Алексей Штейн – Победителей не судят (страница 6)

  Это я все как-то мельком продумываю, пока мы, по широким лестницам из красного гранита, с профилированными парапетами и местами даже с какими-то барельефами, взбираемся на бастион... или как это тут правильно называется? Батарея, наверное, хотя укрепление комбинированное. Красивый вид отсюда на море, жаль на ходу обернуться на город глянуть некогда, лейтенант поспешает. Подходим к группе офицеров, все в песочке, союзные - это легче. Я хоть и сержант всего, хоть и союзники они нам - но, если не борзеть, то никто ничего мне не сделает. Права не имеют. Лейтенант приказывает ждать, и отправляется с докладом, рапортуя статному, усатому седоволосому офицеру с непокрытой головой. Тут старшие офицеры вообще любят так ходить, какой-то шик в этом видят, а вот кто помладше за появление в людном месте без головного убора - влетит. Офицер кивает, и лейтенант велит подойти. Подхожу, с ходу докладываюсь, не давая лейтенанту рот открыть - и так больно много говорит.

  - Пакет - сухо бросает офицер, протягивая руку, украшенную парой нехилых таких перстней.

  - Виноват, Ваше превосходительство - погоны-то я у него опознал как полковничьи, хотя они в Союзе немного и другие, но все ж похожие - Велено передать лично в руки полковнику Палему!

  - Я полковник Палем - как-то устало отвечает офицер - Командующий артиллерией Улле. Давай пакет, сержант.

  Ну, а чего делать - нету тут никаких удостоверений личности, да и были бы - когда бы полковник чего стал сержанту предъявлять? Даю я ему пакет, тут же вскрыл он его, читает.

  - Это все очень хорошо - кивает головой полковник, прочтя - Это просто замечательно. Но больно уж некстати... Какой у тебя приказ, сержант?

  - Сдать Вашему превосходительству секретный груз, после чего поступить в распоряжение рисского военного советника, и по его приказу вернемся на фронт!

  - На фронт... Сколько у тебя людей?

  - Восемнадцать человек со мной, господин полковник! - задолбался я его превосходительством звать, намекну так, что, в общем-то, не его это собачье дело, сколько чего и как. Посмотрим на реакцию. Заодно, а то утро перестает быть томным чего-то.

  - Хм - ага, приподнял бровь, посмотрел не сквозь, а на меня, словно первый раз увидел. Хорошо еще, что я с утра, в предвкушении визита к начальству в вид себя привел, усы подстриг и закрутил лихо, бороденку подровнял, подбрил щеки. Форма одежды тоже соответствует, благо мне, как комвзвода, теперь парни и сапоги начищают и прочее в порядке держат, не из барства, а потому что у комвзвода и так хлопот много. Ну, еще, можно потешить надеждой, из уважения. Я не самый плохой взводный, и кто поопытнее, это понимают. Так вот, выгляжу я как надо, и все побрякушки на месте, и нашивочка. Полкан выглядит не паркетным, видать соображает, потому что взгляд немного меняется, уже с интересом оглядывает. Лейтенант, впрочем, истолковывает это по-своему:

  - Они, Ваш-пство, там все недисциплинированные, осмелюсь доложить. Наверняка пьяные, и вообще. Их надобно разоружить, и под арест! Как бы чего не вышло-то, в ситуации... - и он машинально потирает набухающую уже скулу - Это же не солдаты, а шваль какая-то, разбойники...

  - Сержант, что там у тебя на барже творится? Лейтенант докладывает, твой солдат на него напал, остальные в исподнем с винтовками скачут? В чем дело? - брови сдвинул сурово, голос прямо-таки громовержащий, офицеры вокруг напряглись - а мне видно, что глаза у полкана веселые.

  - Виноват, господин полковник. Солдат, допустивший оплошность, будет моей властью непременно строго наказан! - лишний раз грубо намекаю, что мы ему не подчиняемся особо-то. Но полковник, похоже, не обижается, в отличие от загудевших офицеров - те намек ясно уловили.

  - За что ж ты его накажешь, сержант?

  - Он, господин полковник, извиняюсь на простом слове, из вонючих мужиков...

  - Но-но, сержант, ты б потише... Сам, что ли, из благородных? Мой прадед, кстати, тоже из мужиков, так-то.

  - Виноват, Ваше превосходительство! Да только...

  - Ладно! Так чего твой солдат там натворил? Лейтенант говорит, напали на него?

  - Солдат сей, господин полковник, как есть малообразованная деревенщина. Насилу уставы в него вбил. Да только и то бестолку. Он, поганец, обязан был что? - по уставу, огласить господину лейтенанту, что проход воспрещен, что он имеет намеренье применить оружие в случае неповиновения... А уж коли всего этого и не успел - то обязан был вежливо и аккуратно застрелить господина лейтенанта на месте. А не кидаться бить его прикладом некультурно и невежливо. Я ж и говорю, Ваше превосходительство - мужичье, что с него взять. И это еще не самый худший, осмелюсь доложить - этот три недели на передовой провел, и из трех атак живым вышел, а обычно у меня селюки и одной атаки, первой, не переживали. Но, все равно, как видите - туп, как пробка. Так что, Ваше превосходительство, наказание ему будет мною применено суровое и неотвратимое, за глупость его природную и нерасторопность...

  Лейтенант аж побагровел весь, особенно отметина на скуле, за кобуру хвататься начал, пасть раззявил, намереваясь наверняка что-то высказать, да только полковник его опередил, вежливо поинтересовавшись, так ли все было, и, не дав ответить - а хорошо ли лейтенант осведомлен о правах часового? Лейтенант, враз сдувшись и побледнев, что-то заблеял, но был заткнут одним жестом. Некоторые офицеры тихонько похрюкивали, иные всеж кривились недовольно. Полкан снова ко мне поворачивается, уже откровенно улыбаясь:

  - А чего твои солдаты, лейтенант говорит, в исподнем по палубе скакали?

  - А обалдуй этот, господин генерал, часовой который, он же тревогу поднял, как положено - а они ж на фронте думать отвыкли, на фронте, Ваше превосходительство, думать некогда - вот и похватали кто-чего, да бегом на позицию, не до одевания. Тем более что - коли убьют, все одно потом разденут...

  - Хм... Все у тебя такие, с фронта?

  - Так точно, господин полковник! Весь взвод... точнее, то, что от него осталось...

  - Ну... что ж... Это, пожалуй, хорошо.... Даже, пожалуй, очень хорошо... И, как нельзя, вовремя... Лейтенант!

  - Я!

  - Организуйте приемку секретного груза... Да просто я сейчас бумаги подпишу сержанту, а вы охрану смените! Поставите там несколько матросов с 'Забияки', да и все. Не до того сейчас. И - проводить сержанта с его людьми в распоряжение майора Горна, рисского военного советника. Выполняйте!

  - Господин полковник, разрешите задать вопрос?

  - Чего тебе, сержант? Что-то неясно? Бумагу я тебе подписал, ответственность за груз на мне, чего тебе еще непонятно?

  - Ничего непонятно, господин полковник.

  - Приказ тебе ясен?

  - Так точно!

  - Вот и изволь выполнять! А Горн тебе все объяснит... Марш!

  ... Лейтенант, понятное дело, оказался сволочью, и на сборы дал три минуты, пока его солдатик бегал с приказом за морячками, а мы с ним осматривали и сверяли наличие и печати. Думал как-то уязвить наших, или очередной скандал устроить. Ан хер там в нос. Все было готово, скорее всего, через минуты после нашего отбытия к полковнику, все собрано, включая и мое барахло. Так что единственное, что мне осталось сделать - изъять из ящика с документами мои бумаги. Личный состав встретил нас по выходу из надстройки построенным на палубе с полной выкладкой, в почти идеальном, по фронтовым меркам, строю. Не выгорела лейтенанту его пакость. Сдали пост морякам, и отправились вон из порта в город. Лейтенант с парой своих солдатиков впереди, я за ними, а за мной, в ряд по трое - все мое воинство. И ведь поганцы, чуют ситуацию - шаг печатают, звонко так, по узким тихим улочкам, впечатлительно выходит, словно и не неполный взвод топает, а чуть ли не рота. Солдатики с лейтенантом аж оглядываются нервно. В тишине хрумканье сапог по брусчатке, даром что подковок у нас нет особо, грозно звучит.

  Вот, кстати сказать, чего-то улицы больно уж пустые. Я ведь, впервые, выходит, в настоящий-то, большой город тут попал. Так сказать, мегаполис. До того максимум райцентр в Валаше видел, это не сравнить. Но вот и в том райцентре жизнь как-то кипела всерьез, а тут - как вымерло. Сам-то город в общем-то, солидный. Дома практически начиная от порта - минимум трехэтажные, а где и четыре-пять, Питер, если в центре, напоминает. Красивые дома, с облицовкой гранитом и мрамором местами, с лепниной есть, иные и с курдонерами, улицы мощеные сплошь, и тротуары в плитке, и даже, судя по всему, ливневая (а может и иная какая) канализация имеется. Кованые ограды, литые тумбы, фонари... Цивилизация, как есть. Правда что, у речпорта проплывая, мы видели и вполне себе район трущобный, лачуги и просто частный сектор, а тут-то самый пожалуй центр города. Однако ж, тем более непонятно, чего так все мертво-то. Ни души на улицах, только кое-где у домов прохаживаются полицейские да несколько охранников частных, с дробовиками. Нешто тут так шалят? А на перекрестке и вовсе стоит патруль солдатский, ландскнехты городские, винтовки со штыками, и немало, шестеро сразу, при сержанте. Нас, впрочем, посторонившись, пропустили - то ли лейтенанта знают в лицо, то ли так службу хреново несут. Однако в целом ощущение неправильности и очередной задницы все усиливалось. Идти нам пришлось недолго - свернув пару раз, дошли до частного особнячка за серьезной такой оградой, над которым вился рисский флаг. Там нас остановили, лейтенант предъявил бумаги, и только спустя несколько минут мы смогли пройти на территорию, остановившись посреди просторного двора, не сказать забитого, но изрядно наполненного солдатами и офицерами в рисской форме. Все с оружием, на балкончике вот пулемет растопырился, и вокруг суетятся трое, чего-то там мудря с ним. Хорошо хоть, пушек не видать. А вот солдатики мне не понравились вовсе - как есть новобранцы в основном, да несколько явно тыловых, от новобранцев отличающиеся только нажратыми мордами, а ружья так же неумело держат. И офицерики какие-то злые и испуганные малость. Чегой-то тут у вас, ребята, совсем неладное творится. Неужто валашские парашютисты в окрестностях выбросились? Больше-то некому так напугать. Или все же пираты? Впрочем, сейчас, кажется так мне, все и выясним - лейтенант уже вернулся, в сопровождении молодцеватого рисского майора, с аккуратно подстриженными черными усами и легкой сединой на висках. Наверное, тот самый Горн. Вот сейчас все и выясним, в какую же именно задницу мы снова ухитрились попасть.