Алексей Широков – СССР 2010. Пионер – ты в ответе за всё! (страница 5)

– Конечно! – прищурился Иосиф Эмильевич, довольный моей догадкой. – Заслуженного Матвей уже лет пять как получил и давно понял, что это, если объективно, его потолок. Но амбиции-то никуда не делись, а тут такой случай! Однако меня больше интересует, почему в райкоме ему сразу поверили и тут же устроили судилище. Вот это не сходится. Митрофанов, конечно, величина, но лишь в Союзе писателей. В райкоме к нему, конечно, прислушаться должны были, но чтобы вот так сразу обвинить тебя в плагиате… не понимаю.

– У меня хватает врагов, которые могли провернуть что-то подобное, – я покачал головой и озвучил мысль, которая появилась еще на собрании, правда там из-за развития событий я даже заикаться о таком не стал. – Иосиф Эмильевич, а может, стоит взять Митрофанова в соавторы?

Таким образом привлечем его на свою сторону и отобьемся от всех обвинений. Что думаете?

– Я считаю, это таки очень плохой ход, – покачал головой импресарио. – Как минимум это даст Матвею ощущение, что он прав. А такие как Митрофанов – это плесень. Если дать ей завестись, а тем более обеспечить питательной массой, они не успокоятся, пока не захватят все что только можно. И ты сам не заметишь, как будешь работать на него. Так что нет, это не выход. Матвею надо дать по зубам, и так сильно, как только сможем. А еще этого бы не случилось, если бы ты сразу показал мне эти тексты.

– Виноват, – я покаянно опустил голову, но тут же поинтересовался: – А что с остальными? Все оформлено, как надо?

– Я иногда поражаюсь вам, молодежи, – тяжело вздохнул Цемель. – Мы такими безалаберными не были. Как сейчас помню, все знакомые поэты первым делом регистрировали авторство. Хотя и скандалов хватало, да. Один у другого идею украл, а в итоге оказалось, что она вообще третьего, который ее у Шекспира целиком утянул. Да, веселое было время.

– Уверен, что и сейчас так же, – я пожал плечами, потому что знал точно, что люди не меняются, несмотря на время, идеологию и государственный строй. – Но вы правы, что я лопух. В свою защиту скажу, что никогда с подобным не сталкивался и просто не знал, к кому обратиться. Как-то у нас нет нигде памятки, что, мол, если хочешь зарегистрировать авторство стихов или песен – обращайся в Единый государственный реестр, в который ты еще просто так с улицы хрен попадешь. Так что спасибо, что взяли на себя эти заботы. Кстати, есть какие-нибудь данные по людям, что я вам дал?

– Таки нет, ни одного совпадения, – Иосиф Эмильевич отметил тень облегчения, мелькнувшую на моем лице. – И заметьте молодой человек, я таки не спрашиваю, кто эти поцы, хотя по фамилиям могу сказать, шо еще те фармазоны. Трофимов, Круг, Наговицын. Григорьев опять же. С ними могут быть проблемы?

– Будем надеяться, что нет, – я покачал головой. – Но тут такое, человек предполагает, а Господь располагает. Лучше подстраховаться. И нет, этих людей я не знаю, если вы об этом. Просто… как бы объяснить…

– Таки не надо мне ничего объяснять! – всплеснул руками и засуетился на кухне Иосиф Эмильевич. – Я дожил до своих лет только потому, что знал, куда не стоит лезть. А сейчас мне все нутро орет, что таки это не мое дело, и я ничего не хочу знать! Так и запомните, юноша! Вы спросили, я ответил, кто это, мне не интересно. Я только одного прошу, в свете последних событий. Давайте все проверять до того, как начнем работу, чтобы не бояться последствий.

– Я только за, – поднял я руки, сдаваясь. – Тем более что пока нам репертуара хватит. Есть пара задумок в других жанрах, но там гарантированно проблем не будет. Конечно, было бы проще, если бы я писал стихи, как все нормальные люди, но…

– Я же сказал, что ничего не хочу знать! – повысил голос Цемель и тут же перевел тему: – Скажите лучше, что там у вас получилось с комсомолом. Вы таки, действительно, кинули на стол значок? Или старость уже добралась до моих ушей, и мне послышалось?

– Нет, все верно, – я снова пожал плечами. – Просто в тот момент мне показалось это идеальным вариантом. Оставаясь в комсомоле, я постоянно бы подвергался шантажу. Зайцева, это которая комсомолка из райкома, с самого начала заняла позицию, мол, его надо выгнать. Я понимаю, что в этом спектакле у нее была роль плохого копа, но было приятно выбить ее главный аргумент. К тому же в дальнейшем будет много таких Зайцевых, так что обойдусь. Живут же как-то беспартийные, работают, детей растят. И ничего, никто их в тюрьму кидать не собирается.

– Но и выше определенного уровня их не пустят, – покачал головой Иосиф Эмильевич. – А самое главное, что собрание – это обоюдоострое оружие. При правильном использовании его можно обернуть и против самих чиновников. Но я так понимаю, ты не удосужился записать разговор?

– Честно говоря, даже в голову не пришло, – я был готов дать себе подзатыльник, ведь раньше старался все переговоры записывать на диктофон, а сейчас расслабился, поверил в светлое коммунистическое будущее. – Все как-то слишком быстро завертелось. Я вообще не ожидал, что разговор в таком ключе пойдет, и не подготовился.

– Крайне вам советую, юноша, в следующий раз быть готовым ко всему, – недовольно покачал головой Цемель. – Вы же знаете, как у нас говорят, от сумы и тюрьмы, подстели соломки, глядишь и пронесет. А уже если вы и дальше собираетесь заниматься серьезными делами, стоит стать более внимательным, особенно в делах, где задета партийная номенклатура. Пусть даже самого низкого ранга, как эта твоя… Зайцева вроде. По сути, она никто, но жизнь испортить может. А вот если бы у нас была запись, где она тебя оскорбляет и голос повышает, это был бы солидный козырь. Но чего уж, снявши голову, по волосам не плачут. Кстати, а что школьный секретарь комсомольской организации? Директор, как я понял, на твоей стороне, а он?

– Она, – поправил я продюсера. – Алена Михайловна Яковлева. Двадцать два года, недавно из института, сменила прежнего комсорга на посту. Опыта маловато, боится накосячить… ну ошибиться, но в целом рулит школьными делами вполне уверенно. На собрании молчала, но перед ним прямым текстом сказала, что мне верит. Это, конечно, ни о чем, по большому счету только слова, но, как говорится, за неимением горничной, имеют дворника. А вот комсорг класса точно за меня. Как и директор. Иван Сидорович даже на конфликт с райкомовцем пошел, так что на его помощь можно рассчитывать.

– Уважаю, – кивнул Цемель. – Не каждый отважится, большинство предпочтет слить ученика, чтобы самому под удар не попасть.

– Директор у нас мировой мужик, – подтвердил я. – Недаром же он меня до сих пор не выгнал. Раньше я был не подарок, и это еще слабо сказано. Я бы на его месте и меня, и всех таких же поганой метлой вышвырнул из школы, чтобы другим не мешали. А он возился, воспитывал, второй шанс давал… раз десять. Так что на него можно положиться.

– Это уже неплохо, – Иосиф Эмильевич задумался, барабаня по столу пальцами. – И таки знаешь что, Сэмэн? Я таки думаю, что тебя пока еще не исключат из комсомола. Поорут на секретаря школы, на директора, попытаются запугать их, но этим временно и ограничатся.

– Потому что это скандал, а Аристарху невыгодно поднимать сейчас волну? – У меня в голове что-то щелкнуло, и я понял, о чем ведет речь собеседник. – Это… возможно с большой вероятностью, но тут бабушка надвое сказало. Зайцева могла и закуситься. Хотя чего мы выдумываем, давайте позвоним и спросим. Я как из школы ушел, телефон отключил, чтобы звонками не донимали. Так что с вашего позволения.

– Конечно! – закивал продюсер. – Нам нужна самая точная информация, чтобы составить план дальнейших действий.

– Тогда звоню, – я включил телефон, и тот разразился писком о пришедших сообщениях и пропущенных вызовах. – Ого! Как я сразу всем понадобился. Ага, Романыч сам звонил, аж семь раз. Остальных не знаю. Сейчас его и набер…

Опережая мои действия, телефон разразился трелью, а на экране появилось имя Еремина. Как говорится, на ловца и зверь бежал. Только вот сдается мне, тут еще не ясно, кто из нас кто. Я понимал, что поступил немного по-свински, сбежав из школы прямо с собрания, но не видел смысла попусту молоть языком. Без консультации со знающим человеком это превратилось бы в пустую болтовню, где меня бы тысячу раз спрашивали, уверен ли я, что ничего не воровал. Кто бы мне ответил на этот вопрос.

Как бизнесмен я не слишком обращал внимание на моральную составляющую, но все равно червячок сомнения в душе шевелился и нет-нет да намекал, мол, а не вор ли ты, братишка? Уверен ли, что без тебя эти песни в этой реальности не появились? Собственно, поэтому я как мог искал каждого автора и исполнителя из прошлой жизни, а также сами песни. И отказался от огромного количества композиций, что сумел вспомнить, просто потому что был шанс попасть с ними в неприятную ситуацию. Кто ж знал, что беда придет, откуда не ждали. И эту проблему надо было решать, так что я выдохнул и нажал кнопку «Ответить».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.