Алексей Широков – Снится нам трава у дома (страница 6)

— Иди, — махнул рукой Тереньтев. — помощников тут хватает, да и, по сути, осталось только с мясом закончить. Требуху уже выскребли и утащили, а что осталось пойдёт на засолку и копчение. Хотя местные говорят, что плоть сильных животных сама по себе долго не портится. Дескать пару месяцев может спокойно на улице лежать без всякого холодильника и ничего ей не будет. Но не знаю. Я бы лучше котлеток накрутил. А было бы, где заморозить пельмешек бы налепил. Давно не ел, прям захотелось.

— Так поговори с кем-то, кто аспектом льда владеет. — в отличии от капитана я не видел проблем с применением техник в обычной жизни. — и будут тебе пельмешки. Другой вопрос, где ты нормальную муку возьмёшь. Что-то я не видел тут полей жита. Но спроси, хлеб же из чего-то делают. И да, если что мою порцию не трогать! Я может тоже по пельменям соскучился! Штук этак пятьдесят да со сметанкой, ух! Но есть одна проблема. Пельмени без водки едят только собаки. Так что думайте, товарищи, думайте. Я в вас верю! Вы же не посрамите высокое звание советских энергетов⁈ А я пока посплю. Разбудите, когда всё будет готово!

Глава 4

Глава 4

Я был землёй. Не планетой, но тем, из чего она состоит. Песком, гранитом, чернозёмом и дёрном. Породами осадочными и вулканическими, алмазом и известняком, мелом, пемзой и мрамором. Ощущал величественную непоколебимость гор, спокойствие равнин и ветреность барханов. Моё сердце стучало в такт движению материковых плит, дыхание слышалось грохотом камнепадов, а любое движение отдавалось землетрясением. Я видел, как мимо пролетают облака, день сменяет ночь за какое-то мгновение, зима, весна, лето и осень проносятся словно угорелые, но ничего этого меня не трогало. Я был непоколебим и вечен. И лишь тихий шорох времени говорил, что и я смертен, но случится это очень нескоро.

— Семён, услышь меня… иди на звук… — не знаю сколько прошло времени, когда писк на грани восприятия обернулся в слова и уж тем более мне неизвестно сколько понадобилось, что осознать, что это обращаются ко мне.

Мысли ворочались медленно, перекатываясь как булыжники. С чего они решили, что я Семён и почему куда-то должен идти. Да и как идти, у меня даже ног нет. Подошвы гор как бы не предназначены чтобы ходить, и даже непостоянные барханы, метущиеся вместе с ветром по всей пустыне, не идут куда их зовут. Эти бойкие сорванцы хоть и носятся как угорелые, но при этом совсем не знают, где окажутся в следующий раз. Может быть засыплют какой-нибудь город, а может вернутся в пустыню-мать.

Мать… мама… эта мысль стала ключевой. У меня ведь была мама. И это не космическая пыль как утверждали… кто именно я не помнил. Но мама была, факт! У меня перед глазами появился её образ. Уставшие глаза, робкая улыбка. Она обрабатывала мне разбитую губу зелёнкой и уговаривала завязать с хулиганством. Иначе сядешь, говорила она, а как же я? А я… я подвёл её. Подвёл маму, и она умерла… или нет? И передо мной появился другой образ. Нестарая ещё женщина держит на руках малыша. Её глаза смеются, да и сама она улыбается счастливой улыбкой протягивая мне ребёнка. Ксюшку. Ей тогда полгода всего было.

Так, стоп, какая Ксюшка⁈ Зосимова. Мама после свадьбы, как и положено фамилию поменяла и Ксюху записали по отцу. Владу. А я тоже взял фамилию отца, став из Чеборатёва Калининым. А Калинин это… генерал-полковник, командующий Сибирским Военным округом и мой дед. Точно! А я… я Семён Павлович Калинин, бывший Чеботарёв. Попаданец в самого себя, бывший хулиган, дважды Герой Советского Союза и… я прислушался к себе… ага, уже Магистр. Значит всё получилось, я встряхнулся, окончательно приходя в себя и открыл глаза.

— Ну слава Богу! — с двух сторон выдохнули мои товарищи, впрочем, не спеша приближаться. — Мы уж думали всё, конец. Нет больше Семёна Калинина, есть статуя в его честь.

— Стихия земли не терпит суеты, — Анамеш нашёлся точно там, где и в начале ритуала — напротив меня на коврике, потягивая вино из очередной банки. — Вашему другу ещё сильно повезло, что ему требовалось лишь исправить ошибки в развитии. Зачастую принятие аспекта земли может растянуться на годы, а некоторые адепты так никогда не выходят из медитации, полностью сливаясь со стихией. Так что пара суток — это мелочи не стоящие упоминания.

— Двое? — до меня с трудом дошло что сказал этот недоБудда и первой мыслью было вскочить, но закаменевшее тело плохо слушалось, а рывок отозвался дрожью во всей пирамиде, на вершине которой мы сидели. — Ох, м-мать!

— Стихия ещё бурлит в твоей крови, — ничуть не удивился толстячок. — Не торопись. Спешка никому ещё пользы не приносила. Отдохни, стабилизируйся, разомнись. Самое сложное позади. Или впереди. Тут никогда не угадаешь. Но что могли мы сделали.

— Мы вам очень благодарны, товарищ Анамеш. Ваша помощь будет обязательно отмечена! — Тереньтев оставался советским человеком до мозга костей и не собирался меняться. — Давай, Колян, взяли!

Меня подхватили с двух сторон и поволокли вниз с пирамиды к зданию, где мы все обитали. Поначалу я кулем висел на руках… товарищей или уже друзей? После всего что мы вместе пережили глупо было утверждать, что я не доверял этим двум. Но и открываться не спешил. Сейчас, конечно, мы прикрываем друг другу спину, но что будет по возвращении? Но оставив эти мысли «на потом», я потихоньку приходил в себя и под конец даже сам начал перебирать ногами. Да и каменность кожи проходила, возвращая мне естественный вид.

— Ну ты дал! — десантник был парнем простым, так что не сдерживал своих эмоций. — Я уж думал всё, кирдык Чоботу!

— Не дождётесь, — было приятно ощутить себя снова живым и снова человеком. — Блин вы не поверите, что это было. Я реально стал стихией. Целой планетой, горами, степями, пустынями. Ощущения пипец просто, никому не посоветую.

— Да мы как бы в курсе, — я и забыл, что эти двое получили свои аспекты именно здесь и похоже это тоже было непросто. — Но мы получили лишь зеро аспекта, так что было проще. А тебя, похоже, накрыло по полной.

— Да уж, — на мгновенье я снова ощутил монументальность и непоколебимость горы и проносящееся мимо время, но быстро взял себя в руки. — Главное, чтобы на пользу. Ладно, мне сейчас пожрать надо и поспать. Прийти в себя и стабилизироваться. И это… мужики, спасибо вам. За всё.

— Советские люди должны помогать друг другу, — как и ожидалось, парни благодарность приняли, но посчитали её излишней. — К тому же только у тебя есть шансы вытащить нас отсюда.

— Не пытайся строить из себя циника, — я хлопнул по плечу сотрудника КГБ, — Оно, конечно, у тебя работа такая, но… не похож.

— Придётся тренироваться, — ничуть не смутился тот. — Иди отдыхай. Наташа сейчас мяса принесёт и овощи. Шаран, оказывается, какой-то особый рецепт знает, для приготовления черепашьего мяса. Тушит его со специями, получается обалденно. Весь посёлок уже третий день только его и ест.

— Попробуем, — я не только ощутил, что на крыльце показалась наша комсомолка и спортсменка, но даже почуял запах горячего блюда. Раньше такого не было, это оказал своё влияние новый ранг, но с ним я тоже собирался разобраться завтра. — Давайте с утра сходим потренируемся. Хочу быстрее освоиться. Что-то неспокойно мне. Эта паскуда Посланник давно не давал о себе знать. Понятно, что этот сектор защищает Анамеш, но я не верю, что паук, захвативший гробницу, оставил бы без внимания такой лакомый кусок.

— Согласен, — дружно кивнули парни. — Не вопрос. Как встанешь так начнём тренировку. Нам тоже не помешает размяться.

А можно ли это назвать разминкой? Я одной силой мысли создал провал под Купчей вбив его туда Прессом, а то взял моду на воздухе стоять, блокировал высокий прыжок Пранара создав перед ним стену из чистого гранита и щелчком пальцев отправил в капитана каменное ядро, которое на полёте взорвалось тысячами острейших каменных игл. А сам даже не взлетел, а переместился на пару десятков метров в воздух.

У Магистра с пространством были свои отношения. Теперь мне не приходилось даже прикладывать усилий, чтобы ощущать любое изменение в радиусе нескольких десятков метров и перемещаться так, как мне захочется. Ну и управление землёй конечно. Оно не просто вернулось. Оно стало шире и глубже. Если бы сейчас мне попался бы тот чёрный камень фашистов, я бы упаковал его гораздо быстрее, качественнее и без лишних жертв и разрушений. И ненужного геройства.

Но и мои противники были не такими слабыми как могло показаться. Из выкопанной ему могилы Николай утёк, просто переместившись в тень от каменной стены и тут же атаковал меня хитрой техникой, выпустив десяток теневых лент, предназначенных не столько нанести вред, сколько задержать. И подставить под удар. Синий ведь ничуть не расшибся о выращенную мной стену. Никаких шипов и прочих радостей жизни на ней я не создавал, так что Пранар лишь пробежался до самого верха по вертикальной стене и снова прыгнул на меня, заставляя отступить. Или остаться. Слишком прямолинейной была атака, чтобы бегать. Прям так и подмывало принять бой. Но оставался ещё Тереньтев.

Капитан, как самый опытный боец, лихо избежал моей атаки, закрутив вокруг себя энергию волчком. Очень интересный приём динамического щита, позволяющий не принимать пули или снаряды всей тушкой, тратя уйму энергии, а спускать их по касательной. Я дал себе зарок обязательно его выучить, хотя и так уже видел, что там не было ничего сложного. Но десантник мало того, что отбился сам, так ещё явно готовил какую-то подлянку.