Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 18)
Знакомый с предстоящим театром военных действий из разных источников, Борис Петрович считал, что к назначенному сроку армии выйти к Днестру по весенним дорогам трудно. Он говорил, что «понеже переправы задерживают, а артиллерия и рекруты еще к Припяти не прибыли; и обозы полковые многие назади идут».
На военном совете в Слуцке вопрос о провианте прозвучал с большой тревогой. На Украине, где Петр I надеялся найти продовольственные запасы, в предыдущем году случился плохой урожай. К этой беде добавился еще и падеж скота. Времени на подвоз провианта из других, более отдаленных мест уже не имелось: доводы на то высказывались веские.
Но Петр I с упрямством самодержца стоял на своем. На серьезное и обоснованное мнение опытного в организации походов много повоевавшего Б.П. Шереметева, поданное ему в письменном виде, государь дал ответ решительный и, как потом оказалось, скоропалительный: «Поспеть к сроку, а лошадей, а лучше волов купить или взять у обывателей».
…В неудачном Прутском походе 1711 года генерал-фельдмаршал Б.П. Шереметев официально опять назывался главнокомандующим русской армией. Петру I хотелось одержать после Полтавской виктории убедительную победу еще и над турецким султаном, у которого нашел убежище его соперник король Карл XII, много интриговавший против царя, своего соперника-победителя.
Петр I повел русскую армию в поход, надеясь на обещанную помощь господарей Молдавии и Валахии войсками и продовольствием. Но он, по сути дела, не получил в Дунайских княжествах ни того, ни другого.
С наступлением погожих майских дней государь приказал генерал-фельдмаршалу Шереметеву с авангардным отрядом вступить в пределы Молдавии, «чтобы своим присутствием оказать нравственную поддержку христианскому населению» Дунайских княжеств Молдавии и Валахии. О Балканах напрямую речь тогда еще не шла.
Шереметевскому авангарду в составе 13 драгунских и 2 пехотных, посаженных на лошадей полков предписывалось быстро пройти к крепости Исакче в низовьях Дуная и захватить или уничтожить там мост через Дунай. То есть речь шла о дальнем кавалерийском рейде крупными силами. Но такими маршрутами русская армия в походах еще не ходила, с местными условиями знакома не была, и потому почти сразу она столкнулась с разного рода препятствиями на своем пути.
Однако эти планы стали рушиться уже в самом начале Прутского похода. Два драгунских полка, посланные к Рашкову для устройства моста через Днестр, были встречены крупными силами турок, пришедшими из Бендерской крепости, и крымской конницей. Когда в Рашков прибыл генерал-фельдмаршл Б.П. Шереметев, то здесь его ожидало известие от молдавского господаря (князя) Димитрия (Дмитрия) Константиновича Кантемира: армия великого визиря Балтаджи Мегмет-паши выступила из Адрианополя к Исакче.
Прутский поход действительно начинался трудно. Его организация легла на плечи главнокомандующего армией. Царь торопил события и потому настойчиво советовал Борису Петровичу: «Как наискоряе поспешать в указное место». И Шереметев «поспешал», но… как мог. Поэтому ведомые им войска опаздывали с прибытием в назначенный срок на берега Днестра.
Именно это подтолкнуло самодержца на экстраординарную меру – он послал к главнокомандующему гвардии подполковника князя В.В. Долгорукого, известного в истории кровавого усмирителя Булавинского восстания на Дону. Он, по повелению царя, должен был генерал-фельдмаршала «понуждать, чтобы пройтить по приезде ево в три или четыре дня».
Была и другая царская помощь Шереметеву в походной жизни. С князем Долгоруким прибыл хорошо знавший балканские дела Савва Лукич Рагузинский, ставший при главнокомандующем русской армией дипломатическим советником. На него можно было положиться в общении с властями и Молдавии, и Валахии.
Гвардии подполковник князь В.В. Долгорукий, нагнавший Шереметева 12 мая в Немирове, мало что мог изменить. 40-тысячная армия перешла реку Днестр не 20 мая, как требовал Петр I, а десять дней спустя. Такое «опоздание» позволило турецкой армии, выдвигавшейся на север еще медленнее, без помех переправиться через Дунай.
Узнавший о том царь в письме не промедлил с выговором генерал-фельдмаршалу: «И ежеле б по приказу учинили, то б, конечно, преже туркоф к Дунаю были, ибо от Днестра только до Дуная 10 или по нужде 13 дней ходу». Но такие желаемые сроки прибытия к переправам через Днестр писаны были только на бумаге: в походной жизни все бывает несколько иначе и причинами могут стать самые разные обстоятельства.
За десятидневное промедление с выходом к Днестру досталось от государя и царскому гвардионцу князю Долгорукому: «Зело удивляюсь, что Вы так оплошно делаете, для чего посланы. Ежели б так зделали, как приказано, давно б были у Дуная».
Начатый в самом начале 1711 года, еще в условиях зимы, марш русской армии с самого начала проходил в исключительно трудных условиях. Недостаток провианта приводил к настоящему голоду. Еще хуже было с фуражом для лошадей, пока не зазеленела трава. В весеннее половодье реки и речушки порой форсировались по горло в воде: бесконечным переправам не было счета. Потом, уже летом, к голоду добавилась жажда, а холодные купанья сменились невероятной жарой в степях Бессарабии, особенно в среднем течении Прута.
Поскольку армейские войска двигались не в одной колонне, командовавшие ими генералы, и прежде всего Шереметев и Петр I, постоянно вели между собой переписку. Письма Бориса Петровича к царю и от него к нему сохранились до наших дней, и поэтому из них можно вполне достоверно судить о том, в каких условиях проходил Прутский поход.
Показательно, что больше всего беспокоили вопросы снабжения, особенно провиантом, и когда армия только выступила, и когда она вошла на территорию Дунайских княжеств. Больших возимых запасов продовольствия войска не имели, как собственно говоря, виделось на протяжении всей Северной войны. Поэтому не случайно читать в письмах главнокомандующего к царю такие строки:
«Я в провианте с сокрушением своего сердца имел и имею труд, ибо сие есть дело главное…»
«Оскудения ради хлеба начали есть мясо. Тако ж имею великую печаль, что хлеба взять весьма невозможно, ибо здешний край конечно разорен…»
Шереметев, перейдя Днестр у Рашкова, выступил на юг, но было ясно, что ему, имевшему под своим командованием пока всего лишь 14 тысяч войска, не по силам будет сдержать султанскую армию на дунайской переправе у Исакчи. До той переправы надлежало еще и дойти: невозможность этого становилась явью.
Тогда Шереметев повернул к Яссам, чтобы там получить обещанную господарем Молдавии (и возможно, господарем Валахии) помощь провиантом. Молдавский же господарь Кантемир обязался поставить для русской армии до 10 тысяч голов убойного скота и месячную норму прочего провианта для 30-тысячной армии. Но этого было мало, поскольку в армейских обозах провианта уже почти не оставалось.
События вступления русских войск в пределы Дунайских княжеств в «Гистории Свейской войны», а Прутский поход 1711 года стал как бы ее частью, описаны кратко и сдержанно:
«Того же 30-го дня (мая) получена ведомость, что фельтмаршал Шереметев с ковалериею пришел на воложскую границу к реке Днестру. И хотя там неприятелей татар было немало, однако под местечком Рашковым помянутую реку он, фельтмаршал, безо всякого препятия перешел и, отбив их, пришел близь Ясов и послал туды брегадера Кропотова с силною партиею для принятия господаря волоского князя Димитрия Кантемира, которой пред тем за несколко времени капитуляцию к его царскому величеству в Полшу чрез своего присланного о своем подданстве учинил».
Шереметевское донесение о том Петр I, который выступил в поход вместе со своей «походной женой» Екатериной, получил в Сороках. В ответном письме царь приказал генерал-фельдмаршалу брать провиант у местного населения силой, если оно откажется поставлять его добровольно, то есть за деньги. Царь писал:
«Извольте нам дать знать подлинно: когда до вас дойдем, будет ли что солдатам есть, а у нас кроме проходу до вас, ничего провианта, ни скота нет».
Господарь Димитрий Кантемир прибыл в русский стан со своим войском из около 6 тысяч человек, плохо обученных и вооруженных. Господарь же Валахии Константин Бранкован (Брынковяну, господарь мултянский) отказался оказать помощь царю Петру I: турки во всем своем множестве уже подошли к перправе через Дунай и могли обрушиться на валашские земли.
Тогда в рейд с задачей захватить на берегах Дуная крепость Браилов был отправлен генерал Е. Ренне с 7 драгунскими полками, что было половиной кавалерии русской армии (7 тысяч или, по другим данным, 5600 конных солдат). Драгуны Браилов взяли, удерживали крепость (замок) пять дней и после того, когда стало ясно, что русская армия на берега Дуная не придет, оставили Браилов.
Русская армия в составе четырех дивизий переправилась через Прут 25 июня. Получив известие о том, что армия великого визиря тоже собирается перейти на правый берег Прута, Петр I выслал к месту ожидавшейся переправы вторую половину армейской драгунской кавалерии под начальством генерал-фельдмаршала на русской службе Януса фон Эберштедта. Тот вступить в бой с еще не подошедшими турками не решился, отправив царю ложное донесение о том, что его атакуют янычары с артиллерией, и, нарушив петровский приказ, ушел с места переправы. А турки к тому времени еще не построили мост через Прут, и сообщение о том тоже было ложным.