Алексей Широков – Поле боя (страница 23)

– Я требую, чтобы вы немедленно отвели меня к незаконно удерживаемым вами подданным Великого Султана Исик Хана, да преумножатся года его! – без предисловий набросился на меня мужик со значком в виде османского флага.

– Это невозможно, – холодно ответил вместо меня наш дипломат. – Эти лица на данный момент находятся под российской юрисдикцией, в статусе подозреваемых в попытке совершения уголовно наказуемого преступления, ответственность за которое предусмотрена статьёй 131 УК РИ. Доступ к ним представителей Османской стороны ограничен пятым пунктом статьи 567 кодекса Консорциума наций. И ещё, коллега, я вынужден настаивать, чтобы вы соблюдали этикет в присутствии подданных Его Величества Императора Всероссийского.

– Данные обвинения являются безосновательными и ничем не подтверждёнными… – возмутился осман.

– А вот это буду решать я, – оборвал его американец. – Рядовой, мне нужно видеть подозреваемых. Господин Данилов, вы не возражаете?

– Нет, не возражаю. Но мой османский коллега останется со мной, – ответил мужчина с российским значком и протянул мне руку, которую я тут же пожал. – Виктор Остапович Данилов. Юрист первой гильдии при Русской Дипломатический Миссии в Константинополе.

– Очень приятно, – я посмотрел на Грема, и тот кивнул. – Следуйте за мной.

Увиденное ничуть не тронуло американца. Похоже, что даже перестарайся я с путами и помри парни, не дождавшись следователя, – тому было бы всё равно. Достав из кармана небольшой портативный переводчик, он активировал его, поставил на землю и только тогда начал задавать вопросы парням, причём на турецком языке. Пленные лопотали ему в ответ, а умная машинка исправно переводила их слова на русский.

По версии произошедшего от разведчиков, их группа двигалась по маршруту, никого не трогала, только пристрелила обнаруженную русскую провокаторшу, которая всячески пыталась их соблазнять, чем шокировала неокрепшие вьюношеские умы. Да и то не сразу, а только когда той было отказано в недостойных звания сынов Османской Империи контактах, порочащих имя Великого Султана Исик Хана, и она, выхватив оружие первой, напала на них. После чего и была «убита» первым же выстрелом. При этом девушка очень неудачно упала, и они, только из чувства благородства, хотели оказать гостье из варварской России посильную помощь, когда их атаковало около десятка врагов.

Особенно соловьём пел добровольно сдавшийся мне в плен турок. По его словам, получалось, что дрался он как лев, но силы были не равны, и его скрутили, подло напав со спины. После чего, когда остальные израненные русские убрались восвояси, чтобы зализывать многочисленные раны, и мы остались одни, я, собственной персоной, страшно издевался над турецкими подданными, вымещая на беззащитных османах всяческие комплексы. Причинял им немыслимые как моральные, так и физические мучения и, что самое страшное, поносил их возлюбленного султана, Коран и самого Пророка, а также обещал накормить правоверных поганым свиным жиром, дабы они после смерти не попали к Аллаху.

Я дёрнулся было сказать, что он врёт, но тяжёлая рука Грема вовремя легла мне на плечо, заставив замолчать. О’Мейкер же слушал эту ахинею, не выражая ровным счётом никаких эмоций. А когда закончил с последним из турок – пришёл мой черёд рассказывать, как всё было. Правда, в этот раз в присутствии обоих юристов.

В отличие от пленников, мне врать было не с руки, и я честно поведал наблюдателям о случившемся. Начиная с того момента, когда Бельская удалилась в кустики по «своим делам». Естественно, что меня тут же спросили – что это были у неё за дела такие. Пришлось отвечать… хотя было очень неудобно перед Сашенькой. Кстати, завершив допрос, американец не поленился и действительно обыскал наше укрепление на предмет наличия в нём оборудованного отхожего места.

Примерно через полчаса из блиндажа вышла психолог с нашей потерпевшей. Девушка тут же подбежала ко мне, однако хвататься за одежду и прятаться не стала. Видимо, разговор помог, потому что и на вопросы она сразу согласилась ответить, да и рассказала всё, что видела и чувствовала, вплоть до мелочей. В частности, как её, беспомощную, за ноги вытащили на поляну, как срезали ножами одежду и броню, и как я появился в самый последний момент.

Опрос завершили Касимовой, но Леночка в общем-то знала не много, так как видела только последствия. Американец, надев перчатки, аккуратно упаковал изодранную военную форму Бельской, как и нижнее бельё в вакуумный пакет, и собственноручно отнес его к вертолёту, а затем вернулся с массивным чемоданчиком, оказавшимся навороченным военным компьютером.

Разрешив психологу вновь укрыться с Сашенькой в бункере, он разложил устройство на нашем импровизированном обеденном столе, где всё ещё валялись остатки сегодняшнего ИРП, который мы ели на ужин. Открыв чемоданчик, он, активировав незнакомую мне операционную систему, вставил свой переводчик в специальный паз и запустил какую-то программу. А затем О’Мейкер приник к экрану и надолго выпал из реальности, внимательно вглядываясь в побежавшие по монитору диаграммы, столбцы цифр и какую-то полосу, очень похожую на эквалайзер. Ожил полковник примерно через час, вызвал Бельскую с психологом и огласил наконец свой вердикт.

– В связи с собранными мною данными, властью, предоставленной мне Консорциумом Наций, постановляю… – Вильям сделал небольшую театральную паузу, во время которой представители государств немного напряглись и продолжил: – Передать подозреваемых в совершении уголовно наказуемых преступлений лиц и собранные материалы Североамериканской Либерократии как нейтральной стороне, для проведения дальнейших досудебных мероприятий по правилам, установленным Консорциумом Наций. Российской и Османской сторонам предписывается в оговоренном статьёй 571 пункт «а» порядке подготовить юридическое сопровождение дела с точки зрения национальных законодательств и в недельный срок обеспечить потерпевшую и подозреваемую квалифицированной юридической помощью соответственно государственной принадлежности…

О’Мейкер бросил быстрый взгляд на пискнувший монитор своего компьютера, на который как-раз пришло какое-то сообщение. Кивнул своим мыслям и продолжил:

– …Суд, согласно правилам, установленным Консорциумом Наций, состоится в двухмесячный срок на территории Североамериканской Либерократии, в городе Балтимор, штат Мэриленд, по процедуре, установленной законодательством САЛ в присутствии профильной коллегии судей заинтересованных сторон и экспертов, с обязательной явкой на слушания всех участников данного инцидента. На время пребывания на территории САЛ академическую нагрузку и содержание учащимся Пятого Императорского магического колледжа обеспечит частный исследовательский Университет Джона Хопкинса, из второй лиги GG. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Возражения есть?

– Нет, – на лице Виктора Остаповича не дрогнул ни единый мускул.

– Нет… – а вот хмурый представитель турецкой стороны, имени которого я так и не узнал, отвечал неохотно, по всей видимости, считая себя в проигрыше.

– Вот и хорошо. Анна Ивановна, отведите, пожалуйста, потерпевшую в вертолёт. И передайте силовой группе, что они могут забирать подозреваемых. Госпожа Елена, – он повернулся к Касимовой. – Будьте добры, обеспечьте беспрепятственное прохождение людей через минные заграждения.

– Хорошо, – кивнула она. – Точнее – так точно!

– А мы с вами, господа, – О’Мейкер выразительно посмотрел на дипломатов, а затем на нас с Гремом, – давайте пройдёмся на место совершения предполагаемого преступления. Мне нужно сделать объёмный отпечаток местности, а затем запечатлеем и этот лагерь.

Гости окончательно покинули нас с Касимовой только спустя час. Вертолёт быстро набрал высоту, выключил прожектор и, постепенно ускоряясь, унёсся сторону Стамбула. Наверное, они применили какую-то магию, потому как характерный клацающий звук, издаваемый винтокрылой машиной, исчез почти сразу же, как непроглядная темнота скрыла от нас её силуэт. Над полигоном вновь повисла тишина, нарушаемая только трелями ночных птиц да стрекотанием цикад в высокой траве вокруг нашего холма.

Мы с Мальвиной ещё какое-то время просто стояли на склоне. Я любовался крупными звёздами и огромной практически полной луной, а девушка просто молчала, глядя куда-то вдаль. Наконец спустя минут пять я произнёс:

– Ну что? Пошли спать? – я перевёл взгляд на подругу. – О’Мейкер сказал, что по особому распоряжению игра остановлена до девяти часов утра, и нас никто не потревожит. Войска отведены, на полигоне мы вроде бы как одни-одинёшеньки. Его прибор не зафиксировал ни одного несанкционированного эха чипа в радиусе двадцати километров. Можем даже не организовывать дежурство…

– П… п-пойдём, – девушка сделала небольшой шажок и привалилась ко мне, а затем, видимо от усталости, уронила голову мне на плечо. – В блиндаж, или можно делать это в машине. Там вроде кресла разложить можно… нам будет удобнее.

Я погладил Леночку по спине. Девушка сегодня мало того, что намаялась, ведь работала она почти наравне со мной, так ещё и испереживалась за подругу. Вон как расклеилась, когда всё закончилось.

– Уступаю тебе машину! – благородно сказал я. – А я в блиндаже устроюсь. Должен же кто-нибудь всё-таки за окрестностями понаблюдать. Мало ли что там османам в голову взбредёт. А у меня сон чуткий!