Алексей Широков – Снится нам трава у дома (страница 22)

Последняя пара статуй была самой интересной. И самой узнаваемой. Слева Барон. В цыганской аляповатой одежде, с золотыми цепями на шее, пальцами, унизанными перстнями и с тростью в руке. Зуб даю, в ней клинок, любит эта нация такие понты, что уж говорить. А уж Барон, как бы ни пытался отстраниться, плоть от плоти ромалы.

Напротив него — мама. Не точная копия, но вполне узнаваемая на лицо. Простая домашняя одежда, грустный тяжёлый взгляд и кухонный нож в руке. Тут ещё надо понимать, что для трёхметровой статуи он кухонный, а для меня вполне тянет на короткий меч. И судя по всему, он здесь не просто так. Это испытание по результатам которого его вполне могут пустить в ход. Не то чтобы я этого сильно боялся, но всё же было бы странно драться со статуей собственной матери. И да, судя по двум последним статуям, они всё же создавались под каждого претендента. Впрочем с возможностями хозяина гробницы в этом не было ничего странного. Я вздохнул и шагнул вперёд. Пора было заканчивать с этим затянувшимся фарсом.

— Остановись путник! — как и ожидалось мне тут же преградили дорогу. Обе статуи, и праведника и демонического культиватора ожили, сойдя со своих пьедесталов. — Чтобы пройти дальше ответь на наши вопросы!

— Сорок два! — не уверен, что создатель гробницы читал эту книгу, но мало ли. Всё же ответ на главный вопрос вселенной, жизни и вообще. — Я могу идти?

— Нет! — не прокатило, а жаль. — Ответствуй же, когда в первом круге ты выбрал слабых, искал ли ты справедливости… или лишь желал доказать свою силу?

— А какая, нафиг, разница? — я пожал плечами. — Вы чего мне тут судилище устроить решили? Я выбрал то что выбрал. И даже если бы пришлось переиграть всё, не изменил бы свою позицию. Потому что кто прав, тот и сильнее.

— Но ты выступил против законного наследника. — блеснул глазами праведный мастер. — Где же здесь правда?

— Я не знаю как у вас в Москве, а у нас в России закон и правда редко ходят рука об руку. — меня скрытая угроза ничуть не напугала. — Законный наследник что превратит страну в руины на потеху демоническим культам? Зачем он такой нужен? Тут вопрос о том кто прав, а кто виноват не стоял вообще.

— Выбравшие тёмную сторону Возвышения идут коротким путём, — влезла в разговор статуя с цепью — праведный же долог и труден. Ответь же, это путь делает человека или же человек изменяет путь?

— Да мне оно как-то… — я неопределённо повёл рукой по воздуху, — по барабану. Вся эта философия яйца выеденного не стоит. Карма, предопределение, судьба. Фигня всё это. Пока ты признаешь право других людей на жизнь — ты остаёшься человеком. Если решаешь свои вопросы за счёт чужих жизни и здоровья — становишься демоном. И неважно, Возвышение это или просто ты идёшь по головам к власти. Выбирает каждый сам. И сам несёт за это ответственность. Сойдёт такой ответ?

— Ты вмешался в чужую войну. — отвечать мне никто не собирался, вопросы здесь задавали они. И теперь снова настала очередь праведника. — Что это было, милосердие или высокомерие сильного?

— А есть разница? — Я весьма удивился. — Или вы тут в психоаналитики записались? Я мог сделать — я сделал! И не надо мне тут мозги пылесосить! Если бы дело происходило в реальности, я бы ещё понял причины расспросов, а здесь вы сами поставили меня в рамки необходимости выбора стороны.

— Значит, если бы выбранная тобой сторона проиграла, — снова влез демон. — Ты бы перешёл к победителю? Или же принял бы кару вместе со всеми?

— Так она не проиграла, — я нагло ухмыльнулся прямо в морду статуи. — В том числе моими усилиями. Нормально делай, нормально будет. Взялся — доведи дело до конца. Мы победили, они проиграли, чего тут ещё вату катать?

Внутренне я был готов к чему угодно и даже уже начал формировать под статуями ловушки. Земля поддавалась с трудом но поддавалась. Нет, я понимал, что это своеобразный отсев тех, кто по каким-то качествам не подходит Хранителю гробницы, но мне-то эти качества никто не доводил. Так что сейчас меня могли как пропустить так и атаковать. И когда оружие в руках статуй дрогнуло я чудом удержался чтобы не напасть самому. Но удержался. А статуи вскинули руки и расступились.

— Ты не ищешь какой путь верен. — праведный отсалютовал мне мечом.

— Ты сам решаешь и делаешь его своим. — демонический зло оскалился, но не напал. — Проходи! Но помни!

— Помни, блин, — я вспомнил старый анекдот, тем более что по контексту он как раз подходил идеально. — Понторезы, блин. Помни, помни. Знать бы ещё чего. Ну а вы что мне скажете? Будете по ушам ездить выбором между духовным и материальным?

Будды, преградившие мне путь ничуть не смутились. Да и вряд ли умели. По факту это были лишь роботы, следующие заданной программе. Сложной, тут спорить не буду, да и оживить камень даже мне сейчас было не под силу, хотя я слышал о техниках создания големов. Но там получались совсем тупые кучи земли, лишь издалека напоминающие человеческую форму. А здесь вон, проработка моё почтение. И движения естественные.

— Ответь же, о вставший на путь Возвышения, — первым программу начала отрабатывать статуя богатенького Буратины, то есть будды. — Если перед тобой лежит сила, возьмёшь ли ты её? Даже если она досталась тебе не по праву?

— Ну, блин, началось. — я тяжело вздохнул. — Право, лево. Судя по контексту, речь всё же идёт о материальном? Я вам так скажу. Чужого мне не надо, но своего тоже не упущу. И да, за песни я рассчитался. И рассчитываюсь до сих пор. Помогаю малоимущим, спонсирую Дома пионеров. И нет, совесть меня не гложет, ведь без меня большинство этих песен здесь и вовсе не появились бы, но при этом я чётко понимаю, что это не моё. Что, впрочем, не мешает мне использовать полученные средства для улучшения своего материального положения.

— То есть ты всё же используешь всё, до чего сможешь дотянуться? — не унимался золотобокий. — Или же ограничишь себя?

— Ограничения вообще полезны, они нам строить и жить помогают. — Не нравилось мне куда повернул разговор, может как раз потому что я сам над этим часто думал. — Без ограничений человек лишь безумная тварь, пожирающая всё на своём пути. И неважно, уголовный кодекс это или заповеди Божии. Поэтому я никогда не беру больше необходимого. Ну мне так кажется.

— Но если вещь способна спасти тебе жизнь, — расплылся в довольной улыбке богатенький будда, — разве имеет значение откуда она взялась?

— Так и думал, что мы к этому придём. — вопрос на самом деле был интересным, только вот ответа на него у меня не было. — Всё зависит от нюансов. Так что да, имеет значение. Одно дело голодающему ребёнку украсть булку с лотка, другое — пережравшему дури мажору вколоть лекарство предназначенное для спасения другого человека. И там и там речь идёт о жизни, но нюансы меняют всё кардинально. Большего вы от меня не услышите.

— Кто сам устанавливает границы сам же их и нарушит однажды. — на этот раз статуя грозить мне не стала, сразу выдав ответ. — Смотри идущий, чтобы мера не стала оправданием.

— И если ты сам устанавливаешь меру, — вдруг подал голос полуголый будда с простой палкой. — Что остановит тебя, когда станет выгодно её нарушить?

— Да ничего, — я пожал плечами. — Как, впрочем, и раньше когда я эту самую меру устанавливал. Я где-то слышал одну мудрость, что мол закон оплетает нас незримыми нитями. Тот кто разрубил одну становится преступником, десять — смертником, а все — богом. Поэтому я и только я устанавливаю свои границы. И я же нарушаю их если мне это будет нужно. Или кто-то делает по другому?

— Раз так, то что останется от тебя, когда нарушать больше будет нечего? — и эта полуголая козлина вкинув очередную философскую фигню свалила с дороги, застыв на пьедестале.

Следом за ним отошёл и богатенький Буратина. А мне оставалось лишь материться про себя. Вот любят они задаваться вопросами которые нафиг никому не сдались. Что останется. Что останется, то и останется. Как будто сразу не было понятно, что если идти по пути беспредела то ничего хорошего не будет. И махнув на этих каменных уродов рукой я двинулся дальше. К самому последнему испытанию, и самому сложному. Хотя… для меня там выбор вообще не стоял. Так что страха не было ни на грамм.

Барон и мама шагнули ко мне одновременно. Я уже был совершенно спокоен, всё же сатори работало как надо, пусть отвечать я старался не как подсказывал рационализм, а как на душу ложилось. Вообще испытание довольно странное и вряд ли способно отсеять даже конченного психопата если только у него в голове есть хотя бы ложечка мозгов. Но что-то подсказывало мне, что анализировались не только ответы, но и их искренность. Вот я и старался не врать. И сейчас даже с интересом ждал продолжения.

— Если ты идёшь туда, куда указали. — начал Барон. — Где в этом ты?

— Если сам отрезаешь то, что держит тебя, — подхватила статуя матери. — что от тебя останется?

— Скажи, идущий, — закончили они хором. — Кем ты станешь, когда у тебя не останется ни цели, ни основания?

— Собой, — я даже не задумывался. — Даже в этом случае я останусь собой, пусть и не тем же что прежде. Вы сами сказали что я идущий, а путь меняет, не важно простая ли это дорога из пункта А в пункт Б или же путь Возвышения. Но всё равно это буду тоже я.