Алексей Штейн – Победителей не судят (страница 17)

  ***

  Ну и хрен там, конечно же. Отдохнуть дадут, как же. На том свете отдохнем, ясное же дело. Не время сейчас отдыхать, товарищи, контрреволюция опасносте! Хотя, конечно, как посмотреть. Выперли нас на блок-пост за Кузнечное же. Сменили мы там матросиков каких-то. Их отправили на зачистки. Ворчать матрозня вздумала было, но, покосившись на заляпанные всем, чем попало наши одежки и обувки, унялась. В общем-то, грех жаловаться - шикарно обустроились - растянут полог, костер и даже котел с водой есть, бочку воды вон на телеге привезли с поселка. Жранья обещали пайками привезти, но мы ж не зря в Кузнечном гранатами кидались - при проверке помещений выяснили - один взрыв гранат способен уничтожить энное количество съестных припасов, начисто. Как испаряется. Жаль, живет рабочий класс тут совсем небогато. Но, голодными мы не останемся. Кому война, а кому масленица в постный день. Особо похвалил Колю - он одной гранатой сумел разнести вдребезги курятник. Яичницы, ясное дело, не получится, а вот бульон... Смены, конечно, разбил, часовых выставил - но пока все просто, никто никуда не едет. А приказ у нас элементарный - задерживать всех подозрительных. Я всем объявил, что мне заранее все подозрительны, а потому - задерживать всех. И пусть потом местные разбираются. В конце концов, какое наше дело? Мы свою задачу выполнили, разгромили отряды, так сказать, вооруженной неумеренной оппозиции. А уж давить кого - местные пусть сами разбираются. И так уже ясно, что никакого военного положения не введут, мы сделали все как надо, наши победили. И конечно, городские власти и лично советник Пуц - на коне и в шоколаде, аж по самые гланды. Так мы и коротали вечер, под закатное солнышко, в ожидании свежего бульончика, и мечтах о бане. Никто нас не тревожил, никто не напрягал - из города вообще никто не ехал, видать, все уже в курсе, а первые телеги по направлению к городу показались, когда уже намечались сумерки.

  Пожалуй, все же это был мой косяк - ну откуда моим парням, пусть и вполне себе фронтовикам, знать, как надо организовывать блок-пост, и вести на нем 'проверку документов и транспортных средств'? А я конкретно провтыкал, блаженствуя после ужина. В итоге, когда три телеги, шедшие небольшим обозом остановились практически вплотную, поплелись их проверять всего два человека. Чорт их там знает, чего оно вышло не так, кто оно такое было, и зачем откуда здесь взялся. Только как подошел Коля к второй телеге, что-то спросил, как грохнуло несколько выстрелов. Мы даже как-то оторопели, не успели среагировать - а это гад весь барабан своего бульдога расстрелял, и соскочил уже с телеги, бежать в поле. Тут-то мы и очнулись. Ну и изрешетили. Всех. И поганца этого с револьвером, и бородатого деда на первой телеге, и тех, кто на третьей ехал, я и не рассмотрел толком, кто там был, как соскакивать стали, так их и срезали. Подбежали к Коле - а он готов, три дырки в груди, глаза стеклянные. Вот так вот. Что творят, суки. Это ж надо, ушлый до чего ж был, разведчик какой, стрелок - на тебе, так вот по-глупому погибнуть. Другой солдат тоже, походу, того - кровь горлом хлещет, не жилец вовсе. Аж сплюнул с досады - нет, ну что ж за день-то сегодня такой!

  Подошел, посмотрел эту сволочь. Молодой паренек, волосатый, как есть - натурально скубент-народоволец, тварь такая. Спину изрешетили ему, вместо глаза выходное от пули - красавец, так и надо, жаль, быстро помер. И ведь, чего, спрашивается, психанул, сука? Поди, мы б и обыскивать не стали, проехал бы себе - нам приказ из города не выпускать, а в город - езжай себе. Нет же... Вот урод, а?

  Решил проверить телеги, может, есть чего действительно? Может, он снаряды везет? Или полный примус марксистской литературы и тираж газеты 'Искра'? В первой телеге, с убитым дедком, было вообще пусто. Дед видать за покупками в город ехал. Соломки немного на дне, и все. Велел Боре обшарить старика - раз за покупками, то с грошами, не бросать же на произвол? Под сидухой нашелся обрез ружья, одностволки. Вообще-то в Союзе не запрещается вовсе. Разве что пользуется таким или криминал, или совсем по бедности. Но, формально... Будем считать, бандит ты был, старый. Иначе, зачем же впереди террориста ехал? На второй телеге кроме поганца возница простреленный валяется. Еще дышит, может и выживет. Но без сознания. Велел забинтовать. Благо, бинтов нам Горн тоже прислал с избытком. Обыскали все - ничего нет, в повозке какая-то конопля, что ли, в тюках, на веревки, поди? Или лён? Ну, что-то такое, я в этом сельском хозяйствовании не разбираюсь. Под сидухой, правда, револьвер нашли, неплохой, гражданский. Ну, тоже, если что, бандитом будешь. К третьей подошел, и снова сплюнул. Нет, ну что ж за день такой, а? Походу, мы тут всю семью целиком угрохали - родители и детишек двое, всех сразу насмерть завалили, ворошиловские стрелки, блять. Ахренеть, какие мы все тут со страху меткие стали. В бою бы так стрелять - цены бы нам не было. И ведь, даже умудрились никого из своих не задеть, что удивительно. Хорошо еще, что гранаты поистратили, и я велел экономить. В самой телеге какой-то мотлах, и ни чорта под сидухой, даже топора нету. Вот чорт... и что теперь делать? Спалить их всех что ли, или зарыть? Пока никто не в курсе. И пусть потом ищут, тут на АТО что угодно спишешь... Медведь зажрал, ясное же дело. Вот гадство... Пожалуй, и впрямь, стоит этих куда-то прикопать поодаль, пока не поздно.

  Впрочем, уже поздно. Скачут к нам, на выстрелы, похоже, среагировали, палили-то мы знатно. Видать издалека синие мундиры - жандармы пожаловали. Сейчас начнется... А, катись оно все лесом... если что, медведь голодный, и жандармов сожрать может... скажем - этот вот волосатик и пострелял. Парни-то все повязаны, не станут болтать, поди. А там уже, мы отсюда и обратно на фронт свалим. Мелькнула еще мысль, что надо было у кого-нибудь из наших парней трофей какой отобрать, да мужику этому с третьей телеги в руку сунуть, да поздно уже, пожалуй. Ну, сейчас, поди, начнется...

  Глава 5.

  Пока жандармусы не добрались окончательно, расстегнул кобуру, на Борю посмотрел - тот соображает, осклабился, из кармана трофейный револьверт показал. Я ему легонечко так киваю - понятное же дело, враг не дремлет, может и в жандармский мундир переодеться! Снова на убитых посмотрел. Жалко, конечно. Нет, ну не то чтобы вот прям жалко. Это дурацкая такая мода у нас там была, всех жалеть. Особенно незнакомых. Ах, как мне жаль, как я вам сочувствую! А что ты врешь-то, ты первый раз эти тушки видишь, тебе на них пофигу вообще, не ври хоть себе-то. Так... досадно, конечно, обидно, им бы еще жить и жить, и так далее. Самое, конечно, поганое, что ничего не поменяешь тут - убить человека оно зачастую так и случается - быстро просто и насовсем. Оп - и готово, получите и распишитесь, вот вам хладный труп, а душа это вообще поповские сказки. Паршивее всего, конечно, когда вовсе и не хотел. Приложил кого в драке, или там на машине тебя на встречку унесло, тому такое подобное - и вот есть тушка, тобою сделанная, и всё уже, ничего не поправишь. И тебе оно пофиг и даже и не надо, ты бы без этой тушки жил и жил - а ничего не исправишь. Это - да. Это вот - жалко. А вот остальное - да нифига не жалко. А еще у нас, там. В прошлой жизни, очень модно было рассуждать, кто в чем 'виноват'. Как будто, чтоб тебя убили, обязательно надо быть в чем-то виноватым? Ну, вот эти вот - классические 'невинные жертвы'. Оказались рядом с нехорошим, не в то время, не в том месте. Не повезло. Бывает. Как там, в переводе Пучкова, говорил один негр? - 'Возьми белого друга. Белый друг означает разницу, между штрафом, и пулей в заднице'. Чего со своего транспорта повыскакивали? Завалились бы там кучей, может быть, и не постреляли бы. Или не насмерть. Ну, хотя б детей может быть не достало бы. Может быть. И вообще-то у меня на них только злость, что они вот тут оказались, и то, что они теперь мертвые - мне наплевать, если честно, а у меня сейчас неприятности вырисовываются.

  ...Прискакавшие трое жандармов спокойно и вежливо интересуются причиной стрельбы. Рассмотрев, что старший у них всего-то сержант, не докладываю, а попросту отвечаю: - Мол, бандит какой-то с пистолетом попался, наших подстрелил. Ну а мы их всех в ответ. Врать не буду им, на сегодня уже столько обиды и злости накопилось, что где-то на периферии сознания мысль была, что лучше бы всего было этих жандармов пристрелить тоже. Потому что за сегодня - это был лучший способ решения любых проблем. Вот, пристрелим их - нас больше никто не побеспокоит. Но крышечку, тихонечко поехавшую, все же придерживаю - в конце концов, именно потому, что это дело быстрое, и бесповоротное - торопиться не надо. Всегда успеем. Старший жандарм слезает с коня, идет все осматривать. Я следом, Боре мигнув, чтоб тех двух опекал. Ну, картина-то ясная, и ходить далеко не надо - волосатик всего несколько шагов пробежал. Осмотрел его сержант без интереса, хмыкнул, сплюнув, характеризовал 'туда и дорога', и к телегам. Ну, я даже и не напрягся особо, просто подумал, что если что - вот прямо тут и пристрелю. И пошло оно все лесом. Однако сержант на дедка мертвого вскользь глянул, на пустую телегу, тут же пояс у деда проверил - и оглядывается вопросительно. Я на Борю смотрю, тот разом сообразив - протянул жандарму два невеликих мешочка - дедов, надо полагать, и этого волосатика. Тот взял их, и тут я только рот открыл - куда там гаишникам. Он мешочки, из рук у Борьки не забирая, развязал, глянул... И забрал, ловко так, вдвое отощавшие кошельки! Борька тока что монету не упустил с кулаков. Ну, Кио просто, престидижитатор высшей марки! А он мешочки еще в руках помял, вроде как рассматривая, и поднимает над головой почти, считай пустые кошельки, видно, что на донышке там, и возглашает: 'Вещественная улика!' Все, мол, видят, свидетелей много. Да, стаж. Поневоле зауважаешь. Но все одно вовсе не расслабляемся, я Боре снова мигнул - нам еще тех посмотреть надо. У раненного бородача остановились, посмотрел он, я поясняю: