Алексей Широков – Возвращение клана (страница 31)

Один «Земной язык» чего стоит — тварюшка, чем-то похожая на кочан капусты, живёт, ну а точнее сказать «растет» под землёй, ибо связана с духами «Древа» и является своеобразным гибридом червя и растения. Вот только когда над ней проходит живое существо — не важно человек, скотина или вообще другой монстр, она раскрывает пасть и выстреливает вверх свой язык, на кончике которого костяной шип похожий на гарпун. И всё — слюна, она же его желудочный сок твари попав в кровь, вызывает мгновенный паралич всего тела, так что даже пикнуть не успеешь, ну, а себе в рот, который так же служит и желудком «Земной язык» затягивает жертву за мгновения. Одновременно таща языком и одновременно всасывая в себя с такой силой, что у человека ломаются кости.

С горем пополам на нормальную скорость передвижения мы вышли примерно к полдню. Ну а учитывая, что со стены мы спускались ещё в рассветных сумерках, часов шесть на всё про всё мы точно угрохали. К счастью, полноценный синдром тоннельного зрения себе никто так и не заработал, но вот общие симптомы имелись у всех пятерых. Впрочем, как, верно, указал Буян: «Просто так в этой жизни ничего не даётся!» Так что для того, чтобы полностью избавиться от этого неприятного эффекта, необходимо медитировать, тренироваться и расширять собственное восприятие. Конечно же естественным образом, а не при помощи запрещённых веществ!

В любом случае пусть стволы деревьев и пытались слиться в единую мелькающую стену, ко времени небольшого привала, уже все могли сосредоточившись, не только бежать вперёд и не падать, но и следить за своими спутниками, что было просто, ибо при правильном перемещаясь в формации, даже в туннельном виденье они большую часть времени казались практически статичными фигурами. Во всяком случае, покуда местность была такая, что можно было именно что бежать. Но вот когда лес становился трудно проходимым и перемещаться уже приходилось длинными а порой и высокими прыжками не снижая скорости — вот тогда, чтобы уследить за товарищами становилось ну очень проблематично.

Тем не менее, я ещё начал пытаться отслеживать окружение, пока, прислушавшись к совету старшего Бажова, сконцентрировавшись в добавок на том, чтобы не терять из виду тётку Марфу, которая защищая группу, в отличие от нас двигалась не по прямой, а буквально вилась вокруг, то обгоняя отряд, то наоборот, замедляясь и оказываясь в его хвосте. Я, кстати, уже пробовал в особняке повторять подобные маневры Бажовых, ибо видел, как это делается, когда мы во время поездки в Тайный посад ходили за «Змеем».

Сказать, что подобные танцы выматывают — ничего не сказать. Впрочем, думаю, что это опять же вопрос привычки и тренировок, да и применяются подобные манёвры, если я правильно понял, только тогда, когда в группе есть заведомо уязвимые спутники, не способные с ходу на полной скорости отреагировать на угрозу и вступить в бой. А так — я сам был свидетелем, как лихо и эффективно такие вот бойцы охранения не только устраняли малейшую угрозу для быстро перемещающейся группы, но заодно ещё и походя охотились.

В общем, выцепить ещё и наставницу, не отвлекаясь от всего остального, было пока-что для меня сложновато! О чём я и посетовал одноглазой на привале вызвав этим пару шуток в своё адрес. Отдых, кстати, так же происходил именно что в «учебном» режиме. В частности, нам показали, как правильно организовать так называемое «Гнездо» на дереве.

Для этого, у каждого из нас с собой имелись своеобразные «гамаки» сделанные из верёвок и тонких деревянных планок. В обычное время они были продеты в нижней части спального мешка, образуя этакое жёсткое основание, позволяющее комфортно заснуть, раскатав спальник даже не острых или очень холодных камнях. Что очень помогало Бажовым в разнообразных пещерах. Носился же гамак, точно так же в скатке со спальным мешком. Но его можно было вытащить и закрепив, особым образом на ветвях дерева обустроить себе и своей группе более-менее безопасное место для отдыха или ночлега.

Что мы и проделали перед самым закатом, неподалёку от опушки с внешней стороны Запретной Зоны. Мы, молодёжь, вымотались в этот день до неприличия, ибо выкладывались по полной, а потому заснули в своих развешенных на дереве гамаках, только перекусив сухпаём, запиваемым из фляжек сильно разбавленным морсом какой-то кислой ягоды, натуральный концентрат которой Бажовы привезли с собой аж от самых уральских гор. Такая вода вроде бы как очень долго не портилась, да и сама ягода, вроде бы «Молнеевика» по словам наших стариков, была насыщена полезной природной электрической живицей и не только успокаивала желудок, но и быстро снимала усталость.

Засыпая, я уже в который раз за сегодняшний день думал о том, что то ли Запретная Зона действительно не так страшна, как нам её малюют, то ли это я так сосредоточился на том, чтобы научиться бегать в лесу, что просто пропустил все жуткие опасности, подстерегающие вошедших в неё путников. Нет, мы слышали и рыки, и далёкий рёв и визги и даже нечто похожее на человеческие вопли. Несколько раз тётка Марфа целенаправленно бросалась куда-то в чащу, полыхая зелёной живицей и возвращалась только спустя какое-то время. Тогда, мы оставались без формального присмотра, а в охранение вокруг группы вставал Буян. Но мы всё так же монотонно продолжали двигаться вперёд и вперёд, вновь до очередной корректировки курса, которую иногда по одной её ведомым причинам делала одноглазая наставница.

Ранним утром вырвавшись наконец из откровенно надоевшего леса мы практически уткнулись в заставу Дубна, расположенную возле «Каторжанского дубненского лесоповала». Место это было в общем-то уникальное, как минимум тем, что здесь обычная для крупного полиса двухсоткилометровая Запретная Зона у Москвы имела своеобразную «вмятину». Чтобы ни вызывало безудержный рост кишащих монстрами лесов возле человеческих поселений, здесь оно натолкнулось на могучую водную преграду в виде широкой реки, называемой Волга и вынуждено было отступить.

Застава же, как гласил учебник родной истории, стояла здесь чуть ли не со времён Тимирязевых, ведь изначально, это был их клановый посад, который сам Святогор повелел превратить в мощную крепостицу: «…Дабы служило это место Москве так же, как и он сам намерен служить!» И немало важной частью этого места, наряду с очередной каторгой, где издревле добывалось столь нужная Полису древесина, была паромная переправа через Волгу, к которой, собственно, и вывела нас тётка Марфа.

Стоило это удовольствие аж десять рублей с человека. Неслыханная сумма как по мне, ведь на эти деньги можно было с на втором-третьем уровне жить с месяц не шикуя, но и ни в чём особо себе не отказывая. А рабочие живущие на дне, так и вовсе получали подобные деньги за два-три месяца работы на ближайшей мануфактуре! Но, при этом, сама дубнинская переправа, в это время Сезона Древа была именно что роскошью, а не средством передвижения, а во-вторых, самым безопасным способом для нас, попасть на ту сторону реки.

Альтернатива: либо купить у кого-нибудь из местных лодку, за что гарантированно попросят намного дороже, ведь на реке она и образ, жизни и кормилица. Либо украсть её, что не вариант, потому как тогда придётся решать что-то с водными духами, потому как у местных должны быть отпугивающие их амулеты, а у нас таковых нет. Но это против всякой неспокойной мелочи, а вот приплывёт что посерьёзнее — так никакие зачарованные кудесниками побрякушки не помогут. И именно по этой причине, перевести нас на ту сторону никто из заставчан не возьмётся уже ни за какие деньги. Ствоя жизнь в любом случае дороже.

Можно, конечно, ещё самим сварганить плот, но это долго, да и всё с теми же шансами встретить кого-нибудь злобного и подводного. Километрах в тридцати западнее есть конечно мост, выстроенный перевозчиками, но это во-первых — крюк, а во-вторых — не дай Древо в это время поедет локомотив!

Ну а так, деньги у клана имелись нынче в достатке, да и тётка Марфа явно планировала именно этот путь, ну а на переправе и развлечение — где ещё можно было бы в Москве, посмотреть, как самая настоящая «Вунтериха», повинуясь кнуту поводыря медленно крутит колесо. Впрочем, приручённое чудовище выглядело как большая и некрасивая корова с раздутыми боками спиленными рогами и человеческим ртом полным кривых гнилых зубов. А учитывая, что обычных, настоящих бурёнок я уже видел в некоторых посадах, в том числе и нашем, Тайном, зрелище это надолго меня не захватило.

— Эх-х-х… — тяжело выдохнул Егор, повисая на поручнях парома, из пассажиров на котором, собственно, были только мы, оттуда, и такие большие деньги за переправу.

Парня так же не завлекла вунтериха как и меня, а потому мы куковали в тенёчке возле борта, в то время как остальная команда занималась своими делами.

— Чего страдаешь?

— Да вот, — ответил он. — Сами бы куда как быстрее могли бы на тот берег попасть…

— Переплыть что ль? — я скептически посмотрел на парня. — Не вариант. Там, в реке, непойми кто живёт, ну и плюс, я вообще плавать не умею.

— Ты не умеешь плавать? — удивлённо воззрился на меня одноклановец.

— А где мне было учиться? — фыркнул я. — В канализации? Или в Москве реке, которая местами ещё хуже? Я, Егор, разве что в баню с отцом в детстве ходить приучен был. Но там плавать не где, а в доме ванну, просто набрать и нагреть — уже целое приключение.