Алексей Шумилов – Кровавая весна 91-го продолжается (страница 36)
— Андрей, эти ребята из интерната для умственно отсталых? — громко поинтересовалась Лера. — Хотят стать героями криминальных сводок, совершить увлекательное путешествие в «обезьянник», познакомится со статьями уголовного кодекса и раздраженными милиционерами? Здесь людей много, свидетелей будет хоть отбавляй, скандал выйдет серьезный — тут же дети играют, женщины, пенсионеры отдыхают. Если драку начнут, им отбрехаться не получится. Придется на пару ближайших лет в колонию переселяться, учиться шить варежки, или чего там шьют. Неужели они этого не понимают?
Лица каратистов, живо представивших грядущие перспективы, поскучнели.
— Пацаны, а ну пропустите, — огромный здоровяк, весящий далеко за сотню кэгэ, небрежным движением могучих шарообразных плеч, легко раздвинул обступивших Рудика и Максимова парней, протиснулся вперед и протянул лопатообразную ладонь.
— Рудик, Андрюха, а что тут происходит? — поинтересовался Сеня Слон, пожимая руки Андрею и Вернеру и обводя грозным взглядом притихших каратистов. — Проблемы?
Из-за спины великана выглянул улыбающийся Марат Сабиров. Ритуал рукопожатий повторился.
Каратисты ещё больше поскучнели, узнав чемпиона Пореченска по кикбоксингу.
— Никаких проблем, — поспешно заявил лопоухий, немного отодвигаясь назад. — Мы вас знаем пацаны. Вы — кикбоксеры, а мы карате занимаемся в группе Владимира Евгеньевича. Просто подошли знакомому напомнить об одном обещании.
— Напомнили? — прогудел Сеня. — Идите тогда своим карате заниматься, подальше отсюда, чтобы я сегодня вас больше не видел.
Лопоухий вспыхнул, хотел что-то ответить, но глянул на могучие формы Слона и передумал.
— Пошли ребята, — он махнул рукой и развернулся.
— Секунду, — остановил Славу и уходивших за ним каратистов, Максимов. — Скажи, пусть Артур или Никита через пару деньков подъедут. Я от своего слова не отказываюсь. Но у меня есть встречное предложение, которое хочу обсудить. После этого определимся с датами боя.
— Передам, — буркнул лопоухий, и каратисты быстро двинулись прочь.
— Может вас проводить? — спросил Сеня, провожая задумчивым взглядом удалявшуюся компанию.
— Они не будут устраивать драку, — успокоил здоровяка Андрей. — Попугать хотели, морально надавить, да, но драться да ещё при таком скоплении народа, дурных нема. Это не шпана.
— Ну смотри, — пожал плечищами здоровяк. — Моё дело — предложить.
Когда Слон и Сабиров удалились к поджидавшей их компании парней и девушек, Лера поднялась на цыпочки, ухватила Андрея за воротник, притянула и шепнула на ухо:
— Сейчас мы вернемся к нам домой, возьмем кассету, которую Вадик принес, и заскочим к Петру Ефимовичу. Я сама его попрошу, чтобы тебе помог. Мне он не откажет. Только не спорь — возражения не принимаются.
— Ладно, — пожал плечами Максимов. — Пошли.
Глава 18
Петр Ефимович встретил Вернеров и Андрея на пороге. Скользнул взглядом быстрым взглядом по кассете, завернутой в пакет левой руке Рудика, улыбнулся.
— Вы, прямо вовремя, — признался немного смущенно. — У меня супруга как раз в Москву поехала, детей проведать, я тут один. Прикидываю, чем себя занять, домашней тренировкой, часовым кроссом, или полежать, почитать хорошую книжку. Ребята и девчата, вы по делу пришли, или просто навестить старика?
— Не прибедняйтесь, Петр Ефимович! Чтобы все такими стариками, как вы были, — насмешливо фыркнула Лера. — Вам ещё пятидесяти и близко нет. И когда за полтинник перевалит, уверена, многим молодым фору дадите. По делу, конечно.
Тогда, снимайте обувь, куртки и проходите, — Смирнов, посторонился, пропуская в гостиную
Гостиная Петра Ефимовича ничем не напоминала стандартное жилье советского человека. Никаких ковров на полу и стенах и угловатой мебели. В гостиной — импортные белоснежные обои с однотонными цветочными узорами, на стенах развешаны жутковатые африканские маски, папирусы с ликами богов и фараонов древнего Египта, восточные картины под старину. Большой мягкий диван, явно югославский или гэдээровский и два такие же кресла около круглого журнального столика. Напротив — бежевая стенка, с огромными квадратными полками заполненная книгами, нэцкэ, выточенными из бивня расставленных по росту слоников, расписной восточной посудой, металлическими индийскими чайничками, фарфоровыми фигурками, прочими экзотическими для СССР безделушками и сувенирами. На нижних полках — музыкальный центр «Панасоник». Посередине стенки, встроенная тумба на колесиках, с телевизором и видеомагнитофоном той же марки, нижние отделения забиты подписанными видеокассетами.
Максимов поднял взгляд и замер, рассматривая огромную бутылку с иероглифами. В емкости, наполненной светло-коричневой жидкостью извивалась змея, вцепившаяся клыками в намертво запечатанную сургучом крышку.
— Корейские товарищи подарили на память, — пояснил инструктор, проследив за взглядом парня. — Засунули ещё живую гадюку в бутылку, залили спиртовой настойкой и запечатали крышкой. Настойку можно выпить, гадюку съесть, или просто любоваться посудиной со змеей.
— Здорово, — выдохнул Максимов, обозревая гостиную. — Необычно у вас как-то.
Рудик и Лера остались равнодушными. Квартира и обстановка была для них знакомой и никаких эмоций как у Андрея не вызывала.
— На том стоим, — усмехнулся Смирнов. — Мне стандартную обстановку делать не захотелось — скучно и по-мещански как-то. Душа просила чего-то особенного, чтобы комфортно было.
— А жена? Не возражала? — удивился Максимов.
— Нет, — усмехнулся Петр Ефимович. — Наоборот, горячо поддержала. Она сама археолог по профессии, запоем изучает этнографию, когда я раньше из командировок всякие сувениры привозил, как дитя радовалась. Возилась с ними неделями, светилась от счастья так, что у меня просто не хватало духу из очередной командировки с пустыми руками приезжать. Разумеется, когда начальство разрешало или закрывало на это глаза. Были поездки с прямым запретом что-то привозить. Молодежь вы меня проведать пришли или по делу? Подозреваю, второе.
— Так и есть, — авторитетно подтвердил Рудик. — Посоветоваться с вами хотим, как с человеком опытным и знающим, особенно в единоборствах.
— О, как, — посерьезнел Смирнов. — Тогда посидите, я сейчас чайничек поставлю. Вы что будете, чай или кофе?
— Кофе, — откликнулся Максимов.
— Без разницы, — заявил Рудик. — У вас и то и другое, вкусное.
— Кофе, — улыбнулась Лера. — Оно у вас потрясающее.
— Тогда подождите немного. Можете музыку поставить или видео, — Петр Ефимович указал взглядом на тумбу с видеомагнитофоном и телевизором и полку с музыкальным центром, — Валерия и Рудольф знают, где что лежит. Берите, включайте, чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь.
— Мы как раз кассету принесли, чтобы вы посмотрели, — сообщил Вернер. — Нужно ваше экспертное мнение и совет.
— Я уже понял, — хмыкнул инструктор. — По форме пакета. Ставь свою кассету. Пульт там, где обычно, под полкой.
Пока Смирнов возился на кухне, Рудик достал кассету, включил видеомагнитофон, настроил, перемотал на начало спаррингов.
Когда Петр Ефимович вернулся, держа поднос, на котором стояли четыре блюдца с чашками, сахарница, тарелочки с печеньем и заварными пирожными, дымящийся кофейник, Максимов с Лерой и Рудик уже ждали хозяина. Вернер — на кресле, А Андрей и Лера, рядышком на диване.
Смирнов неторопливо расставил приборы на столике, показал ладонью:
— Угощайтесь.
— Мы поговорить пришли, — напомнил Рудик.
— Поговорим, — кивнул хозяин. — Наливайте кофе, попробуйте пирожные. Супруга сама пекла, очень вкусные получились. Думала, дети приедут, а пришлось самой к ним в Москву мчаться — занятые они оказались, студенты, ни на день оторваться от учёбы не могут, всё грызут гранит науки.
Некоторое время все молчали, разливая кофе, раскладывая по тарелочкам печенье и пирожные. Максимов даже глаза зажмурил, вдыхая аромат настоящего кофе. Наблюдавший за ним Петр Ефимович улыбнулся, отпил со своей чашечки и довольно крякнул.
Пирожные оказались выше всех похвал, свежие со сливочным кремом, рассыпчатое печенье таяло во рту.
А кофе…
После первого глотка Андрей сидел неподвижно, ощущая, как горячий напиток бодрящей волной разливается по телу.
— Вот теперь можно и поговорить, — улыбнулся Смирнов, когда все отведали кофе и сладостей. — Так что там у вас произошло? Какой совет требуется?
— Помощь ваша нужна, — первой ответила Лера. — Ребята, я сама Петру Ефимовичу всё расскажу, чтобы мы не перебивали друг друга, ладно?
— Ладно, — усмехнулся Рудик. — Ты у нас самая красноречивая. Рассказывай.
Максимов молча кивнул.
Лера кратко, но, не упуская подробностей, поведала о московских мажорах, предложении Андрею провести с ними бои. Петр Ефимович перестал улыбаться, посерьезнел и даже подобрался, внимательно слушая девушку.
— Понятно, — кивнул он. — А что, отказаться было никак нельзя?
— Я пробовал, — сразу ответил Максимов. — Сказали в покое не оставят — будут давить морально, на трусость и ещё найдут за что. Формально, вроде бы приставать не будут, но издевательства и насмешки организуют. Это коснется не только меня, Леру, Рудика и других моих друзей — тоже. Формально им предъявить в таком случае ничего нельзя — насмешки и поддевки к уголовному делу не пришьешь, но жизнь гарантированно испортят.