Алексей Сидоров – Адское турне (страница 22)
– Я бы не дрейфил, но там, впереди, обрыв! Мы полетим вниз!
– Не полетим!
– Сбавь скорость!
– Не лезь под руку!
– Ребята, хватить спорить! – подал голос Макс. – Там пикап догоняет! Они стреляют! Ох ты ж е…
Раздался треск и скрежет металла. В боковой двери появилось несколько дырок.
– Все целы? Никого не задело? – спросил я, перебираясь на заднее место.
– Нормально, – выдохнул Юра, вытаращив глаза.
– Леха, не высовывайся! Я сниму их! – крикнул Макс, выворачивая ствол пулемета в нужную сторону. Загрохотал «миниган». Взвизгнули тормоза «Тойоты».
– Получи, засранец! – возликовал Макс.
– Молодец! – крикнул с водительского кресла Ожогин. И добавил газу.
– Капитан! Перевернемся!
– Прорвемся!
– Твою мать!
Машину повело, она опасно промчалась вдоль края дороги. Я только лишь успел увидеть в боковое окно глубокий обрыв, на дне которого текла небольшая речушка. И камни. Острые, пикообразные. Любую железяку разорвет на мелкие кусочки. Капитан чуть сбросил скорость, давая возможность колесам опять войти в сцепку с асфальтом, потом, едва занос прекратился, опять прибавил газ. Наш фургон накренился.
– Ожогин! – только и успел выдохнуть я.
Наверху истошно заголосил Макс.
– Жмись к левому краю! – зарычал капитан, выворачивая руль. – Ты перевешиваешь! Тянешь нас к обрыву!
– Ничего я не тяну! Я вообще дрыщ, вы забыли? Тут дорога слишком узкая! Не проедем!
– Проедем!
Боковая сторона машины, противоположная к обрыву, шкрябнула о камни. В какой-то момент мне показалось, что мы перевернемся, но автомобиль зарычал и резво промчался мимо опасного участка.
Наконец мы преодолели этот проклятый поворот.
– Это только цветочки, – выдохнул Ожогин, отирая лоб от выступившего пота. – Дальше еще сложнее будет.
– Ты шутишь? – Я посмотрел на капитана. – Еще сложнее? Мы едва не улетели в обрыв, и только чудо нам помогло. Что может быть сложнее? Отсутствие дороги?
– А ты откуда знаешь? – выпучил глаза Ожогин.
Его долго вели по темным коридорам. Света почти не было – его основным источником служили фосфоресцирующий мох да насекомые, ползающие под самым потолком, и было непонятно, как страж ориентируется в этом мраке. Прибор ночного видения? Или какие-то модифицированные примочки на глаза? А может, страж и вовсе робот? Как знать, может, и так. Теперь ничему не удивишься.
Потом его ввели в огромную комнату, но лишь поддали в бок, указывая, чтобы пленник не останавливался и шел дальше.
Из-за долгого пребывания в тесной камере он отвык от больших помещений и теперь испытывал что-то вроде клаустрофобии, только в обратном виде. Его пугали эти просторные и, казалось, не имеющие окончания бездны черного пространства. Порой он замедлял шаг, чтобы успокоить дыхание. От приступов паники оно начинало сбиваться в судорожные всхлипы.
– Иди, не останавливайся! – сразу же подталкивал его страж. Говорил он каким-то металлическим голосом, не похожим на человеческий. А еще – это шипение.
«Может, это и не был человек вовсе? Киборг? Бездушная машина, ведущая на убой?»
– Куда меня ведут? – прохрипел пленник и ужаснулся собственного голоса – сиплое воронье карканье.
– Там узнаешь, – ответил страж и подтолкнул его в спину.
Он миновали очередной коридор и вышли в просторное помещение, судя по гулкому эху, разлетающемуся далеко вперед от каждого шага.
– Стой! – приказал страж.
Пленник остановился. Не было уже ни страха, ни паники – он готов был ко всему. Что-то подсказывало, что здесь его и убьют. Пустят пулю в затылок.
«Наконец», – облегченно вздохнул пленник. Впервые за эти долгие три года он почувствовал облегчение. Смерть была так желанна. Недолго осталось мучиться.
– Ты-с нужен нам-с, – прогрохотал властный незнакомый голос, такой же механический, но слегка проглатывающий окончания слов.
– Я? – удивился пленник. Усталость навалилась на плечи. Он хотел умереть. Просто умереть. Но понял, что сегодня этого не произойдет.
– Да. После долгих лет-с ожидания цель наконец близка-с. И ты – один из тех, кто-с поможет мне в осуществлении моих грандиозных планов-с.
– Я не хочу. Просто убейте меня. Это все, о чем я прошу! – взмолился пленник.
– Ты хочешь умереть? – даже сквозь механическое лязганье послышались нотки удивления. – А свобода тебя разве-с не интерес-с-сует?
– Свобода?! – какое знакомое слово, о котором он запретил себе думать еще в первый год своего заключения.
– Мы отпус-с-стим тебя и вознаградим-с. Но ты должен сделать вс-с-сего лишь одно-с дело-с. Одно маленькое пус-с-стяковое дело-с. Ты делал это не раз в с-с-своей жизни-с.
– Я обычный инженер, я даже мухи не обидел. Вы хотите, чтобы я кого-то убил? Я не смогу. Есть ведь… Специально обученные для этого люди?
– Никого убивать не надо-с! – рассмеялся незнакомец. – Ты инженер-с. Мы это знаем. Поэтому ты нам и понадобился-с. Твои знания – вот твой пропуск-с на с-с-свободу. Сделать одно дело-с – и будешь свободен.
– Я согласен! – завороженно ответил пленник. И, не сдержавшись, почти гипнотически забормотал: – Я все сделаю! Все-все-все сделаю. Что пожелаете. Все сделаю. Все-все-все. Все сделаю. Все сделаю! Все сделаю!
По комнате раскатился механический смех.
Впереди дорога заканчивалась. Совсем. Асфальта не было. То, что начиналось дальше, напоминало…
– Это что, типа грунтовка?
Ожогин кивнул:
– Там внизу бревна навалены, сверху накатана земля.
– Накатана?! – Я смотрел на бревна, которые местами торчали из-земли.
Я такое видел однажды, когда ездил к матери в Верхнекамский район. Там часть дороги была такая же – никакого намека на асфальт. Бревна, а сверху земля. Точнее – грязь, которую месят идущие друг за другом лесовозы. И бревна иногда просто выныривали из-под земли после очередного такого большегруза. Не заметишь – останешься на дороге навсегда.
– Черт! – буркнул Макс.
– Что такое?
– «Лада»!
– А «Тойота»?
– Отстала. Чуток.
– Громи этот тазик нахрен!
Макс разворачивал «миниган» как раз в тот момент, когда асфальт за нашей «буханкой» вздрогнул.
– А-а-а, – закричал Макс.
– Что такое?
– Да черт, глаза обожгло, а-а-а! – Он упал в салон и перекатился на заднее сиденье.
– Юрка, глянь, что с ним! – бросил Ожогин. – Там аптечка где-то сзади. Была.
Паренек пошарил по салону, а Макс продолжал реветь, зажимая глаза.