Алексей Широков – Возвращение клана (страница 44)

Вообще, подобным движением в стиле Бажовых обычно атаковали разнообразных «прыгонув», прямиком в паховую область. Мальчик или девочка — в бою было совершенно не важно кому там на самом деле принадлежит промежность, потому как в любом случае, поражение половых органов гарантированно выводит человека из строя. Только немногие «стоики» могли действительно пережить подобную вспышку боли, после чего как ни в чём ни бывало продолжать сражаться.

Впрочем, во время своих прыжков, Уткина всегда очень грамотно прикрывалась не атакующей ногой, которой потом, в зависимости от ситуации, ещё могла и эффективно врезать. А вот свой левый бок, она как-то особо не защищала. Туда я собственно и контратаковал, едва не попавшись в довольно таки очевидную ловушку.

Я едва коснулся её тела, как вся фигура девушки, вдруг словно бы лопнула, как будто мыльный пузырь, пролив на меня целый поток водных брызг. А уже в следующее мгновение, я почувствовал угрозу со стороны спины и практически на автомате полыхнув в ту сторону огненным протуберанцем, сорвался в «Пушечный выстрел». Уносясь прочь и эффективно разрывая дистанцию.

Извернувшись в полёте, я даже в замедленном ощущении времени, едва едва разминулся с брошенным мне прямо в спину коротким копьём, состоявшим из чистейшей воды. После чего поймав момент инерции, кувыркнулся через голову, успешно приземлившись прямо на ноги лицом к своей противнице и тут же отбил предплечьем почти догнавший меня нож, левой рукой не глядя метнув в ответ два своих. После чего сразу же сорвался в бег.

Маневрировать, в тем более бежать «змейкой» на чародейских скоростях, задача не простая, но вообще, подобный навык очень полезен, особенно когда тебя безостановочно бомбардируют ударными чарами. А конкретно небольшими водными снарядами размером с девичий кулачок, которые Уткина на башенной скорости выдувала через поднесённую к лицу неизвестную мне ручную печать, в виде сложенных треугольником ладоней.

Поймав момент, когда девушка отменила свои чары, в руках у неё сформировался тяжёлый водный бердыш, которым она явно намеревалась меня встретить, я сделал ход конём и «Рывком» выдернул себя в начале в сторону, а затем и вовсе вверх, прямо на лету складывая цепочки печатей «Огненного шара». Вот теперь уже Уткиной пришлось поскакать по всей тренировочной площадке, избегая мощных зелёных огненных взрывов.

Я давно уже заметил, что действительно люблю разбрасываться этим заклинанием, которое с одной стороны было довольно простым и считалось слабым для бьющих по площади огненных чар, а с другой, отжирало у меня очень мало живицы. Приятным бонусом же шла своеобразная «отдача». На земле это практически не чувствовалось, а вот в воздухе, каждое использование этих чар, пусть чуть-чуть, но явно замедляло падение. Поэтому я от всей широты своей души, успел угостить свою противницу, которая только что гоняла меня водными снарядами, как минимум шестью огненными шарами, прежде чем наконец упал прямо на землю и сам тут же сорвался в бег.

Мгновение и мы вновь столкнулись в вооружённой рукопашной. Клинки водных сабель так и мелькали, а я отбивая их зажатыми обратным хватом ножами, прорывался в близкую зону. Когда же Алиса сбросила своё водное оружие, явно принимая близкий бой, я наконец-таки использовал свою сегодняшнюю домашнюю заготовку.

Полыхнув между нами огнём, «Рывком» сдвинулся чуть левее, а затем за воображаемую верёвку, выдернул себя прямо за спину девушки и тут же прорычав «Мисахика», хлопнул Уткину ладонью прямо между лопаток.

Мир на мгновение будто бы застыл. Только где-то внизу, за укреплённым стеклом этого огромного балкона, всё так же шумела Москва. Да беспокойно журчал искусственный водопад, который мои родичи так и не демонтировали, когда превращали этот то ли пятый, то ли десятый зимний сад Шнуровски в очередную тренировочную зону. Я же, в свою очередь, прямо таки всем телом почувствовал, как вначале резко напряглась, а затем расслабилась под моей рукой, спина на мгновение застывшей Уткиной.

— Дурак, — выдавила наконец из себя девушка. — Я из-за тебя сейчас чуть не описалась!

— М-м-м… Прости! — хмыкнув ответил я, чувствуя как уходит боевое напряжение, а лицо начинает слегка гореть от непроизвольного румянца.

Алиса медленно повернулась, хмуро посмотрела на меня, а затем тяжело вздохнув, зарядила мне лёгкую, но очень хлёсткую и болезненную пощёчину.

— Прощаю, — сообщила мне девушка, едва-едва усмехнувшись. — Но на секунду я действительно поверила, что ты применил эту свою клановую гадость и я сейчас умру.

— Ну, знаешь! — фыркнул я, потирая горящую щёку. — я всё же не настолько отмороженный, чтобы убивать в тренировочном спарринге своих бывших одноклассниц…

— Ага, — Алиса по княжески вздёрнула носик. — Тебе как я вижу больше нравится пугать их до мокрых трусиков! В любом случае — мне нужно в ванну. Ты мене все волосы своим огнём прокоптил!

— А я вообще, хотел об этом знать? — буркнул я провожая взглядом стройную девичью фигурку, целенаправленно зашагавшую прочь с тренировочной площадки.

Одно можно было сказать наверняка… В то время как на людях женщины Уткины поголовно вели себя как настоящие Княгини, в более-менее домашней обстановки они порой могли ляпнуть такое, что любая порядочная барышня сгорела бы со стыда. А всё потому, что в сломанных предками мозгах этих натуральных блондинок, удерживалось от силы две модели поведения: Накрепко вбитый образ благородной дамы в обществе, в котором той же Алисе было совершенно плевать, окружают ли её выходцы из высшего света, школьные товарищи или полупьяные артельщики со дна полиса. А так же некий более «домашний» режим, в котором девушка могла расслабиться, и пусть она всё-равно неукоснительно соблюдала нормы приличия, но вот противоположенный пол, совершенно не стеснялась и как то произошло только что, могла прямо высказать всё что думала.

В общем-то с одно стороны, в том не было ничего страшного. А с другой, заяви что либо подобное парень и всё было бы нормально, но вот из уст красавицы Уткиной, подобные откровения порою звучали шокирующе.

Вздохнув, я, потирая предплечья, на которых Алиса явно оставила приличного размера синяки, медленно подошёл к балконному ограждению и в который уже раз залюбовался панорамой Москвы, раскинувшейся под всё ещё безымянным Бажовским небоскрёбом. В последнее время мно очень нравилось любоваться этой картиной и я даже пару раз медитировал на когда-то личном балконе бывшего Главы Шнуровски, глядя как закатное солнце опускается за громаду Кремля.

Наше возвращение в крепостицу Дубну, после выполнения поисковой миссии, оказалось не быстрым и растянулось практически на неделю, в первую очередь из-за плохого состояния спасённой Надежды Игоревны. Впрочем как таковых приключений и разнообразных неожиданных встреч с кровожадными монстрами, нам удалось избежать в первую очередь благодаря умелым действиям чародеев Василия Антоновича, которые провели нас пусть долгой но наиболее безопасной дорогой.

Кстати саму Уткину-старшую весь этот путь тащить пришлось именно мне, как наименее ценному члену боевой группы. Специально для этого, мужики-поисковики, за какие-то пару часов фактически на коленке смастерили этакое кресло-сидушку, с рюкзачными лямками прикреплёнными к обратной стороне спинки. На него собственно и усадили истощённую женщину, после чего не долго думая, надели всю эту конструкцию уже на меня.

Не сказать, что бы всё это было шибко удобно, но и двигаться мне Надежда Игоревна не мешала. Потому, обходными путями и безопасными тропами, мы пусть и не быстро, но добрались до Дубны, где нас собственно дожидалися Буян Петрович, вместе со своей командой.

Раненый и отравленный Пётр к тому времени уже вполне себе поправился и даже начал ходить, но вот к самостоятельным путешествиям он был ещё совершенно не готов. Да и гарнизонный чаровник строго-настрого запретил ему пользоваться живицей.

Впрочем, тётка Марфа на это и не рассчитывала. В любом случае с той же Надеждой Игоревной соваться сейчас в Запретную Зону было далеко не самой лучшей идеей. Поэтому, оставив группу на попечение Буяна, мы вместе с одноглазой Бажовой отправились прямиком… на каторжный лесоповал.

Дело в том, что лес там не только валили, но ещё и пережигали в древесный уголь. Но если сами брёвна потом сплавляли до самого Полиса по речке «Москвянке», неестественной ровной на всём своём протяжении, будто бы сделанной человеческими руками, то вот уголь с Дубнинского лесоповала вывозили небольшими регулярными хорошо охраняемыми обозами.

К одному из них мы собственно и пожелали присоединиться. Комендант лесоповала был в общем-то только рад нашему появлению, как впрочем и капитан отряда наёмников, подрядившихся отвечать за следующую доставку. Древесный уголь — не столь ценный ресурс, чтобы Полис нанимал много людей ради его доставки, а потому из десяти отправленных партий в Москву по статистике приходило от силы шесть. Наёмники на дороге через Запретную Зону, гибли регулярно но и выгода от подобных конвоев для небольших отрядов получалась существенная. И естественно, что дураков отказываться от сопровождения одиннадцатью здоровыми чародеями при двух раненых — не нашлось.