Алексей Шишов – 100 великих кавалеров ордена Святого Андрея Первозванного (страница 19)
Получив в родительском доме начальное военное образование, принц Голштейн-Шлезвигский пошел на службу к королю воинственной Пруссии. В рядах прусской армии он набрался опыта в ходе ряда войн, дослужившись, правда, только до генерал-майорского чина. Но и это считалось тогда хорошо, поскольку аристократов из лучших германских фамилий королю Фридриху II Великому служило много.
Еще не будучи в России, принц «заслужил» два высших ордена империи Романовых – Святого Александра Невского и Святого апостола Андрея Первозванного. Объяснялось это родственными связями Георга-Людвига: он был двоюродным дядей великого князя Петра Федоровича, наследника императрицы Елизаветы Петровны. Она не могла отказать в такой нижайшей просьбе своему племяннику, совсем еще недавно именовавшемуся голштинским герцогом.
Воцарившись, Петр III в марте 1762 года вызвал своего двоюродного дядю в Санкт-Петербург. Там его ждала восторженная встреча. Еще до своего приезда в Россию Георг-Людвиг Голштейн-Шлезвигский был высочайше пожалован сразу чинами генерал-фельдмаршала и полковника лейб-гвардии Конного полка с огромным годовым жалованьем в 48 тысяч рублей. Он одним росчерком пера вошел в военную элиту Российской империи.
Петр III имел на своего дядю, познавшему все азы прусской военной организации, большие виды. Император предполагал сделать его вассальным герцогом Курляндским. И требовал от иностранных послов, чтобы они сначала представлялись принцу с фельдмаршальским жезлом в руках, а только потом ему, государю России.
Поскольку с герцогской короной пришлось подождать, монарх передал под командование Георга-Людвига все голштинские войска, стоявшие под столицей. Однако стать преторианской гвардией императора Петра III они не успели, хотя и клялись умереть за него.
Г.-Л. Голштейн-Шлезвигский
Дворцовый переворот, совершенный Екатериной Алексеевной и братьями Орловыми, в единый миг перечеркнул судьбу принца Голштейн-Шлезвигского. Возможно, что такого и не случилось бы, но он оказался до конца верен своему венценосному племяннику. Новоиспеченный генерал-фельдмаршал даже попытался действовать в защиту Петра III, за что едва не был зарублен разъяренными конногвардейцами.
В тех дворцовых событиях принц оказался одним из немногих людей, с которыми обошлись довольно сурово. Дом его в столице был разграблен, а ему самому с семьей пришлось некоторое время даже побыть под домашним арестом. Впрочем, дело до наказания так и не дошло: новая государыня простила ему все «злокозненные» поступки в день переворота.
Воцарившаяся Екатерина II обошлась с верным защитником свергнутого супруга весьма благосклонно. После насильственной смерти двоюродного племянника в Ропше принца выслали из России. Там он и умер в 1763 году.
Бестужев-Рюмин Алексей Петрович
Один из виднейших государственных деятелей России XVIII века был сыном петровского дипломата П.М. Бестужева-Рюмина, гофмейстера императрицы Анны Иоанновны. Будущий канцлер – глава внешнеполитического ведомства – родился в Москве в 1693 году. В 15 лет Алексей вместе с братом Михаилом был отправлен на учебу за границу. Обучался в Копенгагенской академии и Берлинском высшем коллегиуме. Рано проявил дипломатические способности и стал лично известен царю Петру I, который стал проявлять благосклонность к одаренному верноподданному.
В 19 лет был в составе российского посольства в Голландию. Участвовал в Утрехтском конгрессе. Служил (с царского разрешения) у курфюрста Ганновера в чине полковника и камер-юнкера. Когда курфюрст Георг-Людвиг стал английским королем Георгом I, он взял с собой и русского дворянина, сделав его своим придворным. В Лондоне провел четыре года.
В 1717 году Алексей Бестужев-Рюмин возвратился в Россию. Он уволился «от службы» королю Георгу I по веской причине: серьезно испортились отношения между Санкт-Петербургом и Ганноверской династией.
Петр I скоро нашел для молодого ученого дворянина со знанием нескольких языков достойное дело. Он стал обер-камер-юнкером при вдовствующей герцогине Анне Иоанновне. В ее столице Митаве прослужил около двух лет.
В 1721 году заменял князя В.Л. Долгорукова на посту русского министра-резидента в Копенгагене. Не раз вел переговоры с датским королем Фридрихом IV, участником Северного союза в войне против Швеции. Благодаря усилиям Бестужева-Рюмина Дания в 1724 году официально признала императорский титул Петра Великого. Для российской дипломатии это был большой успех. В день коронации Екатерины I дипломат жалуется в действительные камергеры. Он вновь оказался в Дании. В Россию возвратится только в 1740 году.
А.П. Бестужев-Рюмин
Воцарившаяся бывшая курляндская герцогиня Анна Иоанновна в 1731 году перевела его резидентом в Гамбург. В следующем году он стал посланником в Нижнесаксонском округе, в который входило несколько небольших немецких государств. За раскрытие мнимого заговора князя Черкасского получил внимание Бирона, чин тайного советника и орден Святого Александра Невского. Вскоре стал действительным тайным советником.
После падения временщика лишился своего поста. Более того, он был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. 14 января 1741 года приговорен судом к смертной казни через четвертование. Но из-за недоказанности обвинения и заступничества русских вельмож смертную казнь в апреле заменили ссылкой в единственное не конфискованное у него имение в Белозерском уезде.
…В конце 1741 года Алексей Петрович был неожиданно для себя вызван из ссылки графом Головиным и князем Трубецким в Санкт-Петербург. Там он принял деятельное участие в дворцовом перевороте 25 ноября в пользу Елизаветы Петровны.
Через пять дней после своего воцарения она наградила недавнего смертника «за труды и верность» орденом Святого апостола Андрея Первозванного, а затем – званием сенатора, должностями директора Почтового ведомства и вице-канцлера. От отца ему переходит графский титул. Бестужев-Рюмин возвратился на дипломатическое поприще.
Вице-канцлеру удалось добиться немалых успехов, защищая российские интересы. В июне 1744 года он настоял на высылке из России французского посланника Шетарди (была раскрыта его тайная переписка), удаления из страны прямых агентов прусского короля – принцессы Ангальт-Цербстской (матери великой княгини Екатерины Алексеевны, будущей императрицы Екатерины II) и Брюмера. Лестоку запрещалось вмешиваться во внешнеполитические дела. Все это было должным образом оценено Елизаветой Петровной и ее окружением.
Взлет А.П. Бестужева-Рюмина на столичной арене состоялся в июле 1744 года. Государыня назначила его канцлером, вверив ему внешнюю политику Российской империи. Такое высокое назначение не осталось незамеченным в Европе. Австрийский император Франц I в июле 1745 года произвел русского канцлера в графское достоинство Священной Римской империи. Таким образом, он стал обладателем графских титулов двух империй.
Бестужев-Рюмин активно вел внешнюю политику державы. Но такая политика привела к тому, что у него при дворе появилось много личных врагов. Тогда он умело нанес удар по своим недоброжелателям. В 1748 году доказал императрице подкупленность Воронцова и Лестока. Первый лишился своего прежнего положения при дворе, второго после пыток и суда отправили в ссылку в Углич.
Таким образом, канцлеру удалось отчасти устранить влияние Парижа и Берлина на двор Елизаветы Петровны. Одновременно он ратовал за сближение с Англией, а затем и с Австрией. С этими европейскими державами были заключены субсидные и союзные договоры.
Усиление влияния канцлера на внешнеполитический курс империи шло одновременно с ростом враждебности России к Пруссии. Король Фридрих II не мог такое не почувствовать и не знать «зачинщика». Тем более что в Европе назревала Семилетняя война. Канцлер открыто заявлял, что Прусское королевство с его воинственным монархом гораздо опаснее для России, чем Франция, «по близости соседства и великой умножаемой силы».
Злоязычие прусского монарха, который силой вербовал в свою быстро увеличивавшуюся армию не только верноподданных прусской короны, но и саксонцев, поляков и даже проезжающих по его владениям русских, сослужило ему плохую службу. Он восстановил против себя трех венценосных женщин: императрицу Елизавету Петровну, австрийскую императрицу Марию-Терезию и маркизу де Помпадур, некоронованную королеву Франции.
…Как руководитель внешней политики Российской империи, Бестужев-Рюмин ориентировался на союз с Англией, Австрией, Голландией и Саксонией против Пруссии, Франции и Оттоманской Порты. Это отвечало отечественным интересам, тем более что России не удалось остаться в стороне от большой войны на европейском континенте.
В сентябре 1755 года канцлер заключил с английским посланником Вильямсом соглашение, по которому Россия обязывалась снарядить на войну против Пруссии 80 тысяч войск. Лондон в свою очередь обязывался заплатить Санкт-Петербургу 500 тысяч фунтов стерлингов и ежегодно выплачивать субсидии по 100 тысяч фунтов стерлингов. Однако русским солдатам не пришлось воевать на стороне англичан.
Перед самой войной внешнеполитическая ситуация вокруг России стала меняться вопреки воле канцлера. Великобритания заключила союз с королем Фридрихом II. Отсюда началось естественное сближение Санкт-Петербурга с Парижем. При дворе императрицы Елизаветы Петровны вновь набрали прежнюю силу французская и прусская партии. Более того, новый фаворит монархини Иван Шувалов «любил все парижское».