Алексей Шишов – 100 великих кавалеров ордена Святого Андрея Первозванного (страница 9)
У Петра I не было особых раздумий насчет того, кому поручить подавление «злокозненного» восстания на Дону. Такая задача была поставлена гвардейскому майору князю В.В. Долгорукову, горевшему желанием отомстить «воровским казакам» за смерть брата. Восстание было подавлено «с великой жестокостью»: «трудами» Догорукого численность Донского казачьего войска заметно поубавилось. Здесь следует заметить, что полки с Дона уже давно ушли на войну, а в станицах «верховодили гультяи» и беглые.
За успешное выполнение царского поручения по подавлению «возмущения» на Дону, вольности которого уходили в прошлое, князь Василий Долгоруков производится в подполковники гвардии Семеновского полка.
Во время Полтавской битвы он уже командовал резервной кавалерией и во главе ее участвовал в сражении. Наградой стал чин генерал-майора. В том же 1709 году состоял при новом украинском гетмане И.И. Скоропадском, избранном малороссийским казачеством вместо изменника Мазепы.
Во время походов русских войск на побережье Балтийского моря, в Померанию, особо отличился при взятии сильной крепости Штеттин (ныне Щецин, Польша). Имел уже чин генерал-поручика (генерал-лейтенанта) и командовал пехотной дивизией.
В те годы у князя Василия Владимировича стали складываться непростые личные отношения с всесильным А.Д. Меншиковым. Дело было в том, что по царским указам он состоял в нескольких комиссиях, которые занимались расследованием казнокрадства светлейшего князя Ижорского. В ходе таких разбирательств на петровского фаворита накладывались огромные денежные штрафы.
По указу Петра I был послан в Польшу для «подкрепления» власти короля Августа II. В 1713 году одержал «знатную победу» над противниками курфюрста Саксонии, разбив сторонников шведов у Вресны. После этого король Карл XII, находившийся в изгнании во владениях турецкого султана, уже не пытался совершать «диверсии» на польских землях.
Вновь оказался на дипломатическом поприще в 1714 году, когда вновь стал посланником в Копенгагене. Через два года сумел «оторвать» от Швеции портовый город-крепость Данциг. Так шведские войска на южном берегу Балтики лишились своей главной базы снабжения. В договоре с магистратом Данцига было записано: «Чтоб впредь коммерция и корешподенция с неприятелем была пресечена».
Царская опала постигла князей Долгоруковых в 1718 году, в связи с делом царевича Алексея. Ссыльные аристократы возвратились в Санкт-Петербург уже в царствование Екатерины I. Сам В.В. Долгоруков это время провел не в ссылке, а в составе Низового корпуса, на берегах Каспия.
При императоре Петре II князья Долгоруковы вновь возвысились, добившись падения временщика Меншикова. Новая опала постигла княжескую семью с воцарением Анны Иоанновны (Ивановны), племянницы Петра I. Сам Василий Владимирович был сослан в Соловецкий монастырь, откуда его вернула императрица Елизавета Петровна. Ему возвратили княжеский титул, генерал-фельдмаршальский чин (получил в 1728 году), орденские награды, часть личного состояния. В 1741 году был назначен президентом Военной коллегии.
Андреевский кавалер князь В.В. Долгоруков ушел из жизни в 1746 году, проведя около двух десятков лет в крепостях и ссылках. Современники неизменно давали Василию Владимировичу при всех его взлетах и падениях, как человеку и государственному мужу, доброжелательные характеристики.
Трубецкой (Большой) Иван Юрьевич
В российской истории Трубецкие имеют древнее происхождение, являясь потомками великих князей Литовских. Трубецкие были потомками князя Дмитрия Ольгердовича Старшего, сражавшегося на поле Куликовом. В 1500 году удельные владельцы литовско-русского пограничья присягнули на верность Ивану III Васильевичу, великому князю московскому, и перешли в подданство Русского царства.
«На Москве» Трубецкие пользовались большой известностью и влиянием. Там в 1667 году у боярина Юрия Петровича появился сын Иван: ему было обеспечено надежное будущее при дворе государя всея Руси. Объяснялось такое просто: его мать была сестрой князя Василия Голицына, фаворита царевны-правительницы Софьи Алексеевны.
В семнадцать лет князь Иван Трубецкой был уже стольником: он уже стоял на полпути к обладанию высокой боярской бобровой шапки. Но когда в Кремле началась борьба за власть, Трубецкой остался верен царям Иоанну и Петру. Одним из первых вступил в ряды «потешных» Преображенского полка, сразу войдя в окружение юного Петра I, став его любимцем.
Родовитый князь на царской службе рос быстро: в 1693 году он уже значился капитаном преображенцев, а через год стал подполковником. Это был редкий случай в петровской гвардии. Совсем молодым человеком стал и боярином. О его доверительной близости к государю свидетельствует такой показательный факт. Именно ему была поручена охрана царевны Софьи, заточенной в Новодевичий монастырь. Эта должность в то время была опасной для жизни: когда московские стрельцы попытались было освободить царевну, князь Трубецкой едва не поплатился жизнью. Его спасло тогда, как говорится, чудо.
И.Ю. Трубецкой
Иван Трубецкой был в числе первых «природно» русских людей, которые получили генеральство в самом начале создания регулярной армии России. Но это была еще не вся благодарность Петра I князю Ивану Юрьевичу: в 1698 году он назначил генерал-майора новгородским наместником.
Новгородское наместничество на рубеже двух веков в Московском царстве являлось едва ли не вторым по значимости после первопрестольной столицы. Новгород стоял на важном пограничном рубеже со Шведским королевством и Ливонией. Город продолжал оставаться крупным торговым и ремесленным центром. И, наконец, многочисленное, не самое богатое новгородское дворянство представляло собой значительную военную силу.
…Став наместником-воеводой «на Новагороде», князь И.Ю. Трубецкой начал готовиться к войне. Она могла быть только со Швецией: тогда мысль о возвращении выходов в Балтийское море уже утвердилась в замыслах Петра I и была ясна для его единомышленников. Воинских же сил в Новгороде по тому времени значилось немало: стрелецкие полки, многочисленное дворянское конное ополчение, осадная и крепостная артиллерия. Среди орудий особенно выделялись старинные тяжелые пищали «Лев» и «Медведь». К тому же город становился тыловой базой регулярной армии.
Полки, стоявшие в Новгороде, составили собой дивизию князя Трубецкого. Эти армейские соединения тогда не имели ни постоянного штатного состава, ни определенной численности. Основу же их составляли «новоприборные» солдатские полки. Трубецкому к новгородцам добавили два стрелецких полка из Пскова.
С началом войны дивизия Трубецкого первой прибыла под Нарвскую крепость и стала устраивать осадный лагерь на противоположном, вражеском берегу Наровы. Когда большая часть петровской армии подошла к Нарве, новгородцы оказались в центре русской осадной позиции, которая была выстроена в одну линию.
Король Карл XII привел свою армию, воодушевленную победой над Данией, к осажденной Нарве довольно скоро. По плану атаки русского осадного лагеря главный удар наносился по его центру. Именно там расположились полки дивизии князя И.Ю. Трубецкого. Против находилась высота Германсберг, на которой шведы разместили почти всю свою артиллерию – 37 полевых орудий. Удар здесь наносила одна из двух атакующих колонн королевской армии под командованием генерала К.Г. Реншильда. Атака началась в сильную метель: ветер слепил снежным шквалом глаза русским.
Атакующие шведы после короткой ожесточенной схватки смогли прорвать здесь центр позиции русских, что стало переломным моментом в Нарвском сражении. Но ради справедливости следует сказать, что полки Трубецкого дрались отчаянно, и дивизия (как порой пишут) разгрому не подверглась. Она подошла к Нарве в составе 2873 драгун, солдат и стрельцов, а в Новгород от Нарвы возвратилось «гораздо больше половины людей». Точнее – 2299 человек, способных сражаться.
Трубецкой под Нарвой попал в плен, в котором пробыл восемнадцать лет, до 1718 года. Примечательно, что король Карл XII, который, как известно, сурово относился к русским пленным, попирая все международные обычаи своего времени, относился к русскому князю достаточно лояльно, и даже разрешил его жене приехать в Швецию и жить там с мужем.
В 1718 году царь Петр I обменял Ивана Юрьевича и генерала Автонома Головина на плененного под Полтавой королевского фельдмаршала барона Карла-Густава Реншильда. Король очень дорожил этим полководцем.
Возвратившийся в Россию князь Трубецкой был обласкан царем, который пожаловал его чином генерал-майора, а по подписании Ништадтского мира – генерал-аншефом. Был назначен членом Военной коллегии и киевским генерал-губернатором. В дворцовой жизни на больших должностях не значился. Император Петр II пожаловал его в генерал-фельдмаршалы.
С воцарением Анны Иоанновны князь И.Ю. Трубецкой, как ее дальний родственник, оказался на высоте положения. Он был пожалован в сенаторы, а 26 апреля 1730 года награжден сразу двумя высшими орденами Российской империи – Святого апостола Андрея Первозванного и Святого Александра Невского. Но в силу своего преклонного возраста, будучи генерал-губернатором Москвы, князь в государственной жизни почти не участвовал. Из жизни ушел в 1750 году, будучи с почестями похоронен в церкви Святого Лазаря Александро-Невского монастыря. Современники отзывались о нем лестно, но о его полководческих заслугах говорить было нечего.