Алексей Штейн – Победителей не судят (страница 33)

  Но моим разбойным планам не пришлось осуществиться. Все вышло несколько иначе. Потому что война внезапно закончилась. Князь Орбель действительно бежал, за ним побежали (в основном в лапы заградотрядов и застав Антанты, уже замкнувших в кольцо город, а зачастую и добровольно в плен) его приближенные и сановники. Сопротивление рухнуло, в Эбидене даже успел возникнуть бунт, кто-то старался выслужиться перед новой властью. Говоря забегая вперед - не помогло. Повесили и посадили на кол всех практически прежних. Без исключений почти, из серьезных фигур только Радо Сарежского отправили на отсидку в крепость. В Эбиден вошли войска коалиции, кто-то там самый старший и представляющий власть подписал капитуляцию, и война завершилась. Я всерьез заскучал насчет трофеев - ведь всем известно, что грабить теперь уже княжеское имущество... Конечно, местные скорее всего промолчат, особенно если брать в меру. Но ведь могут и не промолчать. А учитывая рьяность Верных... И будет мучительно больно и обидно. Особенно если и взять-то всего в меру. Эх, что ж непруха-то такая... Нет в этом мире гармонии!

  Я уже собирался по-тихому нажраться в одиночестве реквизированной при посещении местного трактирчика наливочкой, снять стресс (валяясь после контузии первые дни, я вдруг отчетливо ощутил, насколько я устал за последние недели командования ротой - все же это ничорта не легко и не просто командовать сотней людей!), как здешний мир снова меня устыдил.

  Едва я улегся поудобнее под пологом, в командирской выгородке (пока не объявили конец войне, я решил держать всех в укреплении, накидав только побольше траверсов - дома расположены далеко и неудобно, если что - чистая мышеловка), и приготовил кружку, разложив закусь, как послышался стук копыт. Потом окрики часовых, беготня дежурной смены, щелканье затворов, остальные зашевелились, скрежетнул поворачиваемый на станке пулемет. Пуганая ворона на воду ссытся. Мы теперь службу несем так, что о-го-го. Даром, что война кончилась. Дебилы, блять. Кого там еще демоны принесли?

  В здоровенном пакете оказалось много бумаг. Если коротко обрисовать ситуацию - то до особого распоряжения все части по приказу князя Вайма становятся гарнизонами там, где в данный момент находятся, за исключением тех, кто на марше. Кроме отдельно оговоренных случаев, командиры частей становятся комендантами данных населенных пунктов, со всеми вытекающими. Что и подтверждал присланный на мое имя приказ из штаба полка, к которому мы сейчас приписаны - фельд-лейтенант рисской пехоты Йохан Паличь назначается военным комендантом поселка Радовицы, со всей полнотой власти, с правом суда и т.д. и т.п. Я взгрустнул еще сильнее - мало мне моих долбоебов, так еще и навесили местных... Но следующая бумага озадачила. Приказом князя Вайма, с полудня завтрашнего дня, и до полудня послезавтрашнего, во всех рисских комендатурах оккупированного Валаша объявлен 'День до флага'. По истечении сего срока следует поднять над комендатурой (ну или вывесить, если поднять негде, понятное дело - такие мелочи в приказе не указаны) рисский флаг. Флаг кстати в пакете прилагался - и то не сказать флаг - флажок. И с момента поднятия флага территория сия считается невозвратно территорией Рисского Княжества, по праву меча, то бишь с боя взятая, на вечные времена. Со всеми вытекающими последствиями законодательными и административными. Это что ж выходит, я лопухнулся, и пограбить можно было? Вот жеж.. впрочем, еще есть тот самый 'день до флага'... Наверное, не так часто тут происходит подобное, ибо кто-то умный приложил к приказу памятку, написанную просто и доходчиво - самое то, чтобы прочесть солдатам. Итак, это день до флага был тем самым днем, когда армии официально разрешалось грабить. Гулять на полную, нажираясь вхлам, и насиловать женский пол. И даже немножечко убивать - при попытке оказать хоть малейшее сопротивление. Не пресловутые 'три дня на город', но всего лишь сутки, однако - официально... Ограничения, конечно имелись. И если так подумать - немало, и серьезные - просто так убивать и калечить нельзя, ломать иное имущество тоже (исключение, весьма расплывчатое и многозначительное 'в поиске сокрытых ценностей' - то есть в принципе можно, конечно, и по камушку все разнести). За поджог - и вовсе смерть, за утерю оружия по пьянке и т.д. Ну то есть вполне разумные ограничения, в плане сохранения народного (княжеского) достояния. Запрещались так же разборки между собой, вплоть до драк, но драки 'на усмотрение коменданта' а поножовщина - уже сразу каторга. Стрельба - расстрел на месте. Право первого, независимо от чина. Если солдат уже занял дом, то сам главнокомандующий туда сунуться не смеет. Правда, и разбирать трофеи разрешается по старшинству, с верхов - но потом менять 'только по бесхозности либо согласию'. Распространялось это на все - от медяка на улице или кувшина вина в кабаке, до барской усадьбы или бабы - кто первый встал, тому и в дамки. Забрать себе можно было любое движимое имущество, кроме рабов, ну и брать в рабы никого нельзя тоже, это логично. А остальное - хоть золотом карманы набей. Исключение на всякие особо ценные вещи типа предметов искусства - их положено сдать в казну. Но строго за вознаграждение. В общем - гуляй, рванина. Отдельным пунктом прописывался приятный мне, как коменданту, бонус. Комендант имеет право выкупа. То есть он имеет право собрать в одном месте на эти сутки всех жителей, заплативших ему выкуп. Причем размер выкупа не оговаривался - на усмотрение коменданта. Собранные там жители не могли подвергаться никакому насилию, находясь под защитой коменданта. Вещей им с собой брать не положено, спасают только свои жизнь и здоровье. С учетом того, что фактически любого в эти сутки можно пристрелить, сославшись на сопротивление, и хрен оспоришь.... Ну а про баб и девок и говорить нечего. Село тут такое... зажиточное, и моя жаба нетерпеливо заерзала...

  Быстренько прикинув дебет с кредитом, не откладывая резину в долгий ящик, велел согнать местных на площадь, построил тут же всех своих, и зачитал им сию бумагу. Солдаты без команды проорали ура князю, а местные только что не обоссались от ужаса. Ничего, уррроды, пришло время пощупать вас за влажное волосатое вымя... Давайте, прячьте свое барахло, чтоб моим солдатам было интереснее ломать ваши дома. Сбежать из города никому не выйдет - я местных сразу предупредил, а парни сами будут в караулах бдеть, соображая, что к чему, сегодня ночью поселок будет моими полностью оцеплен. Жизнь снова налаживалась, фортуна, повернувшаяся было жопой, начала ею игриво повиливать, поднимая подол... От избытка чувств пригласил обоих оставшихся в живых сержантов и последнего ефрейтора, и бутылку настойки, а потом еще две моих и три из их запасов мы раскатали вместе. Салют по убогой башенке здания сельской администрации, на которую нам через сутки с лишним надо вывесить флаг, из пулемета - был просто шикарен. Как оружие эта митральеза полное дерьмо, зато она вовсе безопасна при использовании в пьяном виде - и не выстрелит сама, и заклинивает довольно быстро, не доводя забаву до ЧП. Надо будет после войны забрать ее себе.

   ***

  Собрал все население рано утром, и передал мою волю. Значит, так. Село богатое... не все дома конечно, но видывал, и не мало, куда как беднее. А потому, жЫрные абизяны - по золотому с каждого жителя. С баб и девок - три. Дети и старики по полтине. Вот так... Малчать, жывотные! Никого не неволю, кому цена не нравится - может сидеть дома! Да, обдеру до нитки... а вы что хотели? Ну, найдется у средней семьи полдюжины-дюжина золотых, я же знаю! Так что... Объявил всем, чтоб собрались с деньгами в половину двенадцатого перед храмом.

  С самого утра я уже переговорил со стариком-священником. Когда явился к нему в сопровождении Шмульке, тот был весьма печален - тут кроме войны какие-то межконфессиональные терки идут. Но я его обнадежил, мол, мне это без разницы. Даже наоборот - пара упоротых среди солдатиков просилась в церкву. Не люблю леригиознутых, но чувства верующих надо уважать. И вообще, святой отец, мы здесь не за этим. Объявил ему, что с полудня на сутки его культовое сооружение превращается, сооружение превращается... в элегантный концлагерь! Так что пусть примет меры по размещению и поддержанию порядка. Ибо кто окажется за оградой в веселый день - лишится любой защиты. А лучше бы и вовсе чтоб никто на улице не маячил. Сохранность таким образом его пункта по раздаче опиума народу я обеспечу. И с него лично... а, ладно, я щедрый! И с тех, кто еще с ним там живет - выкуп не беру. Старик не то чтобы просиял, но малость успокоился. Вопрос с размещением населения я таким образом решил. Сразу вопросил насчет бывшей администрации. Помявшись, поп отвечал, что село 'коронное', то есть принадлежит лично князю, и управлялось приезжим чиновником из администрации князя, который, вместе с приезжим же полицейским, исчез, едва дошли слухи о приближении войск коалиции. Наверное, в столицу сбежал. Я, грозно посопев, обещал проверить - но, по-моему, не врет служитель культа.

  После этого застроил своих. Провел еще раз инструктаж. Запретными для разграбления объявил церковь, ну и ессесно управу. Это княжеское, это грабить нельзя. Были у меня трое шалопаев, насчет которых имелись сомнения. При всех им лично внушил - лучший вариант им выбрать на троих кабак, и там, пограбив и набрав бухла, запереться в какой комнатке и напиться вусмерть. Ибо если что... Намекнул, что за утерянную винтовку или даже штык - упеку на каторгу, а за дебош - расстреляю. Кажется, прониклись. Авось обойдется, ну а если что... Еще сказал, что, поскольку нас мало, то добычи должно хватить всем. Так что чтоб без глупостей. Застращал, что буду шляться по городу, и лично контролировать. И сержанты тоже. И не приведи Боги...