Алексей Широков – Жить стало лучше, жить стало веселее! (страница 6)

— Сейчас узнаешь… — у меня переклинило мозг, и я даже забыл, где нахожусь, собираясь продемонстрировать наглой мелочи, что нельзя так провоцировать взрослых дяденек, как меня обломали, нагло дёрнув за плечо. — Чего надо?!

— Семён! Блин, пошли быстрее!!! — Ромка выглядел не лучшим образом. С разбитой губой и весь какой-то потрёпанный. — Я тебя уже минут десять ищу! Там сибсельмашевские пришли.

— Б…лин! — до меня дошло, кто я и где я. — Сволочи! Прости, Лен, дела. Потом поговорим.

— Да пошли уже! — Ерёмин буквально тащил меня через зал. — Они уже всех старшаков положили. Один Чернов остался, но он точно не вывезет.

— Ладно, не кипешуй, ща всё решим, — я стряхнул руку парня и только сейчас понял, что в другую вцепилась Зосимова. — А ты-то куда?!

— Я с вами! — смело пискнула мелочь. — Я помогу!

— Помощница, блин, нашлась, — я ворчал, но прогонять девчонку не стал, это и дольше бы вышло, и лишнее внимание привлекло бы, а на нас и так учителя уже косились. — Рома, смотри за ней!

— Обязательно! — на комсорга в этом вопросе можно было положиться. — Давай быстрее!

Мы пулей вылетели из школы, распугав дежурных, из которых остались только девчонки. Где пацаны, можно было не спрашивать. И дело даже не в присущем советским людям коллективизме. Просто если сольёшься в такой момент, то уважения тебе не видать. Да, с тобой будут общаться, но скорее по необходимости, как с тем же Хомяком. Михаил был трусоват, чего уж греха таить, но это полбеды, главное, что он не мог перебороть это в себе, и в итоге стал фактически изгоем в своём классе. И ему никто не помог, когда начались проблемы с Шилой. Я же в такие игры уже не играл, прекрасно понимая, какие разные бывают люди, и что вполне можно не уметь драться, но быть гораздо полезнее для общества и человечества в целом. Другой вопрос, что и менять мир я не спешил, просто не считал нужным. Я не мессия, спасать собираюсь только себя и своих близких. А там как получится.

Традиционно место для разборок у нас было за спортплощадкой. Мы её называли коробкой, потому что там действительно из инвентаря было лишь низенькое ограждение поля, летом футбольного, а зимой, соответственно, хоккейного. Однако в СССР к массовому, подчеркну, спорту относились гораздо ответственнее, так что здесь имелся полноценный летний спорткомплекс, с сеткой, турниками, брусьями и прочим. А главное, хорошо освещённый и в отдалённом месте. Где можно было скрыться от любопытных глаз и порешать свои проблемы.

Сейчас там находилась целая толпа пацанов, азартно галдящих и подбадривающих своих бойцов. С нашей стороны выступал Виталя Чернов, комсорг одиннадцатого «А», с которым я пересекался, когда меня принимали в комсомол. А его противником был рослый, крепкий парень, сейчас обрушивающий град боксёрских ударов на Виталия. Видимо, это и был тот самый Разрядник, хотя, судя по тому, что я видел, он и без этого побеждал.

Чернов просто не тянул против опытного боксёра, хоть явно сам чем-то занимался. Однако силёнок явно не хватало. Но наш боец не сдавался, пытался контратаковать, за что и поплатился. Боксёр, дождавшись начала удара, вдруг резко ускорился и выполнил мощный джеб, буквально выстрелив левой рукой в лицо Виталия. Удар такой силы, да ещё на встречных курсах, Чернова просто смел, и парень, перевернувшись в воздухе, хряпнулся на спину. Точнее, хряпнулся бы, если бы в этот момент мы с Ромкой, протолкавшись через толпу, его не поймали прямо в воздухе.

— Ну что, закончили с танцами? — мы уложили побитого комсорга на землю, и я повернулся к боксёру, снимая с себя куртку. — Готов теперь по-взрослому письками помериться? Или ты только детей бить можешь?

Глава 4

Боксёры опасные ребята, умеющие сильно и больно бить. Бокс — это вообще квинтэссенция спортивной научной мысли, облечённая в плоть. Но в этом же кроется его слабость. Потому что на улицах нет правил. И если искусственно ограничить себя в одном аспекте, можно неплохо так огрести.

Сават, в отличие от бокса, возник как раз на улицах и имел практическую направленность. Причём использовал те преимущества, что может дать цивилизация. В частности — прочную обувь, которая защищает ногу во время удара. Что и породило этот стиль, дало ему изюминку. Которая оказывалась очень неприятной неожиданностью для несведущего соперника.

На этом и строился мой расчёт. Я уже успел глянуть на припёршегося Разрядника, он тянул минимум на КМС по боксу. Но было видно, что это чистый спортсмен. Двигается, бьёт, словно на ринге. Даже когда рубанул Чернова, не полез добивать, а остановился, будто так и надо. Так что шансы у меня были, хоть и небольшие. Всё-таки целый ранг разницы давал сибсельмашевцу неслабое преимущество. Впрочем, у меня имелись свои козыри.

— Ну, молись, пацан, — боксёр не стал рассуждать и тут же попёр на меня, смешно пятясь словно краб. — Сейчас я тебя-а-а-а-а!!! Сука!!!

— Сам такой, — оно, конечно, больно получить по ногам ботинком с металлическим носиком, но обзываться зачем. — Держи добавки.

Второй удар пришёлся в грудь, прямо в солнечное сплетение. Жёстко, я бы даже сказал, жестоко. Но нефиг было сюда приходить. Тоже мне, бугор на ровном месте. Здесь главная кочка уже занята самой наглой жабой, то бишь мной. А значит, стоит ещё добавить, чтобы это все окончательно уяснили. Главное, не переборщить, трупы и инвалиды мне не нужны. Даже учитывая просто фантастический уровень травматической медицины в Союзе. Так что третий удар был каблуком и пришёлся точно в лоб задыхающегося боксёра. Тот опрокинулся на спину и затих, как и его кореша. А наши, наоборот, взорвались радостным воплем.

— Следующий, — я насмешливо обвёл взглядом притихших фазанов, тут же разразившихся бурей криков и возмущений.

— Нечестно!!! Это не по правилам! — какие правила они нашли в уличной драке, я не знал, но и в диалог вступать не спешил. — Да ты зассал по чесноку биться, исподтишка напал!

— Идите в жопу, всё ровно было! — не остались в долгу уже наши. — Как за Разрядником прятаться, так вы герои, а тут вон как завыли. Сами-то зассали раз на раз выйти!

— Это мы-то…

— Харе базару! — пришлось останавливать свару, пока она не переросла в массовое побоище. — Давайте следующего бойца или валите отсюда на хрен!

Сибсельмашевские загудели, переглядываясь, мол, кто пойдёт, но в этот момент, раздвигая остальных, вперёд шагнул парень лет двадцати с виду, но в кителе учащегося ФЗО. Или ПТУ, я до сих пор путался, у нас ТАМ «фазанок» уже давно не было. Впрочем, сейчас я меньше всего интересовался этим вопросом. А вот личность противника меня немного нервировала. Начиная с того, что парень был на голову меня выше, заканчивая наколкой «За ВДВ» на кулаке. То есть чувак уже отслужил, и чему его там готовили, учитывая ранг, я слабо представлял. А в том, что передо мной ещё один Разрядник, ни капли не сомневался. Не зря же говорили, что у них два бойца. Но, что ещё более важно, я был уверен, что именно этот солдат и являлся главным организатором похода. Тупо решил возродить традиции дедовщины на гражданке.

— Чё, крутой нашёлся? — вэдэвэшник демонстративно снял китель и размял кулаки, принимая боевую стойку. — Тогда я сам тебе рога обломаю.

Я молча улыбнулся и поманит его пальцем. Драться против второго подряд Разрядника было немного страшновато, но и отступать я не собирался. С боксёром мне тупо повезло, однако кто сказал, что моё везение закончилось. А всё, потому что я видел, как двигался противник, и сразу опознал, что за стиль он практикует. Там, дома, я бы поставил на ММА, но здесь такого не было. Зато, учитывая службу в ВДВ, можно было с гарантией утверждать, что это боевое самбо.

С точки зрения уличной драки сугубо прикладной стиль самообороны без оружия был гораздо более опасным, чем бокс. Хотя бы потому, что, используя те же удары руками, дополнял их и работой ног, и бросковой техникой. Но, опять же, без своих слабостей тут не обошлось. А всё потому, что, как ни крути, самбо являлось лишь второстепенным навыком для солдата. В самом его названии это было ясно сказано. То бишь оно позволяло отбиться от противника, но всё же ставка делалась на оружие. Ведь даже энергеты не сражались голыми руками. Техники — это хорошо, однако, когда подкреплены очередью из калаша, работают они в два раза лучше.

Однако чего у солдат не отнять, так это отработки приёмов, пусть даже дают их в крайне ограниченном количестве. Но недаром мудрые говорили, что бояться стоит того, кто один приём повторил десять тысяч раз, а не того, кто знает десять тысяч приёмов. По вэдэвэшнику было видно, что драться он умел и любил. И опыта у него хватало. Как минимум он не полез рубиться кость в кость, а принялся кружить за пределами досягаемости, действуя на нервы и вынуждая напасть. Оно и понятно, от обороны работать проще, тем более самбисту. Чего лезть на рожон, когда можно поймать противника за конечность и выдернуть её из тушки. Ну и так далее. Однако это же дало понять, что с французскими боксёрами ему встречаться раньше не доводилось.

Фишка савта — это удары ногами, как тхеквондо, но немного специфические. Здесь бьют носком, в отличие от большинства боевых других искусств, а всё, потому что нога надёжно защищена обувью. И отсюда же вырастает один очень хитрый нюанс, позволяющий увеличить дальность поражения сантиметров на двадцать. Просто за счёт геометрии конечности и стойки. Так что даже если противник чётко чувствует дистанцию, но раньше с адептом французского бокса не сталкивался, очень легко можно ошибиться и получить по полной.