Алексей Штейн – Победителей не судят (страница 40)
- Ха. Так может, они и не станут ждать до завтра.
- Эм... Они уже не стали ждать, и сейчас культурно отдыхают в кантине, выгнав оттуда всех 'перед лицом государственного дела'. И уже, по моим прикидкам, даже имея буйволиное здоровье, вряд ли они смогут идти Вас арестовывать ранее завтрашнего полудня. Я, кстати, поскольку мой статус тут довольно серьезен, и не подчинен никаким Верным - вполне могу отужинать в кантине, и, составив им компанию, поспособствовать сему. Так что Вы решили, лейтенант?
- Благодарю, мастер Ури... Но... у меня еще и женщина...
- Вздор! Возьмете еще пару лошадей - если так уж не хотите обкрадывать рисскую армию - оставьте деньги за них, уверен, у Вас найдется нужная сумма, не придется и одалживаться. Я постараюсь засвидетельствовать, чтоб деньги просто не украли, хотя...
- Я понял, мастер Ури. Я поступлю, как Вы советуете.
- Отлично, мастер Йохан. Готовьтесь, я загляну к Вам ближе к полуночи - говорит Ури, и быстро уходит.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день в тридцать седьмом году. Доигрался хер на скрипке. Карьеру, говоришь, сделать... Павлины, говоришь... И ведь, как ни крути, а стрелять в своих, если что - никак невместно. Эти ребята, Верные, что бы там ни было, все одно - свои. Правильное, хорошее дело делают. Пусть и с перегибами, но иначе все одно никак. Если я сейчас против них пойду - точно внутри что-то окончательно скурвится. Но, с другой стороны... просто так вот башку под пулю подставлять, блея что 'Это чудовищная ошибка'... Обидно. Ват кабы в бой штрафником послали, и то бы не так обидно было. Да хоть бы еще куда истратили, но чтоб с пользой, а так... Очень обидно, и не хочется так по-глупому. Так что, наверное, Ури прав. Сдернуть придется в Союз, а там уж... Напишу товарищу Сталину, а он разберется. Главное будет - просто дожить до реабилитации, пересмотра дела, осуждения перегибов и тому подобного. А оно непременно будет - а как не быть. И возможно - еще и быстрее, чем у нас там было - тут мир какой-то, несмотря, что более взрослый, а, однако молодой и резкий. Ладно, рвем когти, благо, в общем-то, особо и собраться не так долго - на всякий случай и так все давно собрано, чтоб не возиться, если вдруг приказ. Разве что вот Лиа...
Она как раз вернулась, настроение хорошее - ну да ей с чего грустнеть - мы с Ури общались тихо, едва шепотом, по понятной причине, а он ей вряд ли что сказал. Хотя иногда проскакивает что-то тревожное в глазах - все еще, наверное, переживает, не сдал ли ее капитан. Чтоб у меня все проблемы в жизни были из серии 'с кем моя баба переспала'... Подумал чуть, и решил ей пока не говорить ничего. И для конспирации и вообще. Мало ли что. Человек неплохой, но с расчетом. А перед самым отходом скажу - и пусть решает. У нее барахла еще меньше, и, пока еще находясь в непонятном статусе, она, по привычке видно, особо не распаковывалась, все храня в двух здоровенных рюкзаках. Если что надо было - рылась там, а потом на место возвращала. Чтобы, если что не так, и погонят прочь - не оставить ничего из своего имущества. Привычка. Так что - если решит со мной уйти, то соберется быстро. Ну, а коли решит, что не по пути... То помешать или донести не успеет. Так решив, не стал ей ничего говорить, а сам еще раз проверил свои укладки - ничего, лишнего нет, ерунду и бросить не жаль, а так все с собой и на себе. Вышел подышать воздухом, посмотрел на пса - жаль, но придется бросить - вряд ли он отправится со мной, а если и отправится - я не знаю, выдержит ли собака такой переход? Может, и выдержит... не знаю. Недолго радовался тихому счастью. Жаль.
После ужина как-то само собой довольно рано мы с Лией оказались в койке - в первые за все время вместо 'удовлетворительно' получилось не просто твердое 'хорошо' а даже, пожалуй, 'отлично'. То ли она старалась на всякий случай дезавуировать любые инсинуации капитана Ури, то ли я в преддверии будущих событий был как-то излишне активен, а скорее все вместе - но после подумалось, что, все же, если так сложится, что не сложится - я об Лии стану жалеть. Это не конопатая Наси, все же баба-то справная... Оборвал сам свои рассуждения - не стоит программировать неудачу заранее. Сходил, проверил посты - заодно лишний раз убедился, что проблем с уходом не будет, на въезде сказали, что прибыл какой-то взмыленный нарочный с пакетом - уточнил, откуда - оказалось, из Эбидена - ну, это меня значит, уже вряд ли касается, новости какие-то срочные. Посетил конюшни, там у нас даже поста не выставлено, ибо нафиг надо. Хозвзвод лошадей обиходит, а сторожить незачем. Посмотрел на этих копытных, придется же верхом... хреново, но что делать. На телеге все же не выйдет. Ладно, потерпим как-нибудь. Вернулся, а Лиа уже спит. Утомилась тоже. Ну, и ничего, в хозяйственном тамбуре-кухне поставил лампу, нагрел чай на примусе-коптилке - скоро должен прийти Ури.
...Пальба в стороне офицерских палаток началась внезапно, и весьма густо. На рефлексах рванулся за карабином, и бегом туда, на ходу одевая бандальеру с подсумками. Добавляя веселья, в той сторон звонко шлепнул гранатный взрыв. Вот же блин, что за чорт еще - а у меня же в лагере солдатня считай, безоружная - винтовки есть, а патроны выдаются, от греха, только на караул. Сержанты, конечно, разберутся, у них и патроны есть, могут раздать, но пусть вот они и возятся. Но какого хрена?
Подбегаю, едва не застрелив солдатика из хозвзвода, безоружного, непонятно зачем прибежавшего, и на пятачке между палатками вижу: картину валяется лицом в грязь офицер из Верных, в руках - револьверы, спина в дырках. Поодаль - солдат с винтовкой лежит, дальше еще один. Что за херня-то творится?! Выскочил за угол, смотрю - на тебе, кто-то возится, какая-то перепачканная в грязи рожа в гражданском-полувоенном пытается скрутить Верного, револьверы в грязи валяются, еще один гражданский сидит у столба в стороне, плечо зажимая. Вот уж хрен, парни, даром, что эти ребята приехали меня арестовывать, но они мне свои, и они на службе, так что... Только вот как бы так стрельнуть в этого, чтобы не попасть в нашего верняка? А у того, что сидит, револьвер на поясе, его, что ли, грохнуть сначала? Уже совсем решился, как сбоку вывалилась толпа наших офицеров с оружием, орут мне:
- Не стрелять! - навалились, и глазам я своим не верю - помогают Верного вязать... Что за дела?
- Эй, господа офицеры, в чем дело? - говорю, и винтовку на них направляю, ибо пошли они нафиг, что за бардак? Тем более, слышу по голосам - солдатики мои бегут, если что - и без патронов только прикажу - переколют штыками вмиг...
- Успокойтесь, лейтенант - и впрямь успокаивающий жест делает офицер, майор Карр, комендант лагеря. Подходит без оружия, протягивает бумагу - Ознакомьтесь с приказом!
Махнув солдатикам, чтоб пока не спускали глаз, мол, сейчас разберемся - а под нацеленными штыками все попритихли, дергаться не решаются - кто ж из них знает, что, может быть, винтовки у солдат пустые, беру бумагу. Вчитываюсь, потом еще раз... Однако... Даже в затылке почесал, повесив на плечо карабин. Солдаты, уловив момент, винтовки чуть отвели, все малость отмерзло. Да, дела, мать их...
Гелиограмма из Альмары. Вчера утром заговорщиками из числа Верных убит князь Вайм. Погибли еще несколько высших чиновников. В стране объявлено военное положение, временное правительство под началом командующего Действующей Армией Бальта Луррского ждет прибытия князя Велима. Верных по всей территории приказано немедленно задержать и арестовать до выяснения, при попытке сопротивления - уничтожить. Глава Палаты Верности Марр объявлен государственным преступником, и смещен со всех постов. Его приказы отменяются. Военные на местах получают всю полноту власти. Армия на территории Валаша подчиняется только приказам командующего Валашским Краем барона Брангского, или прямым приказам командующего армией Бальта Луррского. Любые выступления против власти - немедленно подавлять силой оружия, не стесняя себя в методах. Все остальное - про строгости военного времени насчет скорого суда, а то и безсудной расправы. Верных, впрочем, предписывалось содержать для дальнейшего допроса.
Однако, такие дела. Недосмотрел князь-то. Пригрел на грудях змеюк. Эвона, как оно оказалось. Наверное, не все там, в Верных, оказались суками-то. И эти вот ребята, вряд ли при делах - просто делали свою работу. И то, что там вон валяются трупы - тоже попросту объяснимо. Если на госбезопасника нападают, пытаясь арестовать, а он за собой вины не знает - что ему еще подумать, как не о вражьих происках, и что делать, как не открывать огонь на поражение? Лес рубят, ветер носит... Жалко, конечно, что так выходит, завсегда размениваются пешки. С другой стороны, выходит, мои личные проблемы как минимум откладываются в резиновый ящик. Встретился взглядом с подошедшим Ури - тот, за спинами прочих, скривил соответствующую физиономию - мол, что поделать, жизнь такая. Как та овчарка - сам, мол, офигеваю. Да уж, и не говори. Что-то теперь будет?
Глава 11.
После получения приказа завертелось все. Наш убогий лагерь в считанные дни превратился в охренительно укрепленный ротный опорный пункт, причем по местным меркам крайне тяжеловооруженный. Оружия-то, пусть в основном трофейного, было собрано немало. Имелась и пара трехдюймовых минометов, и несколько шестифунтовок легких - и то и другое, правда, почти без боеприпасов. Пулеметов зато и патронов к ним - заешься. Я даже не стал собирать разобранный прикарманенный трофей - и так хватало. Жаль, пара трофейных крупняков оказалась без боеприпасов вовсе - здоровенные дуры, вроде наших ЗУшек, двуствольные, замки через коромысло связаны, пружина связана с подавателем магазина - заряжающие выжимают рычаги, вкладывают в лоток кассету-пачку с патронами - судя по гильзам, дюймового калибра, не меньше, на десять штук - и готово. Наводчику только барашки покрутить, навести на цель, и спуск нажать - и максимум очередь аж в двадцать пуль, с обоих-то стволов. Судя по разметке прицела - на три километра лупить способна. Но, патронов нету вовсе. Зато остальными пулеметами ощетинились, наспех обучив почти всех солдатиков по крайней мере стрелять, даже учебные стрельбы провели. Загородились брустверами из свернутых лишних палаток, телег и вязанок сена. Сейчас еще и копаем понемногу, как по-настоящему. Так что теперь наш лагерь хрен возьмешь. Вопрос только - кому он сдался? Но - сидим в осадном положении, как предписано, ждем приказа.