Алексей Сидоров – Рок Зоны (страница 17)
Потом вынырнула, сделала несколько жадных глотков воздуха и снова ушла под воду.
«Черт! Он захлебывается. Этот урод сейчас утопит его. Саня нахлебается воды и умрет, прямо сейчас, если я не помогу!»
Макс оглянулся вокруг в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было огреть этого монстра, но в поле зрения были только кости да черепа.
«Ну разве что вот еще… точно! Сталь блестит у стены», – подумал барабанщик. Кинулся туда – так и есть, пистолет.
«Надеюсь, что там есть патроны. Хотя даже если нет, то буду блефовать. Можно же напугать тварь, даже если в обойме ветер гуляет».
– Стой, а то буду стре… – эти слова Макса повисли в воздухе, потому что над кромкой воды уже никого не было. Оба ушли на глубину. Он опоздал!
15
«Этот урод утащил Саню на дно! Как он… как он там выживет?»
«Никак! Это же очевидно! Он уже захлебнулся, поздняк метаться – придется искать нового басиста. Благо с ними проблем куда меньше, чем с барабанщиками. Это их вот хрен найдешь – заводы стоят, одни гитаристы в стране, а драммеров нет. А басисты есть на примете, если что…»
«Блин, у тебя реально голова забита всякой хренью! Он не умер, не умер!»
А вот и доказательства: волна из воздушных пузырьков пошла к стене, но не остановилась у нее, а ушла дальше, под нее.
«Выходит, за стеной бункера есть еще одно помещение. Этот урод утащил его туда через подводный вход, видимо, чтобы сожрать в гордом одиночестве. Типа ничто человеческое нам не чуждо?! Даже мне не нравилось, когда кто-то сидел со мной за одним столом в общепите и смотрел, как я ем, поэтому всегда выбирал свободные столы. У этого чувака тоже был свой свободный стол – там, за стеной».
«Хорошо, что дальше? Нырять в эти помои в надежде, что там есть воздушный карман? Может, там вообще воздуха нет? Может, этот «ихтиандр» его в воде решил сожрать?! Не думал о таком варианте?! У него же – жабры! Ему все равно, где есть моего кореша, по большому счету».
«А может, и нет – читал же в географических журналах, что земноводные предпочитают пожирать свою добычу на суше. Это, конечно, не сто процентов, зуб дать не смогу, все же давно читал, но… шанс есть!»
«И как я туда попаду?»
«Очевидно же – нырять надо!»
«В это дерьмо? Да ни за что!»
«Слушай, ты Саню вообще спасти хочешь?! Он вроде чувак нормальный. Даже, помнится, угощал как-то в «данарке», ели тогда за его счет. Он еще сказал, что типа ничего не надо отдавать. Я еще подумал, что надо потом будет вернуть, но так и не вспомнил про долг».[4]
«Это вообще к чему сейчас?»
«К тому, что он – хочется в это верить! – меня бы не бросил, окажись я на его месте».
«На каком месте?! С вывернутой ногой, насаженной на мясницкий нож, за которую меня утащат в логово монстра из долбаного голливудского ужастика?! Даже примерять на себя такое не хочу! Дудки!»
«Но…»
– Да чтоб тебя! – заорал Макс и пнул первый попавшийся череп. Он полетел в стену, от удара о которую разлетелся на части.
«Ну, Саня, будешь должен мне один «данар»!»
Барабанщик зажал ноздри и нырнул следом за маньяком и его жертвой.
16
Макс понял, что в воде смотреть бесполезно. И так в бункере темно, так еще и сама вода такая, что через нее ни черта не видать – натуральная канализация. Здесь, видимо, сконцентрировалось все, что за годы отмокло от трупов людей и животных. Глотать эту дрянь точно не стоило – можно запросто травануться, причем смертельно.
«Да и на роже наверняка опять выступят волдыри, – подумал барабанщик. – Было уже разок такое. Ездили с подругой в Анапу как раз после того, как там прошли оползни с кучей жертв. Все это дерьмо снесло потом в море, а мы там купались себе. Беззаботные дебилы. Потом на лице нарисовались прыщи. Кажется, это называлось стрептодермия. Противная болезнь – все лицо обсыпает красными прыщами с белым гноем внутри. Трупный яд попадает под кожу – от него такая фигня, а сколько его в этой «водичке» – лучше и не думать».
Но прыщи не самое страшное, что могло ждать парня – воздух в легких заканчивался, все-таки опыта в дайвинге у него не было. Да и вообще последний раз нырял как раз тогда, в Анапе, на мелководье, а это было восемь лет назад. «Так что шансы мои – трындец, а не шансы!» – подумал он.
Свет! Макс рванулся к нему, даже не заботясь о том, чтобы не производить лишнего шума. Перед глазами – железная лестница, как в общественных бассейнах. Схватился за нее, потянулся – и вывалился на бетонный пол. С шумом закашлял. Сдерживаться все равно бесполезно – он бы и не смог, все-таки не пловец, обычный барабанщик в обычной группе. Ему и стучать-то иногда трудно было: метал – это больше спорт, чем музыка, а со спортом драммер не дружил.
Просморкался, прокашлялся и только потом начал осматриваться. Это помещение было поменьше, расположено на уровень выше. А то, в котором Макс был до этого, скорее всего действительно бассейн либо отстойник.
Потолки повыше, стены такие же, бетонные. А еще здесь была железная дверь, которая напоминала те, что раньше делали в советских бомбоубежищах. Вместо ручки – большое колесо, которое надо было крутить, чтобы попасть внутрь!
За дверью послышался крик. Значит, Саня точно жив, только вот обладателю голоса сейчас было очень больно.
«Что он там с ним делает?!»
Макс сжал в руках пистолет, предварительно вылив из ствола воду. Как посмотреть-проверить обойму он все равно не знал, попробовал ее достать, но так и не смог. «Наплевать! Будем надеяться, что патроны не размокли. Да и вообще могут они размокнуть или нет – без понятия», – подумал драммер. Единственное, что он знал и нашел, так это предохранитель. Нажал его – теперь вроде как можно стрелять».
Барабанщик выдохнул – пора!
Крутанул «руль» на двери. На удивление легко пошло. Дверь в комнату начала открываться. Макс боком прошмыгнул в помещение.
Оглянулся и замер: то, что он там увидел, не укладывалось ни в какие рамки.
17
– Боже мой! – вырвалось у Макса.
Это помещение раньше было лабораторией. Посередине – операционный стол, над которым висел большой медицинский «прожектор». На столе – Саня. Нож из его ноги исчез. Видимо, тот крик, который барабанщик слышал, был от того, что «ихтиандр» выдернул оружие из его друга.
Сам монстр стоял спиной к Максу и нарезал тем самым ножом здоровые шматы мяса от трупа в разгрузке цвета хаки. Видимо, военный. Раньше был. Сейчас же стал колбасной нарезкой.
Но нарезкой не для одного «ихтиандра». Он не только ел сам, но и кидал куски в колбу-аквариум высотой в человеческий рост, стоящую в другом конце посещения. Из «колбы» шли пузырьки. В кровавой жиже было не разобрать, кто там сидит.
«Твою мать, какого хрена здесь вообще происходит?»
«Ихтиандр» бросил очередной кусок в аквариум и повернулся к драммеру. С подбородка монстра текла кровь. Попадала на жабры, а те шипели, разбрызгивая ее в стороны.
Бульк – ш-ш-ш! – и фонтанчик крови бьет на пару сантиметров.
Макс инстинктивно отвернулся.
Дед воспользовался этим моментом: пара прыжков – и пальцы-ледышки схватили парня за горло. Пистолет звякнул о пол.
18
На удивление он снова не убил Макса. Цепкие пальцы, способные выдрать жизнь из человека, разомкнулись, и тот упал на пол. Рядом с пистолетом. Драммер схватил его и наставил на старика:
– Стой! Буду стрелять!
– Не ш-ш-шумми, говорюш-шее! Не ш-шу-у-уми-и! Мы с девчуш-ш-шкой не вынощ-щ-щим… когда прих-х-ходят и ш-ш-ш-умят!
Макс попытался отползти к стене. Старик в это время двинулся к колбе, в ней опять что-то затрепыхалось – видимо, знак к началу кормежки.
Для барабанщика это тоже знак – он жмет на курок, но ничего не происходит. Щелчок – и все!
«Боженька-засранец, ты сейчас пошутил так надо мной, да?!»
– Ш-ш-шустрый гнилой! Ш-ш-шустрый! Нет патронов – нет ш-шума. Патроны – ш-шум! Стрельба – ш-шум! Ш-ш-шуму – нет!
В ответ ему застонал Саня, который начал приходит в себя на столе. Он повернулся на бок – из его рта потекла грязная жидкость. Нахлебался, бедолага, пока этот урод тащил его в свою берлогу.
– Что тебе от нас надо?! – спросил Макс.
«Ихтиандр» повернулся к нему.
– Кровош-шош-ш иногда про наш-ш забывал, ш-шука, мы ш-ш-шутко голодные, правда? – он хлопнул по колбе.
Оттуда раздалось бульканье, знак согласия, а потом новый фонтан мерзости ударил вверх. На секунду в колбе мелькнуло лицо. Хотя какое, к черту, это лицо… жуткая морда, да еще и без носа, с такими же белесыми, как у старика, глазами. Но Максу показалось, что это лицо было маленьким.
«Ребенок? Этот урод говорил про «девчуш-ш-шку». Может, это она?»
– Это твоя дочь, да? – спросил барабанщик, пытаясь встать. Сам он в это время осматривался по сторонам в поисках того, чем можно воспользоваться в качестве оружия, но ничего подходящего не заметил.
«Ихтаиндр» повернулся. На миг Максу показалось, что в глазах монстра промелькнули человеческие эмоции – любовь, страх и… боль. Потом снова «лунные камни» вернулись к своему обычному состоянию – глубинному, неземному свечению.
– Послушай, отпусти нас, пожалуйста! – драммер пытался давить на жалость.