Алексей Сидоревич – Детство: дорога к именам (страница 44)

Глава 18

Этот мерзкий день навсегда разделил жизнь Жени на «до» и «после». Накануне Ломаку удалось найти такое нужное колонне горючее, и с утра он с заправщиком отбыл за соляркой.

Ребята занимались с оставшимися махинами тренировкой даров в кластере. Вымотались они вусмерть. Флеш с Габбро и остальными разместились на отдых возле техники, а Женя полез на крышу конторы, рядом с которой на улице обосновались экипажи. Он прошёл через пустое двухэтажное административное здание из красного кирпича старой постройки и вылез на прогретую ярким солнцем плоскую квадратную крышу.

Подложив руки под голову, он лежал и смотрел в синее небо. Запах слегка растопленного рубероида ему всегда нравился, почему-то ассоциировался с мирной и спокойной жизнью в нормальных мирах. Из-за бортика выглянула чёрная голова восемьсот семнадцатого. Поглядев на Женю, тот кивнул ему и скрылся из виду, приняв маскирующий окрас.

Последующие звуки отчего-то Жене не понравились. Хруст, напоминающий ломающееся дерево, а потом и звон разбитого стекла насторожил. Аккуратно выглянув из-за бортика, он оторопел: только что целый и невредимый цифра лежал на земле, а над ним мерцало марево, очень похожее на махинскую маскировку. Вокруг на земле расплывалось кровавое пятно и во все стороны летели ошмётки плоти и остатков брони.

Скрывшись из виду, он понёсся вниз, одновременно подключая в кластер всех, до кого только смог дотянуться. Закончив операцию, он отчаянно завопил по телепатической связи: «Су-у-упер! Прямо здесь, мать его! Маскируется, зараза!»

Окрестности всколыхнулись шумом и Женя в первый раз в своей жизни ощутил смерть участников кластера: сидевшие у костра за противоположной стеной конторы люди из экипажей начали очень быстро гибнуть. Умирали не все: треклятая тварь обогнула здание и, видимо, играла с добычей. Некоторых людей предпочла калечить, оставляя живую закуску на потом. Ещё напрягло то, что Габбро не стрелял, видимо, опасаясь попасть по своим. То, что он не почувствовал тварь, напрягло ещё сильнее: элитник и вправду обладал развитыми дарами.

С этими мыслями он выскочил на улицу и во весь опор понёсся к «Буцефалу». Внезапно Женя увидел рядом с собой бывшего милиционера, появившегося из воздуха и крикнувшего ему: «Забирай пацанов, вали нах отсюда!»

Тут же исчезнув, он мгновенно появился у остатков костра, схватил автомат из чудом уцелевшей кучи оружия и одиночными стал стрелять куда-то за угол конторы, где ранее собрались бойцы, одновременно отбегая как можно дальше от ребят. Габбро сместился в сторону, чтобы видеть монстра, и целился туда же, но почему-то не стрелял. К Ивану, не особо спеша, двинулась фигура, очень похожая на махина в маскировке. Бывший сержант отвлекал тварь на себя, стреляя по ней одиночными и выкрикивая: «Иди сюда! Падаль! Здесь я, тварь ты такая!»

События неслись вскачь. Только что стрелявший бывший милиционер с воем свалился на землю с раздробленными ногами, что-то начало отрывать ему руки. Габбро в это же время, отбросив так ни разу не выстрелившее оружие, нёсся к монстру. Женя наконец-то вышел из секундного ступора. Он подхватил Флеша и потащил к вездеходу, заорав ему в ухо: «Лезь в люк водилы! Остальные – в десантное!»

Лязгнули задние люки, ребята залезли в «Буцефал» и распределились по местам.

– Флеш! – гаркнул он, влетая на место стрелка и включая системы. – Выводи машину из-за грузовика! Быстро! Я должен видеть эту сволочь!

За эти дни кое-чего получилось добиться с управлением боевым модулем: на бессознательном уровне выполнил все процедуры. Привёл модуль в боевое положение, побив свой рекорд. В этот момент «Буцефал» рывком вылетел на центр площадки и свернул по направлению к сцепившимся Габбро с монстром, встав на прямую наводку. Сбитая случайно бочка с соляркой попала под гусеницы и брызнула с хлопком, но в суматохе боя это осталось незамеченным. Женя, не обращая внимания на рывок остановленного вездехода, оказался полностью поглощённым проверкой модуля. Ракетой, хоть она и оказалась управляемой, стрелять в монстра побоялся, прицелившись в ствол дерева рядом, надеялся оглушить и сбить маскировку твари. Выстрел, ракета взорвалась! Ухнуло так, что заложило уши. Один из катающихся по земле почернел, видимо, Габбро решил помочь Жене. Но его враг почернел тоже, приобретя точно такой же цвет. Вспомнилось пояснение кого-то из бойцов, и Женя переключил прицел на тепловидение: теперь, если повезёт, он отличит Габбро от твари по температурной разнице. Есть контраст: в прицеле стало видно, как ярко-белая, более горячая тварь отрывает светло-серые куски брони от распластанной фигуры Габбро, несмотря ни на что продолжавшем удерживать монстра на месте.

Женя злорадно сместил прицел на голову элитника и плавно нажал гашетку на джойстике. На миг ему показалось, что по голове ударили молотком, но он спуск не отпустил. Монстр вскочил на лапы, он ходил на четырёх, имелся и хвост, ранее незамеченный. Видимо, маскировка окончательно отказала и тварь предстала в истинном обличии.

Каким-то чудом следующим выстрелом Женя попал в переднюю лапу. Впоследствии он склонялся к мысли, что этот выстрел бронебойно-трассирующим сорокапятимиллиметровым снарядом спас всех оставшихся. Пока элитник приходил в себя от ранений и тряся головой, нацеливался на прыжок к «Буцефалу», Евгений перевёл прицел, выжав спуск снова. Очередной снаряд оказался осколочным и не пробил вторую лапу, но сильно повредил её броню. Ещё один выстрел попал в то же место, несмотря на то, что монстр оказался уже в прыжке – удачно. Наверное, снаряды шли поочерёдно осколочными с бронебойными. Тварь свалилась мордой вперёд и, оскалив пасть, резво поползла к ребятам в бронемашине. Женя перенацелил пушку на тело и зажал гашетку намертво, выпуская снаряд за снарядом. Приходилось терпеть боль, всё те же молотки били по голове с каждым выстрелом, из носа потекло что-то сладко-солёное. В прицел было видно, как отлетают куски брони твари и как она корчится под огнём, уже без сил быстро двигаться. Боль от ударов всё усиливалась, будто разрывая мозг, но Женя стрелял и стрелял, ещё и ещё, словно молотом забивал гигантские закалённые гвозди в гроб твари, мстя за погибших и за свой страх перед врагом.

Внезапно всё стихло. Лишь высокочастотный, едва уловимый писк буравил мозг. Женя увидел в прицел подоспевшего Ломака, как отделилась и отлетела в сторону голова подлой твари, убить которую удалось ценой столь огромных жертв. Это хорошо. Теперь стоит откинуться на спинку кресла оператора, перевести дух от боли. Только бы никто не шумел. Помощь пришла, можно и отдохнуть…

Так мерзко Жене никогда ещё не было. Пришёл в себя он в какой-то комнате. Отчаянно болела голова, пересохший язык не слушался, не говоря уже о невозможности пошевелиться. Над ним стоял взволнованный Никитос и что-то говорил, вот только Женя ничего не мог услышать. Вместо речи оставался лишь гадкий писк на грани ультразвука, который ничем нельзя было убрать. Он попробовал воспользоваться кластером. Присоединить Ломака удалось с четвёртой попытки. С людьми оказалось проще, благо это не полное объединение даров и для связи усилий почти не требовалось. Каждая операция с даром давалась легче, но про самочувствие такого сказать было нельзя.

– Что с Габбро? Не могу его присоединить.

– Очень тяжёлый… – ответил Никитос. – Помощник водилы бензовоза – слабый лекарь, но…

– Ломак! – Тут же позвал его Женя, переведя упомянутого человека с махином в один кластер. – Я соединил тебя с лекарем! Лечи Габбро! У тебя полно сил, должно получиться!

– ПОПРОБУЮ, ГАББРО ОЧЕНЬ СКВЕРНО РАНЕН. НИКОГО БОЛЬШЕ НЕ ПОДКЛЮЧАЙ. ПРОДЕРЖИ КЛАСТЕР СКОЛЬКО СМОЖЕШЬ. ДЕРЖИСЬ, МАЛЫШ.

Подскочил Серый с фляжкой, подставив горлышко. Женя сделал пять больших глотков приторной жидкости с алкогольно-грибным привкусом и отвалился, концентрируясь на деле. Несмотря на возникший шум в голове и тошноту, он всеми силами старался удерживать кластер, сосредоточившись только на этом. Лишь спустя три часа его начали тормошить. Подошедший Никитос наконец-то смог достучаться до него и сообщить, что угроза жизни всех раненых миновала. Женя облегчённо разорвал соединение и позволил себе провалиться в сон, похожий на потерю сознания.

Очнулся он в сумраке. Попытка встать вызвала головокружение и тошноту, он свалился с топчана. В плечо вцепилась крепкая рука, ему помогли подняться на ноги. Поборов приступ дурноты, нащупал даром спящего снаружи Ломака и незнакомого мужика, который ему сейчас помогал. Объединил с собой в сеть телепатической связи и тут же чей-то голос в мозгу произнёс:

– Тихо, малой! Тихо! Жить будешь! Ночь сейчас, чего буянишь?

– Вы кто?

– Неча выкать. Не узнал, что ль? Я с заправщика, меня Тимофеем звать. Заместо лекаря я тут. Толку, правда, от меня как с козла молока. Годного лекаря теперь нету. Очень искалеченных много было, не всех спасти смог. На вот тебе эликсира, хлебни.

– Спасибо. Габбро жив?

– Жив ваш громила, только руку придётся отращивать. Или лапу. Ещё ему горло порвали и лёгкое пробито, как выжил, хрен его знает. Ломак тебя очень нахваливает.

– Кто ещё жив? Глянуть даром боюсь. Меня мутит сильно, еле двоих смог притянуть.