Алексей Широков – Война клана 2 (страница 2)

– Меня свечение какое-то тогда охватило, – тут же сказала девушка и хотела что-то добавить, но ее перебила Марфа Александровна, которая как-то незаметно пробралась в комнату и слушала нас какое-то время.

– Почти у всех точно так же, – хмуро сообщила она, – во всяком случае, у тех, кто носил ребенка от членов нашего клана. А вот у женщин Бажовых во время войны случилось полноценное выжигание эго вторгающейся в тело чужеродной живицей. Но в любом случае сейчас всех проверяют!

– Значит, без потерь? – с облегчением вздохнул я.

– К сожалению, нет, – покачала головой наставница. – Пострадали будущие мамы из бывших Шнуровски. У которых мужья тоже из рыжих. Им сейчас оказывают помощь.

– Понятно, – кивнула Ольга Васильевна и продолжила: – В общем, учитывая несовместимость стихий, ребенок родился бы слабеньким одаренным. Но из-за волны стихия смерти внутри эмбриона вдруг получила сильнейший резонанс и перенасытилась, буквально впитав ее энергию в пространство «симео исхеос». А потому развитие плода началось как у полноценного стихийника, и он стал выкачивать в себя огромные по сравнению с нормальным развитием объемы живицы из материнского ядра. Ведь, повторюсь, «Свет» очень плохо усваивается фильтром аспекта «Смерть», а потому при стандартном развитии одаренный получается слабым аспектником. И это при том, что вообще плод со стихией «Смерти» и так оказывает угнетающее воздействие на женский организм!

– И каков итог? – тихо поинтересовалась старейшина Астрид.

– Из-за резкого насильственного отлива живицы из ядра Дарья потеряла сознание от болевого шока. Сейчас ребенок потребляет у нее живицы больше, чем она вообще производит, а так как процесс начался принудительно, а не естественно, произошло то, что называется синдром неконтролируемой тяги. Грубо говоря, ее ядро угнетено, из-за чего начало схлопываться, постепенно деградируя. – Кня'жина, чуть сморщившись, потерла рукой лоб и как-то беспомощно добавила: – Во всяком случае, мы так думаем, потому как я о подобных инцидентах ранее даже не слышала!

– То есть все это только теории? – с удивлением посмотрел я на женщину.

– Не совсем, – покачала она головой. – По отдельности это все факты! «Точка силы» эмбриона действительно стала перенасыщенной и тянет большое количество живицы матери. Самое же ядро Дарьи быстро претерпевает изменения, симптомы которых схожи с процессом деградации, которая случается при тяжелом течении некрытых болезней у чародеев в возрасте. Ну а синдром неконтролируемой тяги, или тортенте флюктус, есть хорошо описанный процесс, когда одаренный просто не может сопротивляться потере живицы после наложения некоторых проклятий, которые вызывают угнетение ядра. А вот как все это совмещается и работает… тут приходится полагаться только на то объяснение, которое мы смогли дать. Случай, как я уже сказала, не описанный.

– Ну и что делать? – нахмурился я. – Как мы можем ей помочь?

– К сожалению, в данном случае никак, – развела руками Ольга Васильевна. – Обычно деградацию ядра можно только замедлить путем принудительного вливания в него живицы ближайшими родственниками с общим эго. Да и то мера эта вынужденная и применяемая, когда по какой-то причине нельзя позволить человеку превратиться в простеца. Процесс это болезненный, а при такой скорости протекания и вовсе бесполезный! Да и где сейчас нам искать ее отца или мать? В Кремле если только.

– А что произойдет, когда ядро, ну, это… – произнесла Аленка, привлекая к себе мое внимание. – Ну… окончательно деградирует?

– Девочка превратится в обычного простеца, просто с хорошо развитой энергосистемой и ядром-горошиной, – ответила ей кня'жина. – А учитывая количество живицы света, которое требуется от матери ребенку, он втянет в себя все, что имеется у нее в организме, а потом Даша умрет. Следом умрет и он.

– Я, может быть, табу какие-нибудь сейчас нарушу, – хмурясь, произнесла одноглазая. – Но, чтобы спасти девочку, не проще ли поступить кардинальным образом? Ребенок этот все равно нежеланный…

– Ты имеешь в виду, насильно прервать беременность? – посмотрела на Марфу Александровну Ольга Васильевна и, вздохнув, покачала головой. – Во-первых, это очень вредно для чародеек…

– Для нас много чего вредно, – фыркнула наставница. – Но, если это вопрос жизни и смерти, а мы все равно ничего сделать другого не можем!

– Во-вторых, – не обращая на нее внимания, продолжила кня'жина, – думать об этом стоило хотя бы вчера. А сейчас уже проявился синдром неконтролируемой тяги и началась деградация. Так что это просто бессмысленно. Так живицу поглощает ребенок, а без него процессы продолжатся, и она просто будет хлестать в ее тело, а потом рассеиваться в окружающем пространстве, покуда девушка не станет просто простецом. Что тоже не выход, потому как пациенты после деградации ядра долго не живут. Говорю же, мы ничего не можем придумать, чтобы спасти ее.

– Но Даша же умирает, – стиснув губы, пробормотала Катерина, которая, похоже, успела установить с нашей Белоснежкой очень даже неплохие отношения.

– А-а-а-а, – мудро произнес я, продолжая пристально пялиться на нашу Аленку. – А-а-а-а… одаренные в таком состоянии именно простецы, или их так называют, потому что они схожи в отсутствии ядра?

– Да… нет, – пожала плечиками Ольга Васильевна, а затем, поймав мой взгляд, тоже, но уже с недоумением, посмотрела на Алену, которая сейчас непонимающе хлопала глазками. – А что?

– Предложение у меня есть. Дилетантское, так сказать! – произнес я. – А что, если деградировать, скажем так, Дарью до простеца, а затем заменить ее ядро нашим. С огненной стихией? Будет его спиногрыз в тех же количествах, как и «Свет», потреблять. Или немного успокоится?

– Подожди… Ты… – как-то медленно повернулась ко мне Ольга Васильевна, и глазищи ее медленно округлились.

– Ага, – кивнул я. – Коли других вариантов нету, так почему бы не попробовать. Так как? Ребенок уменьшит свои запросы, или все бесполезно?

– Уменьшит… В разы! – пробормотала кня'жина. – «Огонь» после «Тьмы» лучше всего сочетается с стихией «Смерть»! А ведь… Это может сработать! Давай! Тащи сюда…

– Тетя! Антон! Вы о чем? – не очень понимая, что происходит, перебила нас княжна.

– Мы о хрустальных яблоках, содержащих внутри себя развитое метафизическое ядро, извлеченное из одаренного древним ритуалом «Духовного древа», – быстро и как-то возбужденно объяснила ей Ольга Васильевна, а когда увидела, что племянница все равно ее не понимает, добавила: – Антон на него в конце последнего года школы попал. От чего у него заплатка на груди… И одним из таких яблок он потом из Алены одаренную Бажову сделал!

– Они у тебя еще есть? – удивленно спросила меня Марфа Александровна.

– Есть! – уверенно сказал я. – Две штуки. Вот только заковырка в том, что они не здесь. А все так и лежат, запертые в сейфе в моей комнатке в особнячке Ольги Васильевны! Сколько у нас времени осталось? Успеем метнуться туда и обратно?

– Часов шесть, максимум семь, – чуть нахмурившись, посмотрела через смотровое окно на лежавшую в операционной Дарью кня'жина и с сомнением предложила: – Но, может, лучше команду послать? Пусть просто сейф сюда принесут, или пароль им скажи! Через всю же Москву…

– Только что сражение закончилось, – отрицательно покачал я головой. А самому будет и быстрее, и надежнее!

– Но… – взволнованно дернула меня за рукав Катерина.

– Прости, но Даша моя подруга и член группы, – ответил я, ласково опуская ее руку. – Так что коли уж не уберегли один раз, то мой долг сделать это самому!

– Но одного я тебя не пущу! – заявила мне наставница.

– А я не самоубийца, один и не пойду! – усмехнулся я. – Возьмем две звезды. Или три… Придется алмазными дорогами прорываться, а не то можем не успеть!

Москва нынче являла собой поистине печальное зрелище. Городские бои не прошли бесследно для некогда величественного города, и на домах и платформах можно было видеть многочисленные шрамы, оставленные боевыми чарами и тяжелым оружием армейцев, которое в последнее время активно применялось по обе стороны конфликта.

Повсеместно в небо над полисом вздымались столбы тяжелого, жирного дыма, а пробоины в некогда монолитных платформах чернели как раны, выгрызенные огромным великаном в безумной ярости. Не менее унылое впечатление производили и обгорелые небоскребы. Далеко не все они были павшими и полностью погибшими остовами, в которых захватчики не оставили никого живого.

Таковые, коих было на этой стороне Москвы штуки четыре, торчали полусгнившими, обвалившимися клыками над полностью изуродованными некогда многолюдными кварталами, в которых, сейчас казалось, гулял лишь ветер да начавшие появляться в городе призраки. Впрочем, глаз нет-нет да и выхватывал в далеких мрачных развалинах какое-то движение, но были ли то люди или кто-то еще, оставалось только гадать.

Впрочем, несмотря на столь неприглядные картины, отсюда, с высоты Алмазных дорог, полис вовсе не казался заброшенным, мертвым городом. Просто израненным гигантом, за которым давно никто не ухаживал, но в котором все еще продолжает кипеть жизнь. Не так часто, как до войны, но попадались проезжавшие где-то внизу паровики. Бегали туда-сюда одаренные, взметая ногами клубы пыли. Чинно вышагивали по нечищеным дорогам отряды наших дружинников, кто патрулируя, а кто привыкая к незнакомым ранее армейским премудростям. Стайками сновали по безопасным улицам женщины, проверяя все еще работавшие на свой риск и страх магазины. А жители толпились на защищенных площадях, где по талонам проходила централизованная выдача продуктов питания тем, кто не мог позволить себе самостоятельные покупки.