Алексей Шумилов – Кровавая весна 91-го продолжается (страница 42)
— Да понимаю я всё, — досадливо отмахнулся брюнет. — Надо — проучим. Но ведь рисковый и смелый паренек. Он невольно симпатию вызывает.
— Ты свою симпатию, Никит, засунь куда подальше, — резко ответил Артур. — На кон поставлено слишком много.
— Помню, — кивнул товарищ. — Не волнуйся, на бое это не отразится. Вздую его как следует, раз напросился.
— Молодые люди, — возле столика неожиданно возник официант. — Владелец ресторана Бадри Андросович Георгадзе просит пройти к нему в кабинет.
— Зачем? — хмыкнул блондин.
— Он предвидел этот вопрос, — вежливо пояснил работник ресторана. — Бадри Андросович наслышан о ваших спортивных успехах и хочет сделать выгодное коммерческое предложение.
— Видал? — ухмыльнулся Никита. — Наша слава бежит впереди нас.
— Коммерческое предложение — это хорошо, — Артур встал. — Ведите, мы готовы его выслушать.
Официант учтиво кивнул и жестом предложил пройти за ним. Провел парней через служебные помещения, большую кухню, где жарились, парились, варились разные восточные яства, а умопомрачительный запах мяса и свежей выпечки обильно выделял слюну у гостей и случайных посетителей. В конце коридора виднелась массивная дубовая дверь. Официант первым дошел до неё и деликатно постучал.
— Да, пусть заходят, — раздался бодрый голос.
Работник общепита вежливым взмахом ладони пригласил гостей проходить.
За тяжелым письменным столом, облокотившись на широкую спинку кожаного кресла, сидел уже начавший лысеть толстый кавказец лет пятидесяти. Роскошный двубортный костюм цвета морской волны, сморщился складками на объемном пузе, толстые волосатые пальцы, унизанные золотыми перстнями, цепко держали стопку бумаг.
Когда Артур и Никита появились на пороге кабинета, толстяк отложил бумаги в сторону, и расплылся в радушной улыбке, сверкнув двумя золотыми коронками слева.
— Проходите, ребята, присаживайтесь, — забасил толстяк, указывая пухлой ладонью на диванчик с двумя креслами, стоящими в другом уголке большого кабинета. Журнальный столик рядом с уголком мягкой мебели был заставлен фруктами, разными закусками, бутербродами с балыком, бужениной, черной и красной икрой. Посреди всего этого великолепия гордо возвышалась литровая бутыль, оплетенная лозой.
Хозяин подождал, пока гости усядутся в кресла, сам расположился между ними на большом диване, подхватил бутыль, снял уже приоткрытую крышку, разлил малиново-красное вино в пузатые бокалы.
Предложил:
— Попробуйте.
Артур пригубил вино первым, восхищенно прищелкнул языком:
— Потрясающе. Никогда ничего подобного не пробовал. Что это за райский нектар?
— Усахелоури, — гордо пояснил толстяк. — Неудивительно, что вы его не пробовали. Это вино ещё со сталинских времен почти не появлялось в розничной продаже. По приказу Лаврентия Павловича Берия оно резервировалось для высшего партийного руководства. Лучше в Грузии ничего не производится. Достать усахелоури невозможно, но я смог.
Кавказец сделал паузу и театрально всплеснул пухлыми ручками:
— Ах, да, забыл представиться. Меня зовут Бадри Андросович Георгадзе — кооператор. Хозяин этого ресторана и ещё нескольких небольших предприятий в этом городе и столице.
— Очень приятно, — вежливо ответил блондин. — Я Артур, а это мой друг и компаньон — Никита.
Брюнет кивнул.
— Знаю, знаю, наслышан, — довольно подтвердил Георгадзе. — Недавно с первым секретарем Владимиром Петровичем Лесиным разговаривал. Он сказал — вы к нему заезжали. Хотите арендовать пионерлагерь «Орленок» под спортивную базу для вашей будущей ассоциации карате. Все равно он большую часть года простаивает. Правильно?
— Правильно, — сухо ответил насторожившийся Артур. — А что, у вас на этот пионерлагерь виды имеются?
— Нет, что вы, — рассмеялся толстяк. — Наоборот. Я могу вам помочь. Например, обеспечить вас мебелью, спортивным инвентарем. Попросить, чтобы быстро заключили договор, и с ремонтом решить вопрос.
— Мы сами не сироты, — самодовольно сообщил Артур. — Если знаете о нашем разговоре с первым секретарем, должны быть в курсе, что пришли с рекомендациями серьезных людей.
— Конечно, — кивнул Бадри Андросович. — Знаю, даже от кого именно. Но тут ведь такое дело, молодые люди. Вам, конечно, напрямую не откажут. Но могут найти законные причины отложить подписание договора. И это может продолжаться очень долго. Но вот если Владимира Петровича попросит ускорить процесс его лучший друг, он сделает всё возможное и невозможное, в лепешку, как у вас говорят, расшибется, но вопрос за короткое время решит.
— Не нужно намеков, — нахмурился москвич. — Говорите, что от нас требуется.
— Ничего сложного, — продолжал сверкать улыбкой Бадри Андросович. — Вы будете проводить бои с Андреем Вороновым, правильно? Все в нашей секции карате уже об этом знают.
— Будем, — невозмутимо подтвердил Артур. — Обычный спортивный поединок для выяснения сильнейшего. А что?
— Просьба к вам имеется, — деловито сообщил грузин. — Надо этого Воронова наказать. Показательно избить, унизить так, как вы это умеете. Возможно, поломать руку или ногу. Случайно, конечно. А я вам не только с арендой лагеря помогу, мебель найду хорошую и недорогую. Рабочих для ремонта выделю, и пять тысяч лично в руки передам. Разумеется, для развития вашей организации. Потом можем продолжить наше сотрудничество. Могу, например, ваших ребят для охраны моих компаний и магазинов в столице взять. И вам хорошо, парни зарабатывать начнут, и у меня спортсмены работать будут, за порядком присматривать.
— Скажите, Бадри Андросович, зачем вам это всё нужно? — поинтересовался Никита. — Не вижу логики. Он же обычный школьник, а вы — богатый кооператор.
Толстяк помолчал, пожевал губами, потом буркнул:
— Сына моего сильно обидел. Разбираться с подростком сам не хочу, не по статусу. А вот если вы его в спортивном поединке накажете, опозорите, изобьете, да ещё сломаете что-то, квиты будем.
— Удивительно, вы — южный человек, вспыльчивый и так хорошо все придумали, без эмоций. Спортивная травма, никто ничего не предъявит, — тонко улыбнулся блондин. — Вы за сына отомстите и не при делах будете.
— Именно, — самодовольно усмехнулся кавказец.- Я бизнесом занимаюсь. А эмоции здесь только мешают — вы абсолютно правильно всё поняли.
Артур и Никита переглянулись.
— У тебя возражения есть? — уточнил блондин.
Брюнет недовольно поджал губы, минуту подумал, потом чуть помедлив, буркнул:
— Нет.
— Тогда половина суммы вперед, — жестко заявил Артур. — Остальное, после того, как мы его изобьем.
— Какие проблемы, дорогой, — широко улыбнулся Бадри Андросович. — Половина так половина. Но если не выполните, что обещали, деньги придется вернуть. Договорились?
— Договорились, — ухмыльнулся в ответ Артур. — Только возвращать ничего не придется — мы всё сделаем.
— Как скажешь, дорогой, — кивнул Георгадзе
Он открыл ящик стола, достал тугую пачку пятидесятирублевок в банковской упаковке, отсчитал и положил во внутренний карман пиджака, половину, остальное придвинул к блондину:
— Забирай.
— Надеюсь пересчитывать не нужно? — с нотками язвительности спросил Артур.
— Обижаешь, у меня всё надежно, как в сберегательном банке, — заверил грузин.
— Вот и отлично, — кивнул блондин. — Когда мы вашу просьбу выполним, поговорим обо всём остальном.
— Обязательно, дорогой, обязательно, — Георгадзе опять заулыбался.
* * *
На следующий день вечерний разговор с Александром Ивановичем и Димой растянулся на пару часов. Следователь по особо важным делам пришел в легком бежевом плаще и строгом черном костюме, при галстуке, на пороге вручил родителям коробку конфет, галантно раскланялся с невольно улыбнувшейся матерью, крепко пожал руку одобрительно хмыкнувшему и украдкой потершему ладонь отцу и прошествовал на кухню. Там его ждал горячий чай, желтое, рассыпчатое песочное печенье и хрустящие сушки.
Посиделки начались со стремительной атаки Светланы Аркадьевны, сразу перешедшей с места в карьер и насевшей на следователя с вопросами: почему непременно надо было подключать сына, нельзя ли было сделать всё без привлечения школьников. Затем прозвучало зловещее обещание устроить маленький Армагеддон лично товарищу следователю, Диме и всему райотделу, если с Андрюшей произойдет что-то нехорошее.
Слегка ошеломленный напором важняк терпеливо выслушал беспокоящуюся за сына Светлану Аркадьевну. Объяснил, так получилось: Андрей, когда отбил Валерию от маньяка, вызвал его ненависть, стал раздражителем и это надо использовать для поимки убийцы. И немного забывшись, легкомысленно добавил: лучшего варианта поймать маньяка на живца не будет.
Мать немного обалдела от откровения работника прокуратуры, густо покраснела и сграбастала со скатерти пустой стакан. Глянула с нехорошим прищуром на следователя, оценивающе, как снайпер в прорезь оптического прицела. Александр Иванович немного напрягся и машинально отодвинулся. После короткого раздумья Светлана Аркадьевна передумала бросать посуду, но стакан не выпустила. Важняк, искоса опасливо поглядывая на побелевшие кончики пальцев, крепко сжимающие стеклянные грани, горячо заверил, он сделает всё возможное, для безопасности Андрея, пообещал договориться, чтобы из столицы прислали парочку оперов в помощь местным, которые будут дополнительно присматривать за парнем. Пока он убеждал Светлану Аркадьевну, Николай Иванович нежно, но твердо вытащил стакан из сведенных судорогой пальцев любимой супруги. Дима поддержал следователя, ещё раз напомнил: будет лично вместе с коллегами постоянно приглядывать за Андреем. Но мать на этом не успокоилась. Максимову пришлось опять дать слово ей и товарищу следователю передвигаться только в компании, в темное время суток сидеть дома и никуда не выходить. Завершила дебаты проникновенная речь Громова, объясняющего, что пока маньяк находиться на свободе, Андрей будет в опасности. Только тогда Светлана Аркадьевна немного утихла.