Алексей Сидоров – Город Безликих (страница 18)
А потом увидел надвигающуюся тень. Кажется, это была «Пантера».
9
Жар ударил в спину. Юрка кричал, но голоса своего не слышал. Они упали вместе с мачехой на железный пол. Шлем Лены грохнул по железу.
– Мам, ты жива? Все хорошо? – захрипел парень.
– Да-а, вроде… – застонала она.
А за спиной тем временем раздавался смех Индейца.
– Ути-пути, какая у нас тут семейная идиллия. Пожалуй, назову-ка я этот шашлык… эм, «Семейный»! Да, точняк – «Шашлык «Семейный» – «Соединяет теплом сердца», – спародировал бандит известную рекламу, которую крутили в фильме про индейцев и ковбоев.
– Бежим! – заорал Юрка, когда сзади снова ударило пламя. Он чувствовал запах собственной кожи, но даже не стал оглядываться, пока они не нырнули за угол.
– Ты горишь! У тебя… спина… от-черт! – Лена начала руками сбивать пламя.
– Некогда, надо уходить! – бросил он и потащил мачеху за собой.
Они побежали по коридору, вдруг слева блеснул свет. Окно!
– Туда, – заорал Юрка. Они подскочили к окну, через которое еле пробивался дневной свет, настолько оно было грязным. – Надо его открыть! Блин!
Парень начал возиться со шпингалетом, но тот все никак не поддавался.
Индеец был уже рядом. И первым из-за поворота показалось сопло огнемета.
– Тук-тук, кто не спрятался, я не виноват, – засмеялся бандит.
– Да, открылось! – завопил радостный Юрка, но тут окно разбилось изнутри – и его схватили за шкирку серые с синюшным оттенком руки. Зомби! Он напал на парнишку прямо с улицы.
– Отстань. От. Моего. Сына. Сраный. Ты. Урод! – Лена с каждым словом вколачивала шлем прямо в голову зомби. Она сначала хрустела, потом чавкала, пока наконец живой мертвец кулем не свесился внутрь коридора.
– Уф-ф, а у вас тут жарко! – прошипел Индеец, заруливший в это время в коридор. И снова полыхнул из огнемета.
Они побежали, но волна пламени их догнала. Плечо Юрки обожгло огнем. Лена застонала, повалилась на пол. На ней загорелась майка. Парень начал ее тушить.
– Не готово еще мяско-о – надо добавить огоньку! Раскочегарим наш мангальчик, – Индеец двинулся к ним. Отступать было некуда. Парень понимал, что еще секунда – и их просто-напросто поджарят.
Индеец нажал на спуск, но… ничего не произошло.
– Чертова пушка. Долбаные китайцы ничего не умеют делать на совесть… А-а, во! – похоже, оружие снова было готово к использованию.
В этот момент Лена дернула на себя кусок железки – Юрка не сразу сообразил, что это люк. Индеец тем временем продолжил эксперименты с огнеметом – полыхнуло пламя. Но они успели спрятаться за крышкой люка, поэтому огонь волнами прошел по бокам от них, добавив ожогов и опалив волосы.
– Вни-и-из! Сейчас! – закричала Лена.
Парень не стал спорить – выхода все равно не было. Свалился прямиком в мутную жидкость. Похоже, он второй раз за этот длиннющий день попал в канализацию. Следом в нее плюхнулась тетя… мама Лена.
– О-о-о! Как нехорошо! – заорал вслед Индеец.
– Что, выкусил, гад?! – закричал ему Юрка, они вместе с Леной бросились бежать по туннелю. В этот момент свет померк – Индеец просунул голову в люк. Потом протащил туда огнемет и пустил струю пламени.
Лена с Юркой упали в воду. Вовремя – вокруг все стало желто-красным. Вода быстро нагрелась, стала практически кипятком. Но убить их Индеец уже не мог, только если он спустится следом. Но это, похоже, бандит делать и не собирался.
– Ладно, поиграли – и хватит! – сказал он. – Вы сами напросились. Я бы хоть по-человечески вас грохнул, а там внизу… Да и хрен на вас! Пусть это сделает
Мир погрузился во тьму.
10
Железный монстр приближался неумолимо. Как сама Смерть. Гусеницы лязгали, мотор гудел. И я понимал, что нам не уйти. Мы не в окопе, поблизости никаких укрытий нет, одни кучи ломаного кирпича кругом. Только благодаря им нас еще не накрыли из пулемета. Но, похоже, в танке и не собирались тратить боеприпасы – они намеревались нас раздавить. Превратить в кровавый фарш.
– Гранаты где? – бросил мне «Ожогин-дважды старший». Так про себя я начал называть деда нашего Кэпа.
– Что? – я сначала не понял, о чем он говорит. – А-а, гранаты…
– Да, отойти не успеем, но хотя бы замочим этого гада. Танк не должен пройти, слышишь?
Честно говоря, я не представлял себя в роли одного из панфиловцев. Но кивнул. Сознание затуманилось. Вообще если бы не дед Кэпа, я бы просто остался лежать на земле, ожидая своей участи. Но он меня взбодрил.
– Вон они! Сейчас! – крикнул я и рванул за лежащей на земле связкой. В это время загрохотал пулемет. Пули прошили останки забора возле сарая. Тот развалился прямо на моих глазах. Наверняка большой калибр, хотя о танках того периода я имел весьма смутное представление. «Пантеры» до этого видел только в военных фильмах. А этот танк еще и выглядел настоящим хищником, образ дополняла камуфляжная пятнистая расцветка, от чего боевая машина стала похожей на ожившего динозавра.
– Да-а, гадина, сдохни-и! – заорал я, поднимаясь со связкой гранат.
Но только сейчас заметил, что танк «встал» вместе со мной, а потом… поднялся еще выше. На фоне солнца я видел огромную фигуру, но не мог разглядеть, что там такое происходит. Почему танк начал вдруг подниматься в воздух?
– Мама-а! – закричал Ожогин. Похоже, он испугался чего-то даже больше, чем немецких танков.
Я прищурился. Стало понятно, что «мама-а» – это наш Лев в образе монстра. Таким его сделал Аид, поставив на нем ряд генетических экспериментов. Бугры мышц перекатывались под аспидно-черной кожей. Монстр зарычал, подняв танк над собой.
– Не хр-р-рен мучить моих др-р-рузей! – заревело существо и отшвырнуло немецкую боевую машину в сторону. Тот упал на деревенскую избу, смяв ее подчистую. – Долбаные фрицы, всегда их ненавидел! И музыка ваша – дерьмо!
Он повернулся к упавшему танку и, потрясая пальцем, добавил:
– Больше не буду собирать вашу форму и награды, слышали? Все, на хрен, завязываю!
– Кто это? – стонал Ожогин, показывая на Льва. Я подбежал к военному и повернул к себе. Глаза его округлились от ужаса.
– Это… это наш гитарист. Он, когда на гитаре долго не играет, всегда сам не свой становится…
– Сам не свой? – переспросил Ожогин.
– Ну да… Ему бы поиграть сейчас, а вишь чо происходит… – я показал на поле боя, типа картинка сама должна была все объяснить за меня.
– У меня тоже гитара есть… в штабе, – промямлил капитан, видимо, приняв все увиденное за галлюцинацию.
– Ты об этом штабе? – я показала на избу с флагом, которую прямо сейчас разнес танк. Еще парочка приближалась с другой стороны.
– Да, там была гитара. Я и тоже сегодня не играл…
– У тебя не получится, не-е! – сказал я, поднимая капитана так, чтобы он оперся на мое плечо. – Это особый дар, даже я так не могу, увы! Хорошие гитаристы, они ведь на дороге не валяются. И не скажешь ведь, что по объявлению нашли, да?!
Лева заревел и бросился на танки. Один он пнул так, что тот влетел в ДК, разворотив половину стены.
– Да, точно, давно не играл, – бросил я, вздохнув. – Слушай, нам надо уходить. Сейчас же. Где самолет?
– Он… – Ожогин посмотрел на меня, словно соображая, а реальный ли я. Мыслей о том, что я шпион, практически не осталось. И то хорошо.
– Да, самолет. Где наш чертов самолет?
– Он там, у опушки леса. Спрятан.
– В смысле «спрятан»?
– Мы его забросали ветками, чтобы с воздуха никто не увидел.
– А, это вы отлично, ребятки, придумали. Тогда нам туда.
– Нет, я не могу, – вдруг встрепенулся капитан. – Это будет дезертирство. Я не могу уйти с поля боя. Бросить своих ребят.
– Понимаю… Но для начала один момент… – уточнил я. – Где Настя?
Ожогин выглядел опустошенным:
– Ты про девушку? Она сама попросилась помогать в лазарете. Мы не стали ее брать под стражу. Свободные руки важнее.
Это, кстати, было вполне в Настином духе – она могла заботиться о совершенно незнакомых людях, забив иногда и на меня. Но, несмотря на это, я любил ее и за это.