Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 59)
Царские поручения самого разного характера даются президенту Адмиралтейства в адмиральском чине постоянно. Так он исполнял поручение Петра I о доставке провианта в крепость Азов. Задача видится не из простых, если знать, что на казачьем Дону тогда еще землю под хлеба не пахали. Хлеб везли на речных судах по Волге, перегружали в Царицыне, а дальше путь шел по Дону опять же на судах.
В силу подобных государственных забот на Северную войну против Шведского королевства Федор Матвеевич Апраксин попал не сразу, а только в 1708 году. Ему вверяется командование отдельным корпусом русской армии, который вел боевые действия в Ингрии (Ингерманландии) и в южной части Финляндии, то есть на берегах Финского залива Балтики.
Вверенный адмиралу Ингерманландский корпус был силой в отдельную маленькую армию: в нем числилось 24,5 тысячи человек. Он состоял из семнадцати полков. Пехоты значилось 20 тысяч солдат и офицеров, кавалерии – 4,5 тысячи человек. Главные корпусные силы располагались на линии Нарва – Санкт-Петербург.
Царь поручил адмиралу Ф.М. Апраксину командование не только одним Ингерманландским корпусом. Ему подчинялся также 16-тысячный корпус голштинца на русской службе генерал-лейтенанта Рудольфа Феликса (Родиона Христиановича) Боура. Его пехота стояла под Дерптом, а кавалерия – под Ригой. В прямом подчинении был и большой гарнизон города-крепости Пскова, где зимой квартировали полки значительные числом людей и лошадей, которых требовалось обеспечить провиантом и фуражом.
Ситуация на театре войны складывалась в кампании 1708 года следующая. Петр I не исключал того, что его соперник король Карл XII, соединившись с корпусом рижского губернатора А.Л. Левенгаупта, двинется через Ингрию на Санкт-Петебург, что было вполне вероятно. Если же главная королевская армия не пойдет в поход к берегам Невы, то тогда на силы Апраксина, возможно, будет наступать 16-тысячный Лифляндский корпус Левенгаупта. В таком случае его удар будет подкреплен наступлением из Финляндии на Санкт-Петербург 14-тысячного корпуса генерала Любикера, стоявшего у Выборга и Кексгольма.
Петр I, владевший стратегической ситуацией, определил местоположение Ингерманландского корпуса и его задачи. Адмиралу Ф.М. Апраксину предписывалось находиться «в середине» своих войск для «повеления в обе стороны».
Речь в первую очередь шла о защите строящегося Санкт-Петербурга, который король Карл XII не раз требовал «истребить» и сровнять с землей. Царь наделил Апраксина широкими полномочиями на театре военных действий: он получил право самостоятельно и оперативно, в силу сложившихся обстоятельств, наступать и защищать город на Неве. И, разумеется, нести весь груз ответственности за такие дела.
Русская действующая армия в основных силах в то время стояла у Чашников в ожидании вероятного приближении отдохнувшей и пополнившейся за зиму главной королевской армии. Войска располагались так, чтобы отражать наступательные удары Карла XII, у которого в то время руки были свободны: Саксония побеждена, а в Варшаве на престол сел прошведский король Станислав Лещинский. Вопрос был только в том, состоится ли Московский поход шведского монарха-полководца или нет?
В той ситуации на Ф.М. Апраксине лежала обязанность следить за действиями корпусов генералов Левенгаупта и Любикера в прибалтийской зоне. Командир армейского корпуса в адмиральском чине начал с дальней разведки: сильные конные отряды Боура, Шоумберга, Монастырева и Манштейна высылаются вперед на пути, ведущие к Риге, Ревелю и Выборгу. Одновременно они вели «малую войну», опустошая вражескую территорию.
Разведка велась и на водах Финского залива отрядами скампавей, которыми командовали полковник Толбухин и подполковник Островский. Они контролировали обстановку в шхерах и на побережье Южной Финляндии, которое в набегах следовало «разорять».
О русских скампавеях (малых галерах) стоит сказать особо. Они отличались от галер Средиземноморья своими меньшими размерами и гораздо большей маневренностью. Их прообразом была купленная царем Петром I во время Великого посольства венецианская галера, распиленная на части и в таком виде доставленная в Россию. Она называлась малой галерой, или скампавеей, и стала самой массовой в петровском гребном флоте на Балтике в годы Северной войны. По традиции гребной флот назывался галерным, хотя в нем было только небольшое число полугалер.
В начале мая отряд Толбухина (300 человек на мореходных лодках) «разорил» на Березовых островах и на побережье у крепости Выборг несколько населенных пунктов. Десантники захватили два шкута и один бот и предали огню заготовленный «для заморского отпуска» корабельный лес в виде ста тысяч напиленных брусьев. С такими же целями к Березовым островам и устью реки ходил Островский. Отряд его состоял из 200 человек на 7 мореходных лодках.
Вскоре Апраксин из приходивших к нему донесений окончательно убедился, что с Левенгауптом ему столкновений не ждать. Лифляндский корпус получил повеление короля Карла XII идти из Риги на соединение с его армией, которая двинулась на восток. Вследствие этого сильный по составу корпус Боура был изъят из подчинения адмиралу и выдвинут к главной квартире русской армии.
События не заставили себя долго ждать. В начавшейся кампании шведы избрали два объекта для активных действий: строившиеся Санкт-Петербург и морская крепость Кронштадт на острове Котлин с фортом Кроншлот на фарватере, который вел в невское устье. Карл XII продолжал требовать их «истребления» и возвращения в лоно Шведского королевства Ингерманландии.
Весной 1708 года, когда с вод Финского залива окончательно сошел лед, к Березовым островам подошла шведская корабельная эскадра и заняла там позицию. Поскольку она прикрыла с моря крепость Выборг, то можно было ожидать выступления корпуса генерала Любикера.
Однако боевые действия на суше начал не он, а генерал Штромберг, командовавший корпусом, стоявшим в Эстляндии, в Ревеле. Апраксин, создав достаточно сильный отряд, пошел ему навстречу и в бою 28 сентября 1708 года в Ижорской земле у Ракобора (Везенберга, современный Реквере) разбил шведов, отбросив их на исходные позиции к Ревелю. После такого урока Штромберг засел за ревельскими стенами и большой активностью о себе не напоминал.
Лето прошло в небольших стычках, но было ясно, что неприятель готовит крупную операцию против Санкт-Петербурга. Король Карл XII все требовал от Стокгольма уничтожить строящийся город на Неве. Такая информация приходила и по дипломатическим каналам.
В середине октября корпус генерала Любикера (13 тысяч человек) повел наступление со стороны реки Сестра. Одновременно на виду у Кроншлота показалась эскадра адмирала Корнелиуса Анкерштерна в составе 22 вымпелов. Было ясно, что операция одновременно начиналась и на суше, и на море. Но ни Любикер, ни Анкерштерн не смогли взять ни Санкт-Петербург, ни остров Котлин со строившимся там Кронштадтом.
Русские встретили шведский корпус 16 октября у Копорского залива. Адмирал В.М. Апраксин пошел на военную хитрость. Он сделал так, чтобы письмо, в котором речь шла о подходе большой русской армии, попало к неприятелю. Письмо возымело должное действие и на генерала Любикера, и на адмирала Анкерштерна. Они, поддавшись панике, стали спешно сажать корпусные войска на корабли в Копорском заливе. Однако перевозка людей лодками затянулась.
Узнав об этом, Апраксин напал на шведский походный лагерь. В завязавшемся бою противник потерял девятьсот человек убитыми и более двухсот пленными. Остальные, не успевшие погрузиться на корабли, в полном расстройстве бежали из лагеря за реку Сестру.
Две убедительные победы – у Ракобора и Копорского залива обезопасили не только Санкт-Петербург и Кронштадт, но и спасли молодой Балтийский флот от «истребления» в случае удачи задуманной шведами наступательной операции.
Одержанные победы произвели сильное впечатление на царя Петра I. По сему случаю он приказал выбить серебряную медаль за «сбережение Петербурга». На ее лицевой стороне был помещен грудной портрет Ф.М. Апраксина с надписью: «Царского величества адмирал Фе Ма Апраксин. На оборотной стороне изображен флот, построенный в линию, с надписью: «Храняй сие, не спит, лучше смерть, а не неверность. 1708».
В том же 1708 году Федор Матвеевич Апраксин получает высокий чин генерал-адмирала, которого на то время можно считать главнокомандующим морскими силами России на водах Балтики в условиях идущей Русско-шведской войны. На этом высоком посту он оставался до последних дней своей жизни.
В 1709 году по царскому указу новоиспеченный генерал-адмирал вновь руководил кораблестроением на воронежских верфях, занимаясь усилением Азовского флота. Корабелы в Воронеже вновь стали трудиться не покладая рук. За государственные заслуги генерал-адмиралу жалуется чин действительного тайного советника.
За выдающиеся государственные заслуги Федор Матвеевич Апраксин одним из первых «птенцов гнезда Петрова» получает графский титул. Графское достоинство давалось и его прямому потомству.
Находясь в Воронеже, Федор Матвеевич знал о том, как развиваются события в начавшемся Московском походе короля Карла XII, как говорится, из первых рук. Его переписка с царем долгие годы не прерывалась, где бы они ни находились. Так, 24 октября 1708 года Петр I сообщал своему старому и верному соратнику о том, как трудно приходится шведской армии, вступившей на землю Малой России: