? Может, наркотики подбросите? Вы это умеете.

– Я не хочу ругаться. Мне надо просто…

– А вот я поругался бы. Еще в глаза бы ваши хотел бы сейчас посмотреть.

– Послушай, парень, возьми себя в руки.

– Я спокоен, Дмитрий Викторович. И знаю четко одно – разговаривать с вами у меня нет никакого желания.

– Макс, родненький! – едва не плача пробормотал прокурор. – Ты ведь был с ним, с моим сыном? На тебя одна надежда! Скажи, с ним все в порядке? Что случилось? Почему вы пропали?

– Вот вы как, значит, запели? – язвительно произнес парень. – «Родненький», «на тебя надежда». А помните, как я на колени перед вами в зале суда падал, просил, чтобы вы отца моего за решетку не сажали? Помните?

– Он был преступником.

– Он повесился в зоне. Вы знали об этом?

– Знал. Но я в этом не виноват.

– Виноваты! Еще как виноваты!

– Максим, послушай, это сейчас не имеет…

– Скажите, у вас есть отец?