Алексей Сидоров – Адское турне (страница 37)

– Что? Как это? Я не совсем понимаю.

– Тебе и не надо-с-с. Мы внес-с-сли кое-какие изменения-с-с в конструкцию. Последствия не будут такими-с-с плачевными, как ты говоришь. Нам это ни к чему-с-с. У нас-с-с другие планы-с-с. Просто-с-с взрыватель. Ведь это ты был главным-с-с его разработчиком.

– Да, я занимался его разработкой, – кивнул парень.

– Во взрывателе есть код-с-с. – Голос напрягся, словно говоривший с трудом сдерживал злобу. – Мы не смогли его-с-с подобрать.

– Это не совсем код, – кивнул Евгений. – Там нет привычных цифр, букв или еще чего-то, что можно ввести и получить доступ. Уровень защиты гораздо выше.

– Да, мы знаем-с-с. Поэтому ты до сих пор и жив-с-с.

Евгений задумался.

– У меня же нет выбора, как я понимаю?

– Ты правильно понимаешь-с-с, – снисходительно ответил голос. Свет в комнате чуть дрогнул, словно говоривший начинал выходить из себя – эта рвущаяся наружу дикая злоба выжигала вольфрамовые нити ламп. – В любом случае нам-с-с удастся взломать систему защиты-с-с взрывателя, вопрос лишь во времени. Но мы умеем ждать-с-с. А вот тебе это время покажется вечностью. Мы вживим в твой мозг-с-с датчики и будем пос-с-сылать сигналы, которые твой головной компьютер воспримет-с-с как боль, адс-с-скую боль. И это будет продолжаться вечно-с-с. Потому что мы выключим тебе ощущение-с-с времени. Каждая с-с-секунда будет казаться тебе вечностью – вечностью, наполненной океаном-с-с боли.

Эхо, словно вспугнутая летучая мышь, заметалось по комнате.

– Я согласен вам помочь, – буднично ответил Евгений, вновь прикрыв глаза. – Только дайте еще мяса. И хлеба. Есть охота – сил нет.

– Мы дадим тебе мяса-с-с, – радостно воскликнул голос. – Много мяс-с-са!

– Во всем виновата Metallica! – воскликнул Макс.

– Это почему же? – не понял Лева.

– Это они начали тот дикий флешмоб в июле две тысячи девятнадцатого года, спев в Лужниках «Группу крови» Цоя.

– И что?

– Как что? Разве не помнишь, что дальше было? Slayer, которые приехали в Москву через полгода со своим прощальным концертом, исполнили «Что такое осень» группы ДДТ. А потом еще и Мэрилин Мэнсон поддержал начинания коллег и в ДК имени Горбунова кричал в микрофон «Гудбай, Америка, о!».

– И причем тут все это? Что-то я не пойму.

– Это все эти парни своими действиями запустили в ноосферу Земли мощный поток несовместимой энергии, которая теперь выжигает все на своем пути и так влияет на всех нас.

Макс многозначительно погрозил пальцем в небо.

– Это ты еще скажи спасибо, что два месяца назад сорвался концерт Cannibal Corpse из-за очередного сафари на инопланетян их гитариста Патрика О’Брайана! – улыбнулся Саня.

– Это почему же я им спасибо должен говорить?

– А то, что они «Родную» группы «Калинов мост» собирались перепеть!

Макс пристально посмотрел на друга, пытаясь понять – шутит тот или говорит правду.

– Ребята, – вмешался я в их разговор. – Это у вас заводская такая настройка – болтать о всякой ерунде, когда опасность на носу?

– Заводская, – кивнул Макс.

– Тогда отключите ее нахрен! Надо сейчас не о том думать!

– А чем? – спросил Саня.

– О том, как выбраться отсюда.

– А зачем выбираться? – не понял Макс. – Отыграем концерт – и все.

– Вот именно что – все. Пристрелят нас! Сначала, конечно, Ожогина. А потом уже и нас, после концерта.

– Леха, – обратился ко мне Саня. Голос его был спокоен – казалось, парень вообще не заморачивается о происходящем. – Ты думаешь, мы действительно не понимаем, что происходит? Понимаем, прекрасно понимаем. Но пока идей нет.

– А какие тут могут быть идеи? – поддержал его Макс. – Надо играть концерт. Выбора нет.

– Играть концерт, пока там Ожогина убивают?! Да еще и неизвестно, что с Юрой. М-да, охрененное предложение!

– Ребята, – тихо произнес Лева, заговорщицки подмигнув нам. – Саня с Максом правы – надо играть.

– Почему? – я обернулся к другу.

– Только так мы сможем освободиться сами и вызволить из заточения капитана. У меня есть план.

– Вот с этого места поподробнее.

Лева загадочно улыбнулся и стал излагать свою идею.

– Ты не с-c-справился с заданием-с-с!

Незнакомцы в черных масках, казалось, говорили одновременно – слова летели на него, словно стая диких птиц со всех сторон сразу.

Брусок поднял голову, пытаясь определить, откуда идет звук. В железной коробке кузова автомобиля это было сложно сделать. Дикая вонь, проникающая в каждую клетку его тела, сводила с ума, застилала разум, а жара довершала свое дело.

– Ты не справился-с-с, – вновь прогрохотало.

– Я поймал пацана. Я ведь поймал того пацана! – захрипел Брусок, с опаской поглядывая на детонатор бомбы, висящий на груди – тот по-прежнему мигал зеленым. Что это значит? Что механизм еще не привели в действие? Нет, взрывать его у себя в машине они не будут.

– Нам-c-с нужна одна вещь, которая-с-с была у него. Но ее не оказалось-с-с. А значит, задание провалено.

– Мы же договаривались только… – Брусок не договорил – что-то ткнулось ему в живот, и сразу же мозг взорвался от неимоверной боли. Разряд электричества прошил бедолагу и стянул все мышцы в судороге.

– Я… к-х… тр-пс… к-к-х-х… – Брусок вжался в угол и начал биться головой о железную перегородку.

– Ты не справился с заданием!

Разряды тока наконец прекратились. Брусок взвыл, чувствуя, как трещат его мышцы. Запахло палеными волосами.

– Убейте меня, – прошептал пленник, не в силах справиться с судорогой, продолжающей стягивать в тугой узел тело.

Он уже не боялся смерти, наоборот, с вожделением ждал ее. Сидеть в тесном металлическом коробе, доверху набитом разлагающимися трупами, и получать разряды тока, после которых сердце едва не выпрыгивало из груди, а на висках целыми прядями седели волосы, он уже не мог. Уж лучше смерть. Там не будет боли. Не будет страдания. К черту такие пытки!

– Убейте меня.

– Нет-c-с, еще рано. С-c-сначала ты выполнишь наше пос-c-следнее задание. И тогда мы-c-с тебя убьем. Быс-c-стро и без мучений. Но если вновь не с-c-справишься, то…

Новый разряд тока, еще большей силы, прошил тело Бруска и продолжался, казалось, вечность. Наконец пленник потерял сознание и окунулся в омут спасительного забвения.

Мы выходили на сцену по одному – словно на помост гильотины. В каком-то смысле так оно и было. Амбал недвусмысленно намекнул, что после концерта нас всех пустят в расход – в отличие от своего подельника Индейца, он не видел в нас источник получения прибыли. Хватало барышей с Автобана.

– Давайте, заводите шарманку! – крикнул хозяин Автобана, поигрывая «калашом».

Мне захотелось ему врезать, но пара десятков стволов оружия, уставившихся на нас, заставляли вести себя благоразумно. Ничего, еще доберусь до тебя!

Лева дал первый тяжелый рифф и был тут же освистан.

– Чего? – не понял парень, поглядывая на собравшихся.

– Что за жуткие звуки?

– Это рок!

– Рыготина какая-то! Давай нормальное играй! «Мурку» или «Гоп-стоп»!

– Он сейчас серьезно это, да? – жалобно спросил у нас Лева.

Я кивнул. Серьезнее некуда. Не до шуточек. Эти парни вообще, по ходу, шутить не любят – сразу свинцом шпигуют.

Лева нажал на педаль, отключив дисторшн, и с нескрываемым отвращением дал ля-минор.