Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 15)

— Где-то так, — криво усмехнулся «важняк». — Имен и фамилий мы не знаем. Только приблизительное описание внешности. Да и с пятьдесят пятого года много воды утекло. Конечно, наши сотрудники тихонько так поспрашивают. Старики могли бы что-то подсказать, но при таких общих сведениях шансов почти нет. Мало ли кто там жил с похожей внешностью. Старожилы таких могут назвать вагон и маленькую тележку.

— Ваши сотрудники на первом этапе будут составлять список всех похожих личностей. Женщин живших после войны, в пятидесятых-шестидесятых годах в этих Бурмистровках, особенно с ребенком-мальчиком, если учесть, что нашему маньяку около сорока трех — сорока пяти, примерно. Правильно?

— Абсолютно, — подтвердил следователь.

— Дальше они будут раскапывать разные странные случаи, связанные с местными женщинами и их сыновьями. Уверен, психологи вас на эту тему проконсультировали. Например, убийства кошек-щенков, вспышки агрессии, ненормальный интерес, сексуальная агрессия к девочкам или другие признаки, свидетельствующие о психических отклонениях матери и сына, что-то выбивающееся из общего ряда, правильно?

Следователь быстро переглянулся с Викторией, Стасом, и подтвердил:

— Совершенно верно. К чему ведешь?

— Я могу подсказать вам две интересные вещи. Во-первых, в селах население, в отличие от городов, более суеверное, верующее. Если поблизости есть храмы со священниками, выходите на них. Батюшки в таких сельских приходах стали своими, общаются с паствой, знают много. Кумушки и бабки всё слышат и видят. Они активно делятся сплетнями, слухами и тем, что наблюдали лично с местными священниками. Тайну исповеди они вам не раскроют, но могут очень много интересного рассказать об обитателях. И именно те случаи, о которых местные будут молчать как партизаны. Тем более, при общении с чужими или милицией. Вам нужно только найти правильный подход к священникам, убедить сотрудничать.

— Ты смотри, — восхитился следователь, — Принимается. Я о таком почему-то не подумал, вот что значит свежий взгляд.

— Я ещё не договорил, — напомнил Максимов. — Ещё один важный нюанс, почему надо обращаться к местным батюшкам. Вы не отметили одну важную деталь? Убивая своих жертв, маньяк постоянно оставляет записки. И все они на тему, какие нехорошие женщины. Послания выдержаны в одном витиеватом стиле, характерном для средневековой церкви. А это подразумевает серьезное знакомство с цитатами церковных авторитетов и святых, в основном, средних веков. «Молот Ведьм» он, допустим, мог купить в нашем книжном магазине на Рокоссовского, но где ознакомился с остальными книгами и трактатами? Сомневаюсь, чтобы они имелись в продаже в достаточном количестве. А вот в церковных библиотеках такого добра, уверен, хватает. Даже, несмотря на то, что изречения принадлежат католической церкви, а у нас православная. Так что, общение с местными священниками, в случае удачи, может приоткрыть и эту страницу.

— Мы, кстати, уже об этом думали, — сообщил Климович. — К местным батюшкам обращаться не планировали, но по содержанию записок консультировались. Я по этому вопросу, ездил в Троице-Сергиеву лавру. Общался с батюшкой Николаем, умнейшим человеком, знатоком церковной литературы, истории православия и католичества. Ты полностью прав. Помнишь заброшенной ферме в Лисово, там, где нашли убитую девушку? Там он в записке он написал, о женщине — сосуде порока. А это изречение, как сказал батюшка Николай, принадлежит Блаженному Августину, богослову и философу, почитаемому, как католической, так и нашей, православной церковью.

Максимов благодарно кивнул Климовичу, и как ни в чём не бывало, продолжил:

— Вторая идея: возьмите рисунок, который сделал Сергей Владиленович, фотку маньяка, и попросите его нарисовать этого же человека, только лет на двадцать-тридцать моложе. А ещё лучше два варианта: лет двадцати пяти и юного восемнадцатилетнего. Замечательно получится, если сделать на основании рисунков фотороботы в Москве, чтобы выглядели как снимки реального человека. Показывайте аккуратно эти фото старожилам в этих деревнях и священникам. Возможно, это сможет помочь выйти на след. Хотя, вы правильно сказали, изначально шансов мало, слишком много времени прошло.

— Отличная идея, — следователь черкнул в блокноте несколько строк. — Признаюсь, не верил, что что-то толковое предложишь. Но ты молодец, смог меня, старого зубра, удивить. Лежало же это на поверхности, но я о таком не подумал. Действительно, психологи оказались правы, у тебя свежий, необычный взгляд, позволяющий увидеть то, что мы не смогли.

— А вы меня привлекайте больше, — предложил Андрей. — Может, ещё что-то интересное подскажу. Я все равно уже в деле по самые уши.

— Договорились, — улыбнулся следователь…

— Тебя куда отвезти, домой? — спросил опер, когда они уселись в машину. — Или обратно в школу?

— Домой, если не сложно, — попросил Андрей. — В школу уже нет смысла возвращаться.

— Как скажешь, — пожал плечами Дима, поворачивая ключ в замке зажигания. Машина ожила, загудела и тронулась с места.

— Дим, я вот спросить хочу, — протянул Максимов, внимательно отслеживая реакцию опера.

— Спрашивай.

— К чему эти вопросы о Бурмистровке и гипнотизирование взглядами? Такое впечатление, словно меня проверяют или в чем-то подозревают.

— Давай так, — сразу откликнулся старлей, поворачивая на дорогу. — Всё, что я скажу, останется между нами. Договорились?

— Конечно, договорились, — подтвердил Максимов. — Я — могила. Так что, я на подозрении?

— Как сказать, — криво усмехнулся опер, поворачивая на дорогу. — Это я тебя знаю, можно сказать, почти с детсада, ты у меня на глазах вырос. А у следователя много вопросов возникает по твоим рассказам. Сам посуди, ты вместе с моим Вадькой, Леркой и всей честной компанией первыми нашли логово маньяка. Схватился с ним на вокзале, отбил девчонку, нашел замаскированный схрон. Грамотно действовал, практически, снял напряжение, когда возбужденная толпа приперлась с претензиями в наш РОВД. Благодаря тебе, раскрыли легенду, под которой маньяк жил. Самостоятельно доискался до источника цитаты, нашел, где продавали «Молот Ведьм». Случайно в Москве встретился с Янкелевичем, ученик которого защищает диссертацию о серийных убийцах, и седой профессор все выложил подростку. Конечно, он пьяный был, но все равно, как-то всё как-то подозрительно выглядит. Самостоятельно изучил медицинскую литературу об психических отклонениях, которой у бабушки, заслуженного медика, преподавателя ВУЗа, хватало. Если по отдельности это брать, всё может быть. А если все события в кучу сложить, очень подозрительно получается, ты постоянно под ногами путаешься, в каждой бочке затычка. Как думаешь, что следователь обо всем этом думать должен?

— Ты хочешь сказать, что меня в чем-то подозревают? — неприятно удивился Максимов. — Тогда к чему весь этот спектакль, да ещё информацией поделились. Не складывается что-то.

— Тут вопрос вот в чем, — вздохнул Дима. — Психологи внимательно за тобой наблюдали. Они уверены, что ты искренне хочешь помочь поймать маньяка. И убедили в этом следователя. К тому же факты налицо. Ты с ним рубился на вокзале, преследовал, получил травму, нанес ему раны, вскрыл схрон. Да и ему пришлось улепетывать, рушить свою легенду. Александр Владимирович подозревает, что ты можешь что-то скрывать, быть не до конца откровенным, но не уверен в своих выводах. Стас, наоборот, считает, что ты, молодой гений, будущее светило психологии. Очень хорошо к тебе относится. Виктория выдвинула гипотезу, что ты мог что-то найти, что навело тебя на маньяка, помогло в расследовании. Например, дневник или письма. Но по каким-то причинам, возможно, личным, чтобы кого-то не подставить, эту информацию скрываешь. Она внимательно за тобой наблюдает, но от однозначных выводов воздерживается. Уверена, ты хочешь помочь.

— Я же не придурок какой-то, чтобы прятать улики от следствия, — хмыкнул Максимов.

— Но они-то этого не знают, — ухмыльнулся Дима. — Перед собой видят пацана-школьника, демонстрирующего пугающую осведомленность и постоянно путающегося под ногами. Поэтому и рождаются самые дикие гипотезы. Естественно, уверенности ни в чём нет, поэтому аккуратно с тобой работают, изучают, смотрят на реакцию.

— А чего же они не попытаются на меня надавить, чтобы узнать, скрываю ли я что-то или нет? — удивился Максимов.

— Я же говорю, не уверены, — авторитетно пояснил опер. — Виктория составила твой психологический портрет, заявила, ты — хладнокровный, умный, эрудированный и давление не принесет результата. Ещё, что очень важно, несовершеннолетний. Следователь уже имел удовольствие общаться с твоей матушкой и прекрасно понимает, что она ему устроит, если появится желание тебя жестко допросить в её присутствии.

— Понятно, — насмешливо фыркнул Андрей и отвернулся к окну.

У подъезда «копейка» остановилась.

— Всё, давай, выметайся, — опер протянул руку. — И помни, без меня ни шагу из города.

— Дим, я же обещал, — с укором глянул Максимов, пожимая крепкую ладонь Громова. — Можешь не беспокоиться.

— Да как с тобой не беспокоиться, — проворчал старлей. — Ты всегда сюрпризы подкидываешь, не знаешь, что в следующую минуту ждать.