Алексей Широков – Поле боя (страница 45)
Она замолчала, подбирая слово, а затем жалобно посмотрела на меня.
– Люди, – подсказал я.
– Лю-ди! – неуверенно повторила девочка. – А за-тем го-во-рить, как вы! Ма-ло знать. Труд-но го-во-рю…
– То есть ты просто слушала, а затем заговорила? – удивлённо произнесла подружка Звягинцева, которая сейчас, вместе со своим бойфрендом и Федорчуком, встав со своих мест, во все глаза смотрели на ребёнка. – Невероятно!
– Не менее невероятно, чем то, что она вымахала за пару дней на почти пяток лет и научилась ходить за полдня… – произнёс Дмитрий, и остальные закивали в знак согласия.
Вокруг кресел уже стала собираться заинтересованная толпа, как из наших, так и второкурсников. Многие были в курсе того, что мы притащили с полигона какого-то ребёнка, да, впрочем, почти все видели, как девочка растёт не по дням, а по часам… словно бы настоящий сказочный персонаж. Насколько я знал, многие девчонки, несмотря на личные отношения с Касимовой, которые были далеко не всегда гладкими, регулярно бегали к ней в госпиталь. Естественно, что сейчас малышка, внезапно для себя, стала центром всеобщего внимания, что, впрочем, её не особо смутило.
Однако посыпавшиеся с разных сторон вопросы быстро пресекли дежурные, объявившие о приземлении и начале выгрузки. Старшекурсники оперативно навели порядок, заставив всех вновь занять свои места и дожидаться там своей очереди на выход. Когда же все расселись, к нашим креслам подошли Грем и Инга Ивановна.
– Что там у вас опять? – хмуро поинтересовался Фишшин.
– Да вот, – Ереман кивнула в мою сторону. – Ребёнок вдруг заговорил на русском языке. Говорит, слушала и научилась…
– Да? – препод внимательно посмотрел на девочку, которая вдруг вся как-то сжалась и уткнулась носом мне в грудь.
– Не пугай её! – воскликнула учительница сорок девятой группы, оттесняя своего коллегу в сторону, и обратилась уже ко мне: – Кузьма, бери свою юную леди и пойдём с нами. Нечего тебе с ребёнком в общем салоне толкаться. Это, конечно, совсем против правил… но…
Женщина тяжело вздохнула, видимо припоминая, как девочка шарахнула ни с того ни с сего морозом по окружающим, когда её после посадки попробовали увести от меня в «детскую комнату». Располагалась та на самой верхней пассажирской палубе, а так как на этом рейсовике в Москву из Стамбула летело несколько гражданских семей, в том числе и турецких подданных, моё присутствие там исключалось.
Согласно кивнув, я выбрался в проход и, поставив девочку на ноги, взял за руку, в то время как мой тёзка, вскрыв расположенное под сиденьем кресла хранилище, передал мою тощую сумку. Попрощавшись с ребятами, мы зашагали за Гремом в отсек, в котором с комфортом устроились преподаватели, провожаемые взглядами десятков любопытных глаз.
Проснулся я в холодном поту минут за пятнадцать до рассвета, не сразу поняв, где собственно нахожусь. Зажмурившись, я провёл дрожащими ладонями по лицу и растрепал пальцами слипшиеся волосы, словно прогоняя остатки очередного кошмара, которые нынче регулярно посещали меня, стоило мне только провалиться в царство Морфея.
Самое противное, что в них всё время фигурировал мой Наставник, но если раньше он просто пугал меня, моля то о помощи, что я не мог ему оказать, от чего он умирал страшной смертью, то обращался ко мне с какой-то просьбой, которую я тоже не мог выполнить, и он опять же погибал тысячью разных способов за ночь, то сегодняшний сон был первым в своём роде. В нём Варяг будил меня в моей постели, в чулымском доме, обвинял в своей ранней смерти и желал забрать меня к себе. Крича, что я предал его, он преследовал меня по пятам, до тех пор, пока я не приказывал себе проснуться… но, открыв глаза, снова оказывался в том же самом сне в своей старой кровати…
Только немного придя в себя, я почувствовал сильную слабость во всём теле и сосущую пустоту где-то за сердцем. Видимо, во сне я инстинктивно закрыл себе все чакры, вплоть до четвёртой, что и ввергло моё сознание в очередную череду мучительных кошмаров. Тихо кряхтя, я вернулся на уровень Аджны, и только когда в голове прояснилось – осмотрелся.
Ну да. Я находился в своей комнате в общаге. На стене, освещая помещение мерным сиянием рабочего поля, вертелась заставка не выключенного перед сном компьютера. Поднявшись с постели, я вышел на середину помещения, немного постоял, сосредотачиваясь, а затем медленно, постепенно ускоряясь, начал проворачивать уже привычную мне последовательность разминочного комплекса. Впрочем, мысли мои то и дело возвращались к событиям вчерашнего дня, почти целиком и полностью заполненного поездками с Гремом и Ингой Ивановной по московским медицинским и научно-исследовательским заведениям.
Собственно, бесконечная череда посещений различных кабинетов, принадлежавших людям в белых халатах, началась сразу же после приземления в карантинной зоне. Оттуда, вместе с улыбчивой девушкой из одиннадцатого отдела КГБ, отправились вначале в спецлаб этого ведомства, где с малышки сняли отпечаток ауры, а затем в Детскую городскую клиническую больницу номер тринадцать, имени Н. Ф. Филатова, на кафедру «Детской и подростковой ранней морфологии дара и нестандартных аспектов».
Там найдёныша долго просвечивали и осматривали различными приборами, она пару раз делала подходы к тестирующему шару, а затем нас отфутболили в один из диагностических центров для выявленных «Ипостасей». Там провели почти шесть часов. Предварительный диагноз определения типа дара вроде бы подтвердился, однако, как ни бились высоколобые бойцы от науки, они так и не смогли определить степень «слияния» ребёнка с поселившимся в ней духом. Ясно было только то, что она куда как выше пятидесяти процентов.
В результате уже после девяти часов вечера наша компания вместе с откровенно клюющей носом малышкой отправилась в Московский Императорский Центр изучения магических существ имени братьев Стругацких, где девочке в итоге и поставили окончательный диагноз – не человек!
На моих руках, по словам хмурого и очень взволнованного мужчины, мирно посапывала самая настоящая
Само её воплощение в нашем материальном мире подобным образом было событием крайне редким, однако науке известным. Профессор что-то долго говорил о наложении и взаимном колебании аур, пульсации потоков и спонтанных выбросах огромного количества Сансарой энергии, вошедшей в резонанс с толчкообразными структурными срабатываниями больших расширяющихся масс, действующих на основании закона о сохранении энергии свободного типа, пересекающегося с агрегатами на основе взаимного замещения. Я мало что понял из всей этой научной ахинеи, так что сопровождающей нас девушке из КГБ пришлось переводить всё это на нормальный человеческий язык.
– Профессор Колински сам точно не понимает, как это произошло, но вы, вмести с госпожой Касимовой, во время бомбардировки умудрились выдернуть непонятно откуда дух магического существа, – произнесла она, улыбаясь резко покрасневшему учёному. – А так как ничто не может быть отдано куда-то без взаимозамещения, там, откуда вы забрали «Ледяную деву», шарахнул нехилый взрыв, а ваша Снегурочка, на возврате энергий, непроизвольно материализовалась в нашем мире.
В общем, как я понял, Великий Корейский Рандом повернулся к нам лицом. Иначе мы могли бы получить не ребёнка, а например… жеребёнка. Возились бы сейчас с кавайной розовой поняшкой, писающей радугой, какающей бабочками и излучающей во все стороны магию дружбы.
Естественно, и даже вполне ожидаемо, что высоколобый профессор потребовал оставить мелкую в их институте, дабы она послужила на благо отечественной науке. За что был послан сначала мной, а когда это не проняло – уже Гремом, в особо грубой форме. Как ни странно, но госпожа гэбистка встала на нашу сторону, передав профессору какие-то бумаги, и только после этого он отстал. Правда, слёзно попросил нас выкроить время и посетить вместе с воплощённой девочкой кафедру «Взаимодействия с иномировыми сущностями» в Российском университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы и Папа Масини-Тян.
В Ильинское мы вернулись уже за полночь. Завезли малышку в госпиталь, в котором сейчас содержалась считающаяся условно убитой Ленка, а затем меня подбросили до общаги. Сил хватило только на то, чтобы раздеться, включить зачем-то компьютер и рухнуть в кровать.
Вынырнув из воспоминаний, я нахмурился, заметив, что от движения моих рук в воздухе остаются прозрачные светящиеся силовые следы, и быстро закончив разминку, отправился в душ. На завтрак в моём распоряжении имелся шикарный выбор из четырёх сортов лапши быстрого приготовления, так что, вскипятив воду, я уже собрался было начать пировать, как мой телефон вдруг заиграл «Под небом голубым…»