Алексей Штейн – Еще один человек (страница 86)

– А вам-то он зачем? Грузовиков же в городе немало!

– Ну… такого-то еще поискать надо… А нам бы он… Мы его забронируем, на выезды за всяким полезным… там и больше увезем, и безопаснее, и вообще… нам-то в самый раз… Мы же вчера до утра с Серегой сидели, рисовали-считали – выходит такая конфетка! Если бы ты согласна – так мы прям сейчас начали бы работать, вот мастера придут к десяти – и в путь! А? Махнемся, Дашенька? Ну подмоги уж старому человеку, подсоби – а уж мы не обидим! И если что, добавим еще чего… только – видишь же, нету особо-то ничего… – Митрич настолько горестно вздохнул, что даже в драмкружке самодеятельности при дворницкой бригаде забраковали бы. – Но мы тебе всю машинку переберем-проверим, подтянем, сделаем там все, что хошь, и электронику Пашку подряжу, и обвес, и кондиционер, и что только хочешь! Ну пожалей старого человека, а? Соглашайся, доча… а?

– Ну вот что, – решившись, насколько могла твердо ответила Даша, стараясь не смотреть на идентичные натуральным слезинки в уголках глаз невинного младенца. – Давайте так. Я согласна. Но – с условием! Вы начинайте работу, но я сразу скажу – я сейчас пойду к коменданту и заодно расспрошу про цены, сколько чего стоит. И если что – потом переиграем. Я к коменданту не просто так иду – понимаете же, так что… К тому же – НАМ машина для ДЕЛА нужна, понимаете, да?

Слова «нам» и «дело» Даша многозначительно выделила – и по тому, как поскучнел самую малость Митрич, поняла: есть! Попадание! Впрочем, спустя мгновение тот вновь расцвел и заквохтал, что, конечно, благодарность не будет иметь границ в пределах разумного, и Даша может не беспокоиться, и он играет честно, но все понимает, и вообще за ним должок, и он помнит…

Митинг прервало появление на крыльце Сергея, глупо-сентиментально воззрившегося на Дашу, – впрочем, Митрич тут же подхватил его и поволок к машине, на ходу размахивая руками и выражая восторг и готовность к созиданию. А Даша отправилась к коменданту.

У комендатуры заметила давешнего «призрака войны». «Призрак» проводил ее взглядом, но не более. Ну и ладно… но надо бы спросить, чего и как, кто такой, подумала Даша. В комендатуру ее пропустили по выданному вчера листочку с печатью без вопросов.

У Ильи Ильича было людно. Сидели двое военных, один мент, еще один в свитере, в углу дремал какой-то усач в пятнистом камуфляже с дубовыми листиками, почти следом за Дашей ввалился растрепанный Вова с отоспанной мордой (комендант неприязненно зыркнул, толстый военный с усиками как у Жданова хехекнул, в свитере коротко глянул на него исподлобья). Даша поняла, что попала на какое-то типа совещание, и вопросительно воззрилась на Илью Ильича – типа мне уйти? Тот сделал жест – нет, останься. Растолкали усача в углу и начали.

Илья Ильич с ходу представил всем Дашу и изложил информацию – оказывается, за последние несколько дней, почти неделю, никакой новой информации тут не было, потому все кинулись с расспросами, но комендант это враз пресек. Взяв быка за рога, сразу изложил суть вопроса, а именно – согласна ли Даша стать, что называется, «делегатом связи» от них в Питер, к тамошним военным? Сразу оговорил – никакой сверхответственности, просто передать им информацию и каналы контактов, да и не только им, и в Волхов тоже… да и всем, кого в пути встретит. Не торопит, но ответ надо сейчас. Добавил, что решение это и предложение от всех (посмотрел на мента и в свитере).

– Итак, что скажете?

Даша раскраснелась. Ответ она знала заранее, еще вчера… сразу. Но очень с трудом пересохшим горлом вытолкнула «Да».

– Ну прям невеста под венец! – заржал Вова.

– Да иди ты, – вспыхнув еще сильнее, не сдержавшись, выдохнула и без того разнервничавшаяся Даша. Сначала Митрич, потом тут, а еще этот донжуан местного разлива. – Я те еще за вчерашнее припомню, жаль, не видела, как фингал поставили…

– Эт я… упал, – потер щеку Вова.

– Та-а-а-ак… Капитан, опять? – Илья Ильич начал наливаться кровью. – Что, не внял?!

– Да, Иль… Товарищ комендант! Все ж нормально! Ну выпил немного… Мы должны иметь гражданский отдых – ведь так, товарищи офицеры? – Вова обвел всех взглядом, но некоторое безразличное понимание выразил лишь проснувшийся на секунду усатый в углу. – Ну переборщил… ну бывает…

– Бывает, – бесцветным голосом обронил в свитере. – Бывает. Но не у всех.

– Ну… – Вова потупил взгляд, – но не постоянно же! Так, изредка… Та шо вы на меня так смотрите, товарищ старший лейтенант! Я и мои ребята носимся только, как угорелые, – вон Василя спросите. – Вова кивнул на вновь задремавшего усача. – Да шо, вы сами все ж знаете, сами ездите… иногда. Нам надо отдыхать, ну и бывают… эксцессы.

– …Например, стрельба и изнасилование под угрозой оружия, так? – говорил лейтенант в свитере тихо, и все тише и тише, отчего казалось – температура в комнате падает… до уровня тихого подвала с требующими ремонта стенами и опилками на полу. – Грабеж и мародерство, причем вовлечение в это дело личного состава группы, личным примером, так сказать…

– Да… какое там! – несколько ошарашенно выдавил Вова, но тут же спохватился: – Да они же там, на станции… Да все знали… всегда, еще и до того было известно, что они гулящие! Да постоянно давали и так, и че! А тут просто выделываться стали…

– …И потому им вполне можно угрожать оружием и принуждать к сексу, заодно с распитием спиртного?

– Да какое оружие! Брешут они! Не было!

– Конечно, пригрозить бэтээром развалить дом – это ерунда. И стрельба в воздух, и не только.

– Да мы там мертвяка зачистили! Они там по железке ходят!

– Да, привели этих… ну ладно, гулящие и есть, но никакой разницы – привели вы их и при них мертвяка застрелили, так?

– Ну… так…

Удивленно молчавший до того Илья Ильич, хлопавший ртом, как рыба, наконец-таки набрал воздуха в легкие и взревел:

– Ах ты, падла! СДАТЬ ОРУЖИЕ! ПОД АРЕСТ!!!

– Да, Иль… това…

– Сдать оружие, тварь!

Вова, побледнев, сел выпрямившись.

– Да вы че, все охренели?! Че, меня, баевого афицера, из-за каких-то шмар! Да я! Да кто тогда ребят водить станет! А? Да я!..

– Сдать оружие. Быстро! – Комендант вскочил и положил руку на кобуру на поясе.

Вова с бешеными глазами медленно потянул руку к кобуре. Даша напряглась – больно взгляд нехороший…

– Во-ва…

Сидящий в углу усач даже глаз не открыл, похоже. Но Вова враз потух, сник и, как-то сгорбясь, неловко расстегнул и стянул с себя разгрузку с кобурой, безразлично бросил на пол. Вошедшие солдатики вопросительно смотрели на коменданта. «На губу!» – и Вову увели. Повисло молчание. Первым нарушил его толстяк со ждановскими усами:

– Да… Дела. Че думаешь с ним, Илья?

– Расстрелять бы падлу… да жалко. Мужик-то боевой.

– В штрафники его, – подал голос мент, – стрелять нельзя. Права такого нет, чтоб без суда… да и за что… не то время.

– Будут проблемы, – сухо ответил лейтенант в свитере. – Я предупреждал.

– Может, возьмется за ум? Ценный же кадр…

– Я пригляжу, – подал голос Василь. – Вместе же черт-те где были… да, такой он… Ну потекла крыша, может, немного – а у кого не потечет… Вправим мозги.

– Будут проблемы. Я предупредил, – повторил лейтенант.

– Эх, фээсбэ, вашу ж мать… вечно вы всех предупреждаете… что ж вы об ЭТОМ всех не предупредили? – с невыразимой какой-то горечью, глядя в окно, произнес молчавший до того военный.

– Не было информации, – сухо ответил лейтенант. – Вообще. Никакой.

– Так не бывает, дорогой мой чекист. Не-бы-ва-ет.

– Да… я знаю, – сникнув, зло ответил лейтенант, тоже уставясь в окно. – Знаю. И тем не менее. Когда появилось что-то, было уже поздно…

– Так, ну, может, все-таки пора поделиться? – сказал Илья Ильич. – Я все понимаю, секретность, порядок… но теперь-то зачем? Теперь-то все у вас в работе поменялось…

– Ничего не поменялось. – Лейтенант кивнул на так и лежащую на полу рагрузку. – В лучшую сторону – ничего. И не предвидится.

– Так что, так и не расскажешь? Кстати, в Питере тоже неплохо бы знать, и твои коллеги, может, тоже уцелели…

– Ну… было бы на самом деле что сказать… А-а-а-а! Ладно. – Лейтенант махнул рукой, словно в воду прыгнул: – Всего не расскажу, да оно вам и не надо… Да и много ли я знаю – кто я такой?

– Да ладно прибедняться! Давай, говори.

– Ну… когда началось, по тревоге-то всех подняли, но поздно… короче, сначала как и везде, потом… тоже как и везде. Центр накрылся, ну, по инструкциям… Но нет таких инструкций. Ввели по плану «военные действия с применением противником…» – а где тот противник? Где действия? Где военные? В общем, дальше началось то, что называют «горизонтальная связь». Знакомые, коллеги… порой просто незнакомые совсем… иногда уже… на краю… передавали информацию. По крупицам – пока спецсвязь работала, как Интернет – все менялись, дополняли… В общем… Зараза пришла из Москвы. По всему миру. Там началось, какой-то научный центр…

Такого злого, крепкого и тоскливого мата Даша в жизни не слышала. Коротко и емко все присутствующие помянули и столицу, и светочей науки. Даже захотелось сказать: «А у меня даже высшего образования нет! И никогда не хотелось!» Не стоит ученым попадать к этим мужикам, ох не стоит…

– Так вот, по всему миру разнесло заразу, ну люди разъехались, больные… в США, в Европу, в Азию… везде, короче… Ну это-то вы знаете, а больше – ничего и не известно… разве что, говорят, уцелел какой-то научный центр, не в Москве, – там кто-то, кто первым прочухал, укрепился… вроде как из… этих… ученых. И внутряки там, фсины[4], как-то в завязке. Информации точной пока нет, только догадки. Они, по ходу, первыми дернулись и отбились, уцелели… кстати, и нам тут перепало. Кто-то нашим фсинам брат-сват – дал сигнал, а у нас тут зон-то богато… Ну вот то, что вояки к нам были, – это все оттого. Точно уж не знаю, как оно, с нашими в Петрике что-то нехорошо случилось. А зоны, кстати, говорят… амнистировали. Всех, кого не расстреляли. Вот так вот.